Учитывая высокие показатели рождаемости и рост миграции мусульман во Франции, можно предположить, что в этой стране живут приблизительно пять миллионов мусульман, большинство которых – выходцы из Северной Африки, т. е. из Туниса, Марокко и Алжира, которые в прошлом были французскими колониями. Таким образом, мусульманское меньшинство Франции является самой крупной мусульманской общиной в Европе. Из-за высокого коэффициента их рождаемости французское общество охватил страх исламизации, и потому самым ярким примером исламофобии в этой стране стало утверждение законопроекта о запрете на религиозную символику. В марте 2004 г. Национальное собрание Франции ратифицировало законопроект, запрещающий носить религиозную символику в школах. При голосовании за этот закон проголосовали 494 депутата, 36 выступили против, а 31 воздержались. В результате принятый закон запретил носить в государственных школах хиджаб и другую религиозную символику и атрибутику.
Некоторые утверждают, что этот закон был принят в целях уравнения членов общества и устранения различий между ними, но в итоге это привело к тому, что многие мусульманки перешли в частные школы или переехали в соседние страны, чтобы там продолжить учебу и сохранить свою религиозную идентичность. Закон о запрете на ношение религиозной символики и атрибутики нанес очень сильный удар по мусульманкам Франции.
Вслед за тем, как министр внутренних дел Франции заявил, что ислам в этой стране приемлем только в рамках европейской культуры, началась широкомасштабная кампания по выдворению духовных лиц и религиозных миссионеров из арабских стран. Дело дошло до того, что в конце июня 2004 г. правительство Франции объявило, что только французские граждане имеют право заниматься миссионерством и проповедовать в мечетях, при условии, что они будут говорить на французском языке и использовать современную терминологию.
До появления телевидения ислам во Франции был малоизвестен. Во второй половине семидесятых годов прошлого столетия телевидение стало частью жизни французского общества. В 1960 г. только у 13 % населения этой страны был телевизор, а в 1975 г. этот показатель увеличился до 84 %. Разумеется, в эти годы ислам все еще был малоизвестен широким массам. Да и миграция арабов-мусульман не была серьезной проблемой, хотя уже в то время во Франции жили некоторые выходцы из Алжира, которых знали как арабов и мусульман. Но под влиянием средств массовой информации, в особенности телевидения, французы поняли, что иммигранты – «иные» и отличаются от них. Но если мы хотим провести исследование о телевидении и мусульманах, то должны освободиться от давления СМИ и признать разницу между тем, что освещается в СМИ, и реальной картиной, которую мы хотим узнать.
Французские СМИ всегда употребляют в отношении ислама и мусульман такие слова и обороты, что приводят людей в замешательство. Самый яркий пример – это слово «мусульманин». СМИ называют им того, кто является выходцем из мусульманской страны, верит в идеологические принципы и этические нормы ислама, но не соблюдает их. Такой подход вынуждает французов задаться вопросом, каков подлинный ислам, и кто истинный мусульманин? Ислам во Франции является «медийным элементом», на который французы смотрят сквозь призму событий, не имеющих отношения к Франции, т. е. не имеющих ни значения для французов, ни связи с французскими мусульманами. Это, например, война в Ираке, теракты 11 сентября в Нью-Йорке и в Вашингтоне и другие подобные события, которые происходят далеко за пределами Французской Республики. Эта стратегия СМИ имеет ясную и четкую цель. Таким образом они хотят внушить, что «все мусульмане одинаковы», т. е. мусульмане Франции ничем не отличаются от мусульман других стран. Следовательно, то, что происходит в других частях света, может случиться и во Франции.
До начала семидесятых годов прошлого века ислам был «неизвестной верой» для французов. Но Исламская революция 1979 г. в Иране изменила эту ситуацию. С тех пор исламская религия стала восприниматься французскими СМИ одним из главных явлений в мире. Тема ислама стала обсуждаться почти во всех французских семьях. Эта революция явилась причиной того, что многие слова и термины, которые ранее были чужды французам, стали широко известны и популярны. До этого у французов были неоднозначные представления об исламе и мусульманах. Их знания об исламе ограничивались общей информацией и теми стереотипами, которые распространяли востоковеды и исламоведы. После Исламской революции в Иране у французов стали формироваться новые представления. Как следствие этой революции во французских средствах массовой информации стали появляться аналитические материалы об исламе и мусульманах. В востоковедении появились новые имена, такие как Максим Родинсон и Жак Берк. Но после захвата посольства США в Тегеране эти аналитики изменили свое отношение и стали связывать ислам и мусульман с войной против Запада. Так, журнал «Le Nouvel Observateur» выпустил специальный номер под заголовком «Ислам: Америка в осаде», а журнал «L'Express» вышел под заголовком «Ислам: Война». Этот период совпал по времени с волной миграции арабов-мусульман во Францию, в особенности из бывших французских колоний. В результате такого подхода СМИ к теме ислама французы видели прямую связь между исламом и проблемой миграции. Через некоторое время поведение арабских мигрантов оказалось под пристальным вниманием, в то время как мигранты из Испании, Италии, Польши и других европейских стран не пользовались такой «популярностью». Арабские мигранты стали восприниматься как угроза французскому обществу потому, что они были мусульманами. Главной угрозой стали считаться выходцы из Алжира, потому что эта страна, как известно, длительное время была колонией Франции.
