Одного моего друга недавно перевели в Бендер-Аббас[45]. Время от времени я получаю от него письма, в которых он сообщает о своем житье-бытье, интересуется моими делами.

Месяца полтора назад, в конце июня, от него пришло очередное письмо с весьма приятным известием: «Из газет я узнал, что в Тегеране плохо с рыбой, и купил на твою долю партию крупной замороженной маринки. Она, правда, дорогая, но зато очень вкусная. Посылаю ее с шофером автофургона-рефрижератора. Обратись в гараж такой-то по такому-то адресу. Пожалуй, для твоей семьи рыбы многовато, и, если вам негде хранить ее, поделись с нашим общим другом Абдоллой. Твой друг Асадолла».

Я показал письмо Абдолле, и он тоже обрадовался.

– Я сам напишу ему, поблагодарю, – сказал он. – А пока давай-ка в обеденный перерыв съездим на моей машине и получим эту рыбу.

Отпросившись у начальства на часок пораньше, мы отправились по указанному адресу – к Кумским воротам. Выехав в двенадцать, были на месте в час. С помощью расспросов нашли гараж, справились в конторе о холодильной машине и ее водителе. Узнали, что он обедает в чайной при гараже. Пошли в чайную. Шофер, как нам сказали, лег отдохнуть. Сначала мы решили не беспокоить его, но потом подумали, что, потратив столько времени на его розыски, отступать неразумно, и с извинениями предстали перед ним.

– Господа, – сказал он, потягиваясь, – я уже целую неделю жду вас. Куда вы запропастились?

– Мы тут ни при чем. Виновата почта, которая доставляет письма с таким опозданием. Но вы не волнуйтесь, мы отблагодарим вас.

Шофер не спеша поднялся и повел нас к машине. Влез в кузов и, ухватившись за мешок, попытался вытащить его.

– Разрешите, я вам помогу, – предложил я.

– Да, пожалуйста!

Я взобрался к нему, и резкий запах ударил мне в нос. В холодильнике было немногим прохладнее, чем в парной.

– А что, разве холодильная установка не работает? – спросил я.

– Пять дней назад еще работала. Но больше мы не имеем права держать ее включенной – пришлось выключить.

– Извини, братец, а не протухла ли рыба в такой парильне?

– Что вы, ага! – саркастически улыбнулся шофер. – Как вы можете так говорить? В нашем холодильнике ртуть замерзает!

Общими усилиями мы дотащили мешок до багажника нашей машины, уплатили за доставку, дали на чай и двинулись в обратный путь. Когда мы выехали из гаража, было половина второго. Земля и небо пылали огнем. Запах из багажника перешибал вонь бензина.

– Если я не ошибаюсь, – сказал я Абдолле, – рыба протухла. Иначе отчего бы замороженной рыбе так пахнуть?

– Она же лежала в холодильнике! – возразил он.

– Ну, то, что я видел, напоминало скорее парную.

– Да, я заметил, когда ты вылезал из машины, с тебя пот лил градом. Заедем ко мне – это по пути, распакуем и посмотрим. Если не испортилась – разделим, если все-таки протухла – что-нибудь придумаем.

Дома у Абдоллы мы вскрыли мешок, там лежало восемь маринок. С трудом вытащили одну. Это была рыбина необыкновенных размеров. Я ткнул в нее пальцем – мягкая, как желе…

– Я пас! – сказал я Абдолле.

– По правде говоря, я тоже. Если бы еще я любил рыбу… А так мы и со свежей-то всей семьей не управились бы.

– Что же нам теперь делать?

Зловоние распространилось по всему дому, соседи позакрывали двери и окна. Абдолла одеколоном опрыскал пол и стены комнаты.

– Сейчас около двух часов и везде малолюдно. Давай-ка всю эту рыбу прямо в мешке отвезем на пустырь и бросим. Только надо осторожнее, чтобы никто нас не заметил.

– Неплохая идея, – одобрил я. – Пошли быстрее!

