Был я вполне здоровым человеком, не знал никаких болестей-хворостей, на отсутствие аппетита не жаловался, и настроение у меня всегда было превосходное. Друзья-приятели завидовали мне. И вот самая что ни на есть пустяковина – зуб заболел – перевернула всюмою жизнь, приковала к постели, сделала из меня инвалида. О, если бы в тот злополучный день я сломал себе шею и не ходил к стоматологу или прибег бы к испытанным дедовским средствам – шалфею, миндальному киселю и вареным бобам!..

Месяц назад заныл у меня коренной зуб. Сперва я особенно и не беспокоился – ладно, думаю, пройдет. Однако к вечеру щека распухла. Вижу – дело дрянь. Помазал десну йодом, но стало еще хуже. Наутро после бессонной ночи, взглянув в зеркало, я увидел, что физиономия моя стала похожа на белый кабачок, глаза заплыли, а нос распух, словно пчелы покусали.

Ничего не оставалось, как идти к стоматологу. Он чем-то смазал зуб, боль утихла, а через дня два и опухоль спала. Зуб удалили. Все!

– Я не терапевт, – сказал врач, выписывая рецепт, – но позволю себе заметить, что язык у вас очень обложен. Очевидно, желудок не в порядке. Я мог бы прописать вам слабительное, да боюсь, как бы не навредить. Настоятельно вам советую показаться терапевту – ведь большинство болезней проистекает от плохого пищеварения.

Уплатив врачу гонорар и поблагодарив за совет, я вышел из кабинета с мыслью, не теряя времени, сходить к терапевту. Лучше заблаговременно принять меры и не запускать болезнь.

Завернул в первую попавшуюся по пути приемную. К счастью, очереди там не было. Доктор выслушал меня, усадил в кресло и попросил показать язык.

– Вовремя ты ко мне обратился, – глубокомысленно изрек он. – Еще два дня – и была бы тебе крышка!

И вдруг, словно увидев нечто страшное в моей глотке, завопил:

– А ну-ка, открой рот пошире!

– А… а-а-а…

– Еще шире!

– Да у тебя же гланды воспалены! – с тревогой объявил терапевт. Я так и сидел с раскрытым ртом, как изголодавшийся воробушек, а он, отечески поглаживая меня по головке, ворковал: – Вы, молодежь, вообще не беспокоитесь о своем здоровье. Немедленно ступай к ларингологу и, не откладывая дела в долгий ящик, вырежи гланды, иначе будет поздно. Да, пара таких гнойников в глотке и слона бы отправила на тот свет.

Затем доктор выписал мне слабительное и получил за труды.

Выходя от него, я дрожал от ужаса, словно барашек, только что вырвавшийся из-под ножа живодера. Я прямо чувствовал, как во рту у меня с молниеносной быстротой распухают гланды, вот-вот задушат.

Покупая у аптекаря слабительное, я справился об адресе ларинголога и незамедлительно явился к нему. Тот освидетельствовал мое горло, подтвердил диагноз и направил к хирургу.

– Ты когда-нибудь болел желтухой? – оттягивая указательным пальцем по очереди то мое правое, то левое веко, поинтересовался тот.

От этого неожиданного вопроса у меня защемило в позвоночнике. Я позабыл и о вырванном зубе, и о распухших гландах и растерянно пролепетал:

– До с их пор не приводилось, господин доктор. А что, ко всему прочему у меня еще и желтуха?

– Если своевременно не примешь меры, то и желтухи не миновать! – охватив рукой подбородок, веско ответил он.

– Что же вы мне посоветуете? Как мне быть?

– Необходимо всерьез взяться за лечение! У тебя переполнен желчный пузырь. Прежде всего срочно сделать снимок… Не исключена и операция. В противном случае дело швах!

Вот это да!.. Ну, я пропал!..

– Доктор-джан, как скажете, так и поступлю! – жалобно простонал я.

Хирург сообщил мне адрес рентгенолога и велел передать ему записку, которую быстро нацарапал на клочке бумаги. Я уплатил, что следовало, и поплелся вон.

Приемная рентгенолога была переполнена. Я потерял уйму времени, прежде чем мне удалось пробиться в кабинет. Попав наконец к врачу, я подал ему записку. То ли господин рентгенолог был простужен, то ли он вообще говорил в нос, только я ничего не понял.

– …деньтесь на…туле!..дите…к…рату!