Поэтому с возобновлением темы Алжирской войны, которая была забыта к тому времени, французские СМИ стали связывать проблему миграции с Алжирской войной. Но, с другой стороны, проблема миграции, особенно после смешения мигрантов во французском обществе, вызвала массовые обсуждения о французской идентичности и их христианской сущности. Один из журналистов даже поинтересовался, останутся ли французы французами через тридцать лет? В это время стали подниматься связанные с исламом и Западом вопросы, такие как свобода на Западе и деспотизм в арабских и мусульманских странах, свобода женщины во Франции и ее зависимость от мужа в арабском мире, модернизм и отсталость, демократия и верховенство религиозных традиций и т. п. Относительный интерес французского общества к исламу и широкие обсуждения этой религии привели к тому, что некоторые французы, как, например, Роже Гароди[127], Морис Пигот и Кэт Стивенс[128], обратились в восьмидесятых годах в ислам.
Все это свидетельствует, что в настоящее время ислам не является незнакомой темой для французского общества. Ведь до 1986 г. в ислам обратилось более ста тысяч французов из разных слоев общества, а в 1988 г. по сообщению Второго канала французского телевидения, эта цифра удвоилась. Вследствие этого французские СМИ стали выражать опасение по поводу скорой потенциальной войны с участием мусульман и мигрантов, настроенных против иных французов. В этой ситуации, т. е. обращении многих французов в ислам, с одной стороны, и антиисламской пропаганды в СМИ во французском обществе начались новые дискуссии. Когда появилась тема Салмана Рушди, мусульмане Франции стали свидетелями новых событий. Так, после издания его книги «Сатанинские стихи» и фетвы Имама Хомейни, в которой писатель приговаривался к смертной казни, французские мусульмане устроили демонстрации, осуждая Рушди и его книгу.
СМИ заняли различную позицию по отношению к этим демонстрациям. Одни назвали их «исламскими», другие – «экстремистскими», а третьи – «террористическими». Они по-разному освещались теле- и радиоканалами. Одни показывали кадры с женщинами и девушками без хиджаба, а другие – мужчин в традиционных одеждах, не вдаваясь в подробности. Серьезное противостояние французов исламу на улицах, в школах и университетах началось в 1989 г. когда трех учениц не пустили в школу в хиджабе, и этот вопрос стал обсуждаться в парламенте и средствах массовой информации.
В девяностые годы Исламский фронт спасения приковал к себе пристальное внимание французских СМИ. Для того чтобы объяснить французам действия этого движения, средства массовой информации стали использовать востоковедческие методы представления образа ислама и мусульман. В это время некоторые известные личности, выступавшие на Западе против ислама, вновь оказались в центре внимания СМИ. Самым известным из них был американец Бернард Льюис. Кое-какие его статьи и книги, в особенности та, в которой выдвигается теория о столкновении цивилизаций, вновь стали актуальными, и СМИ стали снова поднимать тему о большой разнице между исламом и Западом. В это же время проблема миграции и мигрантов снова стала главной темой СМИ, но с той разницей, что в этот раз употреблялись такие фразы, как «восстание окраин против центра», при определении мигрантов из Северной Африки, которые населяли окраины. Журналисты пристально наблюдали за всеми сферами их жизни и, как правило, называли районы их проживания районами религиозных меньшинств и районами вне пределов закона, а их самих «мусульманами», «иными» и т. п. Разные СМИ проводили круглые столы, на которых обсуждались проблемы этих районов, ставился вопрос о том, не стоит ли мусульманам Франции отказаться от своей веры, чтобы лучше ассимилироваться во французском обществе?
