В нашем городе живет человек приятной наружности, предупредительный и воспитанный, по фамилии Меллат-заде. О нем бродят самые противоречивые слухи: одни считают его ловкачом и пронырой, прикидывающимся простачком, другие – просто чокнутым. Некоторые, завидуя, называют его счастливчиком, другие искренне жалеют его. Встречаясь с людьми, Меллат-заде застегивается на все пуговицы, приподнимает шляпу и, вежливо поклонившись, с неизменной улыбкой произносит: «Я доволен своим положением!»

Вы тоже, конечно, не раз его встречали. А если не знаете Меллат-заде в лицо, то наверняка слышали эту фамилию. Возможно, вам не приходило в голову всерьез заинтересоваться этим человеком, заглянуть поглубже в его жизнь, изучить ее. Я же в меру своих слабых сил попытался сделать это…

Меллат-заде испытал множество способов не умереть с голоду и хоть как-нибудь обеспечить свое существование, но все кончалось неудачей: путь, на который он становился, всегда пролегал по бездорожью, между отвесной скалой и пропастью! Он пробовал работать шофером такси, но свернул налево – и подвергся штрафу, свернул направо – был вторично оштрафован, проехал прямо – врезался в стену. Пришлось расстаться с машиной. Меллатзаде влез в долги, купил лавчонку и занялся бакалейной торговлей. Но и тут ему не повезло: то его облагали непосильными налогами, то штрафовали – либо потому, что рано пришел, либо потому, что поздно; то «дорогие клиенты», взяв взаймы, не возвращали денег… Одним словом, торговал он недолго. Меллат-заде сменил несколько специальностей: был продавцом простокваши, редактором, мохаллелем[49]. Женился, завел восьмерых детей, продавал на улице воду со льдом, дуг[50], сливовый сок, но опять у него ничего не получилось.

Наконец случай сделал его государственным служащим. Жалкая сумма, которую он зарабатывал, даже наполовину не покрывала расходов, необходимых для содержания семьи. Квартирная плата, питание, плата за обучение, врачи, лекарства и множество непредвиденных трат постоянно выбивали его из колеи. Что же делать? Отказаться от государственной службы – значит лишиться последнего куска хлеба. Но и продолжать дальше такую жизнь тоже было невозможно.

Однажды ночью, когда его мучила бессонница, он решил объяснить свое положение начальнику – авось да найдется какой-нибудь выход.

Утром Меллат-заде написал своему директору следующее заявление:

«Глубокоуважаемый начальник Главного управления по размельчению песка Центральной пустыни! Довожу до Вашего сведения, что Ваш покорный слуга Меллат-заде с семьей в девять человек получает всего двести сорок туманов. Посудите сами, могу ли я дальше существовать на такое ничтожное жалованье при нынешней дороговизне? Посему нижайше умоляю Вас направить ко мне доверенного представителя, который бы засвидетельствовал мое положение и сделал соответствующие выводы, дабы по возможности облегчить участь Вашего служащего Меллат-заде».

Секретарь долго отказывался передать письмо директору, ссылаясь на то, что необходимо соблюсти определенные формальности. Но в конце концов он сжалился над Меллат-заде и согласился вместе с прочей корреспонденцией представить и это письмо его превосходительству Главному директору.

Через несколько минут после того как секретарь отнес бумаги, дожидавшийся у двери директорского кабинета Меллат-заде заметил, что в кабинет вызвали первого заместителя директора. Сердце Меллат-заде забилось. Значит, подумал он, разбирают его заявление, еще через несколько минут к директору был вызван заведующий отделом, где работал Меллат-заде, потом заведующий группой, потом его заместитель, который, наконец, и сообщил Меллат-заде следующее:

– Ваше письмо было рассмотрено Главным директором, который приказал передать через господина первого заместителя заведующему отделом, чтобы тот передал заведующему группой, а тот – мне, а я бы передал тебе, болвану: как же ты, такой-сякой, сукин сын, голодранец, до сих пор не знаешь, что заявления на имя Главного директора должны проходить все инстанции? Ты что, задумал поиздеваться над нашими порядками?

Меллат-заде сразу признал свою ошибку и назавтра написал новое заявление, адресовав его заместителю заведующего группой. Но ни это, ни последующие заявления дальше начальной инстанции не пошли и остались без ответа.

И вот, потеряв последнюю надежду, Меллат-заде решил обратиться к прессе. Копию своего заявления он направил в журнал «Обоюдоострый меч» – одно из самых смелых и прогрессивных изданий. К заявлению он приложил записку следующего содержания:

«Уважаемый господин редактор! Я – постоянный читатель Вашего журнала. Вот уже много лет я внимательно слежу за Вашими статьями и статьями Ваших коллег, направленными против деспотизма и тирании, против врагов веры и нации. Посылаю Вам свое заявление и прошу напечатать его на страницах „Обоюдоострого меча“. С почтением – Меллат-заде, служащий…»

Дней через десять-двенадцать, придя на работу, Меллат-заде столкнулся на лестничной площадке с одним из своих сослуживцев.