– Я вас не понимаю, ага, – извиняющимся голосом сказал я. – Что вы сказали?

Он пробурчал все то же снова. И опять я ничего не разобрал. Неужто я еще и оглох?

– Будьте добры, повторите, пожалуйста, еще раз! – почти прижав ухо к его рту, попросил я.

Выяснилось, что рентгенолог предлагает мне раздеться, сложить одежду на стуле и подойти к аппарату.

Когда снимок был сделан и я, одевшись, направился к дверям, за моей спиной раздался громкий голос.

– Какое ухо не слышит?! – кричал рентгенолог.

– Никакое! Господин! Доктор! – решив, что рентгенолог глухой, крикнул я в ответ.

– Да нет же! У тебя определенно ослаблен слух! – закричал он еще громче. – Непременно посоветуйся с ушником, понял?

– Да, гос…по…дин док…тор…

Я уплатил шестьдесят пять туманов за снимок переполненного желчного пузыря, изрядно облегчив при этом свой отнюдь не переполненный бумажник. За снимком мне велено было зайти позднее.

Шагая по улице, я вдруг ощутил, что уши у меня и впрямь заложило. Что за напасть? Что такое? А если доктор прав и я действительно оглох? Я решил проверить слух и, заметив впереди двух молодых женщин, догнал их. Дамы, не обращая на меня внимания, непринужденно болтали о чем-то, но о чем, я, как ни вслушивался, разобрать не мог.

Мне стало не по себе. Так и есть! Оглох! Подойдя еще ближе, я стал вертеть головой, поворачиваясь к дамам то правым, то левым ухом. Странно, ничего не могу разобрать! Либо дамы говорят не на нашем языке, либо я глухой. Неужто оба уха не слышат?

Я подошел к дамам вплотную. Они свернули в переулок – я вслед за ними. Они ускорили шаг. Чтобы не отставать, я тоже зашагал быстрее. Я почти бежал за ними по пятам. Из переулка дамы повернули на пустынную улицу – я не отставал ни на шаг! Одна из них обернулась и бросила на меня презрительный, уничтожающий взгляд. Наплевать! Надо срочно установить, оглох я или нет. Может, хоть одно ухо слышит!

Дамы вдруг остановились.

– Что тебе надо, негодяй? – сердито спросила одна из них, миловидная, с добродушным приятным лицом.

Я обрадовался: правое ухо слышит!

– Что вы сказали, ханум? – повернувшись к ней левым ухом, переспросил я.

Ханум с той же интонацией выкрикнула что-то – я не разобрал.

Повторите, пожалуйста, – попросил я, повернувшись к ней правым, здоровым ухом.

– Что тебе повторить, паршивец?

– А то, что вы сейчас сказали!

– Я сказала, – перехватив сумку в другую руку и грозя мне пальцем, раздельно произнесла ханум, – чтобы ты шел приставать к своей матери, а нас оставил в покое!.. Подонок! Дождешься, что я полицейского позову. Он с тобой живо расправится.

Я обомлел от счастья – все слышу!

– А теперь в это ухо! – повернувшись левым боком, попросил я.

– Что говорить с ним, он же придурковатый, – засмеялась вторая ханум, помоложе, тоже очень симпатичная.

– Я только… Ухо…

– Что «ухо»?

– Хочу выяснить, слышит или нет!

Дамы посмотрели друг на друга и засмеялись:

– Да ну его! Пошли, сестричка… Наверно, бедняга и вправду свихнулся!

Дамы исчезли за поворотом, а я поплелся к отоларингологу. Там мне осмотрели оба уха, накапали в левое лекарство и прописали слуховой аппарат.

Не буду рассказывать о дальнейших моих злоключениях. Короче говоря, за месяц я из здорового парня превратился в совершенную развалину. Желчный пузырь мне вырезали, гланды удалили, зуб вырвали, в уши вставили слуховой аппарат, на глаза надели очки. Хожу я теперь с палочкой, пичкают меня всевозможными таблетками, пилюлями, порошками и микстурами и лечат от неврастении, язвы двенадцатиперстной кишки, гепатита, пиелита, пиореи, ишиаса и т. д. и т. п.

О, если бы в тот злополучный день я сломал себе шею и не ходил к стоматологу или прибег бы к испытанным дедовским средствам – шалфею, миндальному киселю и вареным бобам!