На этом этапе мусульмане находились под сильным давлением средств массовой информации и их негативного отношения. Вследствие волнений в Алжире в 1992 г., падения армии в результате победы Исламского фронта спасения на муниципальных выборах и преобразований во Франции у мусульманских мигрантов появились большие опасения. В это время в средствах массовой информации господствовали стереотипные образы эпохи французского колониализма. В августе 1994 г. произошло важное событие. Три жандарма были объявлены членами армии Исламского фронта, но французское правительство не приняло никаких мер для изучения этого вопроса. Но вместе с тем Шарль Паскуа, бывший в те годы министром внутренних дел, начал информационную войну против исламских организаций и сообществ, которые вели активную деятельность внутри Франции под руководством мусульманских лидеров. Он заявлял, что эти люди имеют связь с радикальными алжирскими фундаменталистами. Французские СМИ стали публиковать и транслировать специальные материалы по этой теме, и вскоре все мусульмане Франции были обвинены в дружественных связях с радикальными фундаменталистами. Парижские события лета 1995 г. и похищение самолета Airbus вызвали новые изменения в представлениях французов об исламе и мусульманах. Через две недели после этих событий Шейх Сахрави ал-Джазаири, один из высокопоставленных членов алжирского Исламского фронта спасения, был убит в Париже. Убийство Сахрави стало главной темой французских СМИ, и они в итоге осознали, что существует два вида исламских движений: умеренные и радикальные. После этих событий они стали отличать Исламский фронт спасения от Исламской армии спасения. Помимо этого, усиление движения «Талибан» в Афганистане в 1996 г. и появление исламистов в Турции привлекли к себе значительную часть внимания французских СМИ, и мусульмане Франции смогли немного передохнуть от медийного давления. Именно в этот период мы стали свидетелями реалистичного подхода к критике образа ислама и мусульман в средствах массовой информации Франции.
Террористические акты 11 сентября стали ключевыми событиями при определении французами своей позиции по отношению к исламу и мусульманам. После 11 сентября мы вступили в новую беспрецедентную эпоху, в которой Запад оказался под прицелом в собственной вотчине. После обнародования имен задержанных по обвинению в связях с организацией «Аль-Каида», таких как Закария Мусави и Жером Кортали, начались разговоры о провокации с целью отправки молодых французских мусульман на войну в Афганистане. Это привело к решению правительства Франции о необходимости повышения внутренней безопасности, и потому мечети, проповеди и собрания мусульман оказались под тотальным контролем Министерства внутренних дел и Разведывательного сообщества Франции.
Этот период – самый сложный для медиаисследования положения ислама и мусульман во Франции. Подобное исследование стало называться гипотетическим, и под предлогом предупреждения тех или иных событий оно настолько отошло от действительности, что привело ко многим ошибкам. Так, в подрыве одного завода в Тулузе, который произошел через несколько недель после взрывов в Нью-Йорке и Вашингтоне, все обвинения прямо легли на исламистов. А информационное агентство «Франс-Пресс» незамедлительно сообщило о том, что в этом деле замешаны радикальные исламисты, хотя на тот момент ни одно другое средство массовой информации ничего не сообщало об этом инциденте.
То же самое повторилось после событий 2003 г. в парижском аэропорту Руасси. Самыми главными материалами того периода были ложные отчеты и доклады, которые тиражировались французской прессой и зачитывались в самых популярных передачах. Именно в это время алжирский журналист по имени Мухаммад Сайфави, который имел связи с генералом Халидом Наззаром и движением в алжирской армии, начал свою активную деятельность во французских СМИ. Он приехал во Францию несколькими годами раньше по контракту с журналом «Мариян», а после событий 11 сентября представился как специалист по исламским вопросам, и некоторые местные СМИ предложили ему вести соответствующие его профилю программы. Он начал готовить фальшивые телерепортажи. В этих репортажах он рассказывал, будто бы проник в некоторые радикальные сети исламистов и снял их деятельность на скрытую камеру. Так, в одном фальшивом репортаже молодой человек говорит ему, что Франция будет следующей мишенью после Соединенных Штатов. Журналисты и владельцы СМИ определили фальшивость его репортажей, потому что вскоре выяснилось, что он пытался таким образом очернить алжирских исламистов и настроить французов против них. А в 2003–2004 гг. во французские СМИ вновь вернулась проблема ношения хиджаба.
В заключение можно сказать: несмотря на то, что методы и пути французских СМИ в представлении образов ислама и мусульман указывают на некую исламофобию, нельзя утверждать, что она всегда была однообразной. Потому что, когда эти образы сообщались французскому обществу и мусульманскому меньшинству, они вызывали реакцию как мусульман, так и немусульман и побуждали их, особенно в США, выражать свое мнение о вышеупомянутых событиях и их освещении в СМИ.