Мы доехали до пустыря и кинули мешок в глубокую яму. На обратном пути завернули на станцию технического обслуживания, выложили двадцать туманов за мытье машины, опрыскали ее одеколоном и вернулись на службу.

Асадолле я написал: «Большое спасибо тебе за подарок. Плов из твоей рыбы получился такой вкусный, что дети съели его за один присест. Вся моя семья, а также Абдолла шлют тебе большой привет и надеются, что когда-нибудь и мы сможем быть тебе полезными. Просим больше не беспокоиться. Кланяйся от нас семье, поцелуй ребятишек».

На прошлой неделе звонит телефон. Снимаю трубку.

– Попросите, пожалуйста, господина такого-то.

– Я слушаю.

– Мешок с маринкой…

Лоб у меня покрылся испариной. Голова пошла кругом. Словно от ударов, я вздрагивал от каждого слова, доносившегося из трубки: «…Десять штук! Бендер-Аббас… Мы ждем… Когда? В котором часу?»

– Когда ее отправили? – взяв наконец себя в руки, осведомился я.

– Да уж дней двадцать, как мы ждем вас.

– Извините, братцы, подарите ее своим друзьям, – сказал я.

– Но рыба послана на ваше имя, ага.

– Знаю, что на мое. Но, сделайте одолжение, распорядитесь ею сами.

– Мы не вправе это делать.

– Я не могу заехать за ней. Сердечно вас благодарю и предоставляю вам право делать с ней все, что угодно.

– Хорошо, – сказал мой собеседник и положил трубку.

Я обрадовался, что так легко отделался. Через час меня снова позвали к телефону. Говорил дежурный вахтер из вестибюля:

– Господин такой-то? Тут для вас оставлена посылка. Скорее заберите ее, а то мы задыхаемся!

– Кто оставил?

– Два господина!

– А что в ней?

– Не знаю. Какой-то мешок. Они сбросили его и уехали. Сказали только – передать его вам. Что в мешке, неизвестно, но в вестибюле все провоняло.

Меня прошиб холодный пот.

– Сейчас спущусь!

Дежурный вахтер одной рукой зажимал нос, а другой энергично обмахивался журналом.

– Маринка? – спросил я.

– Не знаю. Но во всяком случае необходимо срочно что-то предпринять. Убирайте это отсюда поскорее, пока господин начальник ничего не узнал и не пришел в ярость.

Боже мой, что же делать? Где найти машину? Куда девать этот мешок?

Я кинулся наверх к Абдолле:

– Дорогой, спаси меня от этой проклятой маринки!

– А что, разве ее вернули?

– Кого вернули?

– Ну, ту маринку, что мы выбросили в яму.

– Да нет же! Снова прислали из Бендер-Аббаса!

– Сколько штук?

– Десять!

– Боже мой! – воскликнул он, схватившись руками за голову.

– Идем, дорогой, умоляю тебя. Выручи, не дай мне опозориться! Вся комната дежурного, вестибюль и коридор провоняли этой тухлой рыбой…

– Режь меня на части – не повезу!

– Ты же знаешь, мне везти не на чем. Такси сейчас тоже не найдешь. Заклинаю тебя, придумай что-нибудь!

– Что же придумать?

– Я не прошу тебя везти маринку к пустырю, – умолял я. – Сделай одолжение, отвези ее пока ко мне домой. Вечером, когда стемнеет, я сам найду какой-нибудь выход. Все расходы по чистке машины беру на себя!

Он сдался. Мы с отвращением подняли мешок, бросили его в багажник и отвезли ко мне домой.

– Папочка, что ты привез? – закричали дети.

– Ничего особенного. Дядя Асадолла из Бендер-Аббаса прислал нам рыбу.

– Ох, здорово! – радостно хлопая в ладоши, завизжали малыши.

Мы быстренько стащили мешок в подвал, и Абдолла уехал, оставив меня в полнейшей растерянности. Жара! Маленький дом! К пяти часам соседи заинтересовались, откуда идет вонь, и порешили, что где-то чистят бассейн от ила.