– Слушай, я читал твое письмо в журнале! Ничего не скажешь – здорово! Ты просто молодец! Написал как раз о том, что волнует нас всех.

(Постоянный читатель «Обоюдоострого меча» лишь от сослуживца узнал о том, что его заявление напечатано в журнале.)

– А ты не шутишь? Это серьезно? – не веря своему счастью, воскликнул Меллат-заде.

– Какие тут могут быть шутки! Сам читал, своими глазами!

– Когда это было?

– Вчера вечером!

Меллат-заде, не простившись с коллегой, не чуя под собой ног, припустил вниз по лестнице. Выбежав на улицу, он бросился к первому же киоску и, купив номер журнала, стал перелистывать его. После долгих поисков наконец на восемьдесят третьей странице он обнаружил свою жалобу. Вне себя от радости, он зашагал по улице, вновь и вновь перечитывая заметку. Он стал всматриваться в лица прохожих – и ему казалось, что все узнают автора, разглядывают его, восхищаются им.

Придя домой, Меллат-заде прочитал вслух свою заметку жене и детям. Ночью, ворочаясь с боку на бок, он думал: «Ну, теперь все!.. Господин директор, наверное, и представить себе не мог, на что я способен! Посмотрим, как он теперь выкрутится! Вернее всего, ему уже не быть Главным директором».

Проснувшись рано утром, Меллат-заде быстро оделся и, не позавтракав, раньше обычного отправился на работу. Когда он вошел в учреждение, ему показалось, что все служащие пристально присматриваются к нему и как-то особенно приветливо улыбаются. Не подав виду, что он заметил это, Меллат-заде сел за свой стол. Однако ни о чем таком никто с ним не заговаривал, беседа шла на самые общие темы. «Видно, побаиваются», – решил Меллат-заде, принимаясь за работу.

Прошла неделя – полное молчание. «Наверно, директор не видел журнала, – думал Меллат-заде. – Может быть, пойти и показать ему? Нет, лучше пускай сам увидит – это сильнее подействует. А не увидит – другие все равно обратят его внимание. Незачем мне унижаться перед ним».

Наконец Меллат-заде дождался своего – он был вызван к директору.

– Передайте ему, что я сейчас приду, – спокойно ответил Меллат-заде и не спеша, поправляя галстук, провожаемый взглядами удивленных и полных зависти сослуживцев, твердыми шагами направился в директорский кабинет.

Но не прошло и двух минут, как он, едва держась на ногах, выбежал из кабинета. Голова закружилась, в ушах гудело. Каждое слово директора, как удар молота, отдавалось в его мозгу.

– Ах ты, такой-сякой, слюнтяй несчастный! Так тебе свободы захотелось? Писать в журнал вздумал, нахал ты эдакий! А ну-ка, подойди поближе, взгляни на эту заметку!

Меллат-заде, дрожа от страха, подошел ближе и на третьей странице свежего номера «Обоюдоострого меча» увидел напечатанное крупным шрифтом слово: «Опровержение». А под ним, едва разбирая буквы, он прочел:

«Напечатанная в прошлом номере заметка некоего Меллат-заде о недовольстве собственным положением категорически опровергается. Наши тщательные поиски, направленные на то, чтобы обнаружить автора письма, не увенчались успехом. Детальное расследование показало, что ответственный за отдел „Письма в редакцию“ поместил это заявление, полное лжи и клеветы, в личных целях. В настоящее время он снят с занимаемой должности».

Затем Главный директор протянул Меллат-заде небольшой листок, отпечатанный на машинке. Как бы сквозь матовое стекло, Меллат-заде с трудом прочел: «Секретно. Главное управление по размельчению песка Центральной пустыни. Лично директору. Проверив жалобу некоего Меллат-заде, напечатанную в журнале „Обоюдоострый меч“, номер такой-то, уведомляем, что, согласно полученным сведениям от уполномоченных вашего учреждения, автор этого клеветнического письма является сотрудником Вашего учреждения. Просим сообщить указанному субъекту, чтобы он в течение двадцати четырех часов представился нашему учреждению. Подпись».

Прошло два месяца. Однажды утром семья Меллат-заде, его коллеги и все радиослушатели вслед за короткой рекламой услышали голос диктора:

– А сейчас предлагаем вашему вниманию интервью нашего корреспондента с одним из преуспевающих людей нашей эпохи, господином Меллат-заде. Благодаря неустанному труду, врожденному таланту и практическим способностям господин Меллат-заде сумел занять в нашем обществе выдающееся место… Скажите, пожалуйста, господин Меллат-заде, сколько вам лет и довольны ли вы своим положением?

