Я с опаской вхожу в школу. Ученики собрались за окном школьной канцелярии и знакомятся с результатами обучения в конце года. Я прохожу мимо учеников. Некоторые смотрят на меня неодобрительно. У них для меня плохие новости. Я нахожу свою фамилию в списке и вижу, что напротив нее красным карандашом накорябано: «Хушанг Моради – не принят». Словно весь мир обрушился мне на голову.

Вместе с тремя другими учениками, которым тоже было отказано, я иду к школьному инспектору г-ну Карими-заде. Почему нас не принимают? Может быть, можно повторно пройти курс обучения еще в течение нескольких месяцев и потом сдать экзамен?

– Нельзя.

Карим-заде сидит перед учениками во дворе. Я чувствую себя беспризорным, бедным, несчастным; меня угнетает состояние отца, необходимость быть в интернате и моя собственная лень.

Карим-заде все укоряет меня:

– На твоем бы месте вместо того, чтобы читать всю эту чушь и совершать такие поступки, я бы сидел и учил уроки.

Какой ужасный день! Я иду по улице и плачу. Я выхожу из школы. Ни с кем не разговариваю. Что я скажу дяде Касему? Я иду по тротуару и останавливаюсь перед освещенной книжной лавкой. Я трогаю газеты, старые журналы, старые книги, порванные переплеты. Внезапно налетает порыв ветра. Он разносит по улице пыль и песок. Это суховей из пустыни, от которого страдает весь город.

Пыль и песок слепят глаза и бьют в лицо. Ветер уносит газеты и журналы и разбрасывает их по тротуару и улице, крутит в воздухе. Я бросаюсь и отнимаю газеты и журналы у вцепившегося в них порыва ветра. Я беру их в охапку и кладу перед книжной лавкой. Аккуратно раскладываю и кладу сверху камень, чтобы газеты и журналы не улетели. Ветер стихает. Торговец книгами Самандар говорит мне:

– Большое спасибо.

Он меня знает. Уже длительное время я беру у него почитать книги и журналы. Я говорю ему:

– Хочу здесь остаться. Буду вам помогать. В летние каникулы мне нечего делать.

Он отвечает:

– В книжной лавке нечего поесть. Дело не приносит дохода. Поищи место, где можно прокормиться и заработать. Кто в этом городе читает книги!? Если сапожник на ночь не закроет свою лавку на ключ, придут воры и украдут даже старую обувь и его инструмент. Это все можно продать. А если книжная лавка останется незапертой, никто не стащит книги – на них нет покупателя. Вор не сможет их сбыть с рук. Вот так обстоят дела. Не в чести наша работа.

Я не отстаю:

– Я останусь и буду помогать. Вы тоже одиноки. Мне ничего не нужно. Взамен я буду читать книги.

Продавец отвечает:

– Книжная лавка – не читальный зал и не библиотека. Я торговец, и надо хоть что-то заработать, чтобы прокормить жену и детей. Понял?

Я продолжаю упрашивать его взять меня в ученики. У меня и почерк хороший. Я напишу на тка ни объявление: «Книги и журналы по 10 туманов за килограмм». Я расстелю это объявление напротив лавки, на тротуаре. Принесу со склада ненужные переплетенные книги со старыми пожелтевшими страницами, старые журналы и выложу их перед лавкой.

Были книги, которые зимой подмокли во время дождя. Я их тоже принесу. Поставлю перед книгами весы, сяду на порванный коврик и стану книготорговцем.

Все мое существо – глаза, мозги – жаждет чтения, перелистывания страниц. Но я не осмеливаюсь это делать. Когда я это делаю, я слышу голос Самандара:

– Ты опять устроил здесь читальню!

Я поднимаю голову и вижу, как несколько покупателей вертят в руках книги и листают журналы.

– Парень, если хочешь что-либо купить, покупай! Не покупаешь, иди себе дальше! Дай мне работать. Отойди в сторону. Дышать нечем.

Я вижу мальчишек, которые, как и я, глотают журналы и книги. Мне их жаль. Но продавец сочувствует только тем, у кого есть деньги, а не тем, кто любит читать.

– Господин, сколько стоит эта книга?