К шести часам они один за другим стали подходить к нашей двери и – кто сочувственно, кто с возмущением, кто с саркастической усмешкой – осведомлялись, почему из нашей квартиры несет тухлой рыбой. Мне приходилось извиняться перед каждым и объяснять, что, мол, у меня есть друг, который регулярно присылает мне маринку. Но на этот раз из-за легкомыслия водителя и несвоевременной доставки письма рыба успела испортиться. Сетуя на свою судьбу, я кое-как разжалобил соседей и на время заткнул им рты. Так продолжалось до десяти часов, пока совсем не стемнело.

С трудом я нашел такси и поведал водителю всю историю. Сначала он наотрез отказался везти такой груз, но потом, после тысячи клятв, просьб и уговоров, согласился – за пятьдесят туманов. Я привел его в дом и показал мешок. Почуяв запах тухлятины, он снова заупрямился.

– Я прежде всего должен быть уверен, что в мешке действительно тухлая рыба и что в этом доме не совершено никакого преступления.

– Можешь открыть и посмотреть! – предложил я.

Убедившись, что никакого криминала тут нет, он сказал:

– Меньше девяноста туманов не возьму!

Мы долго торговались и наконец сошлись на семидесяти туманах. Поскольку я был уверен, что поблизости от облюбованного мною пустыря ни контролеров муниципалитета, ни санитарных постов системы здравоохранения нет, я направил водителя к известному мне месту. Мы дотащили мешок до знакомой ямы и спустили его туда.

Но не успели мы снова сесть в машину, как передо мною словно из-под земли выросли два господина.

– Что ты бросил?! – схватив меня за руки, завопили они.

Чувствую: если совру, только испорчу дело.

– Ничего особенного, господа… Маринку.

– Он самый! – сказал один из них, осветив фонарем дно ямы.

– Что значит «он самый»? – задрожал я. – Кто вы такие?

– Мы уполномоченные Общества защиты животных. В прошлом месяце ты проделал то же самое и своей гнилой рыбой отравил тридцать четыре собаки. С того времени по поручению Общества мы ведем расследование этого дела и вот наконец сегодня поймали тебя с поличным!

Как же теперь выкрутиться? Я забормотал что-то невразумительное, не в силах ничего толком объяснить, да они и не желали меня слушать.

– Ну давай, не тяни время! – скомандовал господин с фонариком. – Вытаскивай мешок, клади в такси и поехали в Общество!

– То есть как?!

– Вот так!

Я бросил умоляющий взгляд на водителя такси, надеясь на его помощь. Он повел плечами:

– Пропади ты пропадом со своим мешком! Чтобы я еще вез эту вонь обратно?! И так я уже чуть жизни не лишился, пока сюда его доставил.

Выхода не было. Закон есть закон! За сто туманов водитель все-таки согласился отвезти мешок назад, в город. Ночь я провел в полицейском участке, а утром вместе с шофером и двумя представителями явился в Общество.

Мороки с расследованием хватило на целых пять дней. Специальная церемония была посвящена сожжению маринки. С меня взыскали двести сорок туманов за убийство бродячих собак, находящихся под покровительством Общества защиты животных.

На шестой день, когда я наконец пришел на службу, почтальон вручил мне срочную телеграмму из Бендер-Аббаса, отправленную шестнадцать дней тому назад. Там значилось: «Выслал десять штук особой, дорогой, высококачественной маринки. Немедленно получи в гараже таком-то. Твой друг Асадолла».

Кровь закипела в моих жилах. Я скомкал послание, злобно бросил его на пол и тут же настрочил телеграмму-молнию: «Бендер-Аббас, Асадолле-хану. Твою маринку получил. Ее было так много и она оказалась такой высококачественной, что ею полакомились также члены Общества защиты животных и их подопечные. Больше не присылай! Твой друг Хосроу».

До сих пор не знаю, дошла моя телеграмма или нет. Но дай бог, чтоб не дошла, так как боюсь, что и здесь наверняка вышла путаница и телеграфистка вместо «не присылай» отстучала «присылай».