– Мне пятьдесят пять лет, и я совершенно доволен своим положением.

– Вы женаты?

– Да, я женат.

– А сколько у вас детей?

– У меня восемь детей.

– Браво, браво! Да умножит Аллах их количество! Скажите, пожалуйста, господин Меллат-заде, чем занимаются сейчас ваши дети?

– Один из них…

– Вы имеете в виду старшего, не так ли?

– Да, именно старшего… Он посещает университет.

– Так, так, очень хорошо! А чем занимаются остальные?

– Второй, видите ли, тоже… посещает университет!

Диктор:

– Итак, два ваших сына учатся в университете. Отлично. Расскажите, пожалуйста, господин Меллат-заде, нашим радиослушателям, чем занимаются остальные ваши дети?

– Из оставшихся еще двое тоже посещают университет.

– Итак, дорогие радиослушатели, как вы могли убедиться, преуспевающий человек нашей эпохи имеет восьмерых детей, из которых четверо учатся в университете… Ну хорошо, господин Меллат-заде, а остальные четверо?

– Из этих четверых двое посещают другой университет!

– Великолепно! А еще двое?..

– Один из них тоже посещает университет.

– Итак, господин Меллат-заде, остается последний – ваш любимый малыш! Не так ли? Чем же он у вас занимается?

– Ну, естественно, он тоже посещает еще один университет!

– Довольны ли вы учебой ваших детей?

– Да, конечно, я совершенно счастлив!

– Не расскажете ли вы, господин Меллат-заде, нашим радиослушателям, каким образом вы достигли такого успеха в жизни?

– Всем, чего я добился, я обязан собственному трудолюбию, усердию и прилежанию.

– Итак, теперь вы знаете, дорогие радиослушатели, в чем заключается секрет успеха господина Меллат-заде, имеющего восемь детей, которые все в настоящее время учатся в университете! Браво, господин Меллат-заде, вы действительно образцовый отец! Вы получаете приз – золотые наручные часы фирмы «Оболванивание». А теперь, дорогие радиослушатели, послушайте веселую песенку «Голубой цветочек». Ее исполняет госпожа Рухтараш[51] в честь нашего счастливого и процветающего отца.

Вечером того же дня читатели «Обоюдоострого меча» на четвертой странице журнала увидели портрет человека, сидящего за столом и беседующего с корреспондентом. Под фотографией было написано: «Дорогие читатели! Ниже мы печатаем беседу нашего корреспондента с преуспевающей личностью, несгибаемым патриотом по имени Меллат-заде». Далее шли очередные вопросы:

– «Скажите, пожалуйста, господин Меллат-заде, сколько вам лет и довольны ли вы своим положением?

– Мне пятьдесят пять лет, и я чувствую себя совершенно счастливым.

– Вы женаты?

– Да, у меня жена и восемь детей.

– Что делает старший?

– Посещает университет!..

– Ну а последний, ваш любимый малыш, чем он занимается?

– Он тоже, естественно, посещает еще один университет…

– Браво! Вы образцовый отец и счастливый человек! Разрешите мне от имени журнала „Обоюдоострый меч“ вручить вам полугодовую подписку на наш журнал и пожелать вашим счастливым детям всяческих успехов и процветания!»

В тот же вечер, когда зрители включили свои телевизоры, диктор объявил: «Дорогие телезрители! Сейчас вы увидите…» На экранах появился сидящий за столом щуплый и жалкий человек с вытянутым костистым лицом и ввалившимися глазами. В ответ на каждый вопрос корреспондента он сначала смотрел куда-то под стол, а затем уже отвечал:

– Мне пятьдесят пять лет… Я совершенно доволен своим положением… У меня восемь детей… Один посещает университет… другой тоже посещает университет. Остаются шестеро. Из них двое посещают университет… Таким образом, остается последний – мой любимый малыш, который посещает еще один университет.

Любезно улыбнувшись, диктор добавил: «Итак, вы видели счастливого человека с железной волей и несгибаемым характером! Перед вами выступал самый преуспевающий человек наших дней, господин Меллат-заде. Ваша премия – скороварка марки…»

Супруги, смотревшие за ужином телевизор, переглянулись. Жена, положив обратно взятый было с тарелки кусок мяса, хлопнула по голове своего мужа и закричала:

– Учись, увалень несчастный! Человек имеет восемь детей – и все учатся в университете! А ты, болван, не способен оплатить учебу двух своих сыновей! Слюнтяй бестолковый, тряпка! А ну-ка, пораскинь мозгами! Напиши письмо своему директору, заместителю, в газету, в журнал! Не сиди сложа руки! Действуй!..