Лето. В Сирч приехал дядя, чтобы решить вопрос с нашим домом и садом. Он взял и меня с собой. Взрослые, старики и родственники снова собираются в нашем доме. Тети среди них нет.

Как-то, когда дядя Асадулла и дядя Касем обедали вместе с женами и детьми, к ним в Керман приехал дядя Эбрам. Они его пригласили к столу:

– Садись, дядюшка Эбрам, пообедай с нами.

– Я уже пообедал, а вы обедайте.

Дядя Эбрам набивает трубку табаком и садится в углу. Он прислоняется к стене и курит трубку. Он с трудом говорит, его душат слезы.

– Что случилось, дядюшка Эбрам? Почему ты плачешь?

– Ничего, дай вам Бог терпения. Ваша сестра скончалась.

Внезапно он начинает рыдать. Братья и их жены остолбенели.

– Что случилось?

– Неделю тому назад она скончалась.

Братья бросают еду и бьют себя по голове и плачут навзрыд.

– Почему нам не сообщили!? Почему Момсадек нам ничего не сказал?

– Не знаю, не знаю.

Дядя Касем многие годы до конца своих дней терпеть не мог дядю Эбрама – этот простой крестьянин не вовремя и не к месту сообщил о смерти сестры.

Когда я услышал, что моя тетушка отправилась на тот свет, то сказал про себя: «Жаль, что меня не было в Сирче. Почему она умерла?»

Дядя Касем выкупает у всех родственников их доли дома и сада. Он хочет присматривать за домом своего отца в память о деревенском старосте Насрулле-хане, который когда-то был старшим в деревне и был известен в округе. В этом доме часто бывали гости. Здесь бывали и важные гости: главы администрации провинции и района, высокопоставленные военные и налоговые чиновники.

Когда однажды дядя Касем приехал из Джирофта в Керман и увидел, что я в порванной, залатанной и грязной одежде бегаю с хлебом на плече от одной лавки в другую, он сказал:

– Что за вид у тебя? Тебе не стыдно! Ты что не знаешь, кто ты? Ты внук Насруллы-хана, моего отца!.. Ты нас позоришь.

Он взял меня за руку и сказал:

– Не следует тебе работать в пекарне.

Я ответил:

– А я не хочу возвращаться в интернат. Я сдал экзамены за шесть классов начальной школы. Теперь я хочу быть свободным. Хочу бегать по базару и по улице. Ты сам сказал, что после того, как я сдам экзамены, я могу уйти из интерната.

Дядя стал читать мне мораль:

– Улицы, переулки и базар никуда не денутся. А твоя жизнь тем временем пройдет впустую. Ты должен учиться.

Я простудился, пожелтел и похудел. У меня кружилась голова. Дядя Касем отвел меня к доктору Пур Хосейни, у которого был врачебный кабинет на площади Моштаг. Доктор был его другом, они были земляками. Доктор Пур Хосейни осмотрел меня. Дядя купил мне лекарства в аптеке на площади. Доктор прописал мне много лекарств: таблетки и витамины. После двух дней приема лекарств мне стало лучше. Дядя отвел меня в баню. После надел довольно приличную одежду, и дядя отвел меня к своему тестю. Там был и мой отец. Ночью я спал рядом с отцом в комнатке, половина которой была заставлена сломанной мебелью, досками и бревнами.

Когда я почувствовал себя лучше, я отнес оставшиеся лекарства в аптеку и сказал:

– Мне эти лекарства не нужны. Они мне не помогли. Теперь верните мне за них деньги.

Аптекарь мне ответил:

– Мы не принимаем обратно неиспользованные лекарства.

Я встал у аптеки, опустил голову и так и остался стоять. Наконец аптекарь сжалился надо мной, взял у меня оставшиеся лекарства, подсчитал их стоимость и вложил мне в руку деньги. Я радостный выпорхнул из аптеки на улицу. За три крана я купил книгу Франсуазы Саган «Прощай, грусть». Затем пошел в кино и посмотрел фильм «Полевой соловей», который мне очень понравился. В фильме рассказывалось о самоотверженном влюбленном деревенском юноше. Молодой человек поет песни и шутит со своим мулом. С того времени, как я посмотрел в Сирче фильм «Как Али Мурат строит уборную», я не видел больше фильмов о деревенских жителях. Мне понравился этот веселый, остроумный и достойный деревенский парень. Пока этот фильм шел в кинотеатрах, я посмотрел его десять раз. Я увлекся кинофильмами и полюбил кинематограф.

Кинопросмотр становился очень интересным, когда посмотреть фильм приходили все городские тузы: генерал-губернатор провинции, глава области и начальник полиции. Обычно они опаздывали, и киномеханик показывал фильм с начала, даже если фильм уже заканчивался. Фильм перематывали и показывали снова. Мы смотрели фильм дважды по одному билету. Каждый раз, когда я видел, что фильм останавливали и зажигали свет, я понимал, что пришли важные гости, чтобы его посмотреть.

Брат жены дяди женился. Жена дяди постирала и погладила рубашку своего младшего брата Хамида и дала ее мне, чтобы я надел ее на свадьбу и прислуживал гостям. Я должен был подавать гостям чай, шербет и сладости. Когда гости собрались, я испугался, что они поймут, что рубашка не моя. Быстро ее снял и надел свою рубашку.

В конце вечера в день свадьбы я исполнил для гостей несколько сценок и песен из фильмов. Все смеялись и аплодировали мне. Дядя был недоволен. Ему мои выступления не понравились:

– Что это за издевки, которые ты изображаешь перед гостями? Это все из твоих вздорных книг и фильмов, которые ты смотришь. Очень сомневаюсь, что ты станешь достойным человеком.

Мы, я и дядя, идем по берегу реки в Сирче. Воды в реке стало мало. Несколько ребят устроили запруду из камней и пучков травы. За запрудой скопилась вода, и дети купаются и плескаются в ней.

Во дворе школы в Сирче никого нет. Во время летних каникул школа закрыта. В большом кувшине, в углу двора, нет воды. Жестяная кружка, привязанная веревкой к горлышку кувшина, раскачивается от ветра. Кружка бьется о стенку кувшина и постукивает.

Ночью, когда я сплю под большой плетеной корзиной, до меня доносится голос совы от чинары Рохсаре. Я также слышу скрип старого гроба, в котором из далекого прошлого везут мертвеца. Рядом со мной лежит Фарах, сын дяди, который приехал вместе со мной. Я рассказываю ему притчу о сове, которая сначала была плохим человеком по прозвищу Хагдуст, притеснявшим людей и из-за этого превратившимся в птицу, которая должна не спать всю ночь и кричать «ух…ух…», а на рассвете у нее из горла капают несколько капель крови. Фарах заснул и ровно дышит во сне. Дядя не спит и курит сигарету в темноте. Он приготовил ружье, чтобы взять его утром и отправиться в горы на охоту. Мне не спится.