– Я сначала ее взвешу. Заплатишь столько, сколько она будет весить. Цена – десять туманов за килограмм.

– Дайте полкило «Отверженных», так, чтобы было больше о Жане Вальжане.

– Я что, продавец зелени? Не шутите так.

Я беру домой книгу или журнал, прячу под рубашку, чтобы утром почитать. На следующий день Самандар роется в книгах и находит те, которые исчезли. Он их находит, улыбается и смотрит на меня исподлобья:

– Ты хорошо поступил, вернув книгу. Лучше бы ты сказал мне правду. Я все равно все вижу.

Самандар видел, что я взял книгу, и я краснею от стыда.

– Я отнес книгу домой, чтобы приклеить отвалившиеся страницы. Посмотрите, переплет порвался. Я дома подклеил переплет и страницы. Я вам покажу.

Самандар улыбается в свои тонкие усы, похожие на усы Раджа Капура. Он уходит и оставляет лавку на меня, а сам идет купить фруктов и овощей. Днем у него будут гости.

Вечером я показываю Самандру книгу стихов Ламартина и старый журнал «Звезда кино» и говорю:

– Я возьму это и завтра верну в целости и сохранности.

– Бери, теперь ты исправился.

Самандар категорически запретил мне дружить с покупателями. Он говаривал:

– Наши клиенты, в отличие от клиентов других торговцев, люди безденежные. Они обычно витают в облаках, много болтают, вечно ворчат и увлечены далекими от действительности глобальными идеями. Таких надо поскорее отваживать. А если ты этого не сделаешь, то они вымотают тебе все нервы, пока купят хотя бы одну книгу, и заплатят гривенник.

Самандар показывает на лавку зеленщика, находящуюся по другую сторону улицы, и говорит:

– Посмотри, когда покупатели зеленщика покупают тыкву и баклажаны, то он не говорит им, что эти овощи нечто хорошее и их надо купить. Наши же покупатели, прежде чем купить книгу, сведут с ума своей болтовней. Они спорят, упираются и настаивают, чтобы мы обязательно тоже прочитали какую-то книгу или журнал, чтобы все были в курсе дел, поумнели и изменили мир. Они не задумываются о том, что мы торговцы, что у нас много дел, и у нас нет времени на чтение. Нам надо зарабатывать на хлеб. Они все увлечены чтением книг и больше ничего не видят. Ты их не балуй. Хотя, ты и сам такой, как они.

Я каждый день вижу сестру Саттар-заде Рафат, которая проезжает мимо разложенных книг и журналов. Она украдкой смотрит на меня и улыбается. У меня при этом сильно бьется сердце.

Иногда она останавливается, и я даю ей полистать книгу или журнал, а сам за ней украдкой наблюдаю. Мне бы хотелось, чтобы, когда она приходит, не было бы покупателей. У меня при виде ее бьется сердце. Ее тетушка возит ее в инвалидной коляске на уроки рисования. Я смотрю на лист бумаги, прикрепленный к дощечке. Каждый день она рисует что-либо новое: кувшин, вазу, дерево, ногу, руку, глаз. Она нарисовала два черных больших глаза мальчика. Я спрашиваю: «Чьи это глаза?» Она улыбается. Какая у нее прекрасная улыбка! У нее красные пухлые губки и печальные глаза. У меня сердце разрывается на части. Самандар, который смотрит на нас издалека, говорит: «Дочка, этот мой ученик с первого дня был неразумным, а ты его еще больше испортила». При этом он посмеивается.

Шутка Самандара не понравилась тете Рафат. На следующий день она катила коляску с Рафат по противоположной стороне улицы.

Я бегу им вслед и даю Рафат книгу «Тайна цветов». Я помогаю им перебраться через ручей. «Тайна цветов» была любимой книгой молодежи. Цветы и их цвет имели разное значение. Красный цветок означал пламенную любовь. Желтый цветок означал равнодушие или неприязнь. Лотос означал вечную жизнь. Дамасская роза значила «не забывай меня». Сирень имела свой особый смысл и т. д.

После этого я Рафат не видел. Как ни смотрел я на тротуар, она не появлялась. Она словно превратилась в одуванчик, который унес ветер.