Я толку соль в небольшой комнатке, примыкающей к пекарне «Сангабе чуби». Большие куски соли блестят и переливаются в полутьме комнаты. Сначала я бью кувалдой по большому куску соли, потом разбиваю отколовшиеся куски на более мелкие и с силой набрасываюсь на них с большой деревянной палкой. У меня болят ладони и предплечья, но я не обращаю на это внимания. Я бью и бью по кускам соли, пока их полностью не растолку и не превращу в мелкую крошку. Я насыпаю лопатой мелкую соль в сито. Кашангу без устали крутит сито. Крупные куски соли остаются сверху. Кашангу ссыпает оставшиеся крупные куски соли в угол комнаты, чтобы я их измельчил позже. Мелкую соль я ссыпаю в жестяные коробочки и складываю их одну на другую. Пекарь, делающий закваску, сыплет соль в воду в большой чан, размешивает, а затем засыпает муку. Чем соль мельче, тем быстрее и лучше она растворяется в воде.

Кашангу приехал в Керман и стал работать учеником в пекарне. Несколько ребят приехали из Сирча и стали работать в Кермане в разных местах. Ахмаду работает в кебабной лавке. Махмуд Дежанд сначала работал на производстве растительного масла, а сейчас стал учеником портного. Ядулла стал учеником в галантерейной лавке. Малмалу помогает в лавке, где продают халву. Хусейн-джан стал учеником в кондитерской.

Мне разрешили сдавать выпускные экзамены за шестой класс, но я подхватил свой портфель и перелез через стену спального помещения на улицу.

Я пришел к Кашангу, которого теперь называют Махмудом, по имени, записанному в паспорте. Он сейчас работает в пекарне под названием «Сангабе чуби», расположенной около базара, в которой пекут хлеб «сангаки». Я пришел к Махмуду и объявил: «Я хочу быть вместе с тобой и работать здесь. Я готов выполнять любую работу, не хочу возвращаться в общежитие интерната». Махмуд отвечает: «Ничего не выйдет, мастер не разрешит».

– Тогда позволь мне какое-то время побыть с тобой, я буду твоим гостем. Когда я найду какую-либо работу, то уйду.

Я сдаю экзамен по труду в пекарне. Там, где я работаю, есть доступ к деньгам, но я их не беру, даже не дотрагиваюсь. Я не ем теплый, вкусный и поджаристый хлеб, которого в пекарне вдоволь. Мы с Махмудом едим подгоревший хлеб, который не берут покупатели. Я разношу хлеб в кебабные лавки и по домам. Полученные за хлеб деньги я полностью возвращаю хозяину. Я не утаиваю от него небольшие чаевые в один-два крана, которые мне дают. Я становлюсь хорошим мальчиком. Мой единственный недостаток – я все время с книжкой в руках. При любом удобном случае я открываю книгу. Я читаю самые разные рассказы, но больше всего мне нравятся приключенческие и любовные, трогающие душу и вызывающие слезы истории. Никто не любит то, что я читаю книги. Мастер, владелец пекарни, всегда зовет меня, если я притаюсь где-нибудь в укромном месте и читаю:

– Отложи свою книгу. Лучше собери камешки, за каждый из которых я заплатил по крану.

Покупатели стряхивают камешки с хлеба «сан-гаки» на пол пекарни, а я должен их собирать и складывать в жестяную коробку, стоящую в углу пекарни.

Ранним утром Махмуд на велосипеде уезжает за город. Он пригоняет к пекарне верблюдов, груженных колючками, и сгружает колючки перед пекарней. Мы с Махмудом берем колючки в охапку и складываем в углу пекарни. Я очень люблю запах колючек. Они пахнут пустыней, долинами, горами, пахнут Сирчем. Мы разламываем руками большие кусты колючек и сбрызгиваем их водой, чтобы они в тануре не сгорели слишком быстро, а нагрели бы танур постепенно, чтобы не сгорели хлебы, которые прикрепляются к песку и камешкам внутри танура. Хлеб должен хорошо пропечься на медленном огне. Мы вытаскиваем из ладоней иголкой застрявшие в них занозы от колючек.

Ночью мы спим в пекарне. Мы спим на мешковине, а вместо подушки у нас свернутые в трубку пустые мешки. Я не могу заснуть. Хочу включить лампу. Хочу узнать, добрался ли в итоге влюбленный до своей возлюбленной или нет. Интересно, как он до нее доберется?

Я от всех скрываю названия книг, которые читаю: «Не забудь меня», «Тайны цветов», «Язык цветов», «Тайна дамасской розы», «Ее голубые глаза», «Минуты ожидания», «Шандиз», «Жестокосердная возлюбленная». Книги я обертываю в газеты, чтобы нельзя было увидеть ни названия, ни иллюстрации на обложках.

Я беру книги почитать за деньги в книжном магазине на базаре. Когда я разношу хлеб заказчикам в разных местах города, я останавливаюсь перед витринами книжных лавок и с завистью смотрю на новые книги. Я читаю на обложках названия новых книг. Я уже надоел продавцам газет и книг. Они гонят меня: «Парень, иди по своим делам! Не стой и не мешай торговать!»

За стеклом витрины новая книга, которая меня сильно интересует. У книги привлекательное название: «В память о ней». Спрашиваю: «Сколько стоит эта книга?»

– Эта книга не для тебя.

– Она стоит шесть туманов.

Это была толстая книга. С трудом я собрал по крану шесть туманов и купил книгу. Книготорговец, который уверен, что книга мне не подойдет, говорит:

– Обратно книгу не возьму. Не думай, что сможешь мне ее вернуть, когда полистаешь.

Название книги вводит в заблуждение. То ли эта книга о ней, то ли о нем[15]. Можно было подумать, что книга посвящена воспоминаниям прекрасной девушки, а оказалось, что это одно из жизнеописаний, посвященных рассказу сына о своем отце. В книге были длинные предложения, малопонятные термины и напыщенные выражения, употребляемые в сочинениях. Было много выражений, описаний дел и дополнительных пояснений, которые мне были совершенно не интересны. Я с трудом прочел десяток страниц и отнес эту книгу букинисту, который дает за деньги читать книги, бывшие в употреблении. За свою книгу вместо денег я брал у него читать интересные приключенческие рассказы, книги о любви, сатирические рассказы, журналы о кино и журналы с карикатурами.

Махмуду мое чтение доставляет неудобства. Владелец пекарни сказал ему:

– Этот твой родственник – парень ненормальный. Всякую чушь зачем-то читает. Скажи ему, пусть лучше копит деньги и тратит на себя. Пусть купит себе одеяло, матрас, штаны.

Махмуд хочет спать. Горит лампа, и ее свет падает ему на лицо. Он не может заснуть и говорит:

– Дай мне поспать. Через два часа уже придет работник готовить тесто.

Я тушу лампу. В комнату попадает свет от фонаря на базаре, через щель в двери пекарни и освещает небольшой уголок. Я потихоньку встаю, беру книгу и начинаю читать в свете этого лучика. Махмуд ворочается во сне, видит, что я читаю, и ему становится меня жалко. Он включает лампу и продолжает спать. Он закрывает глаза платком, чтобы его не беспокоил свет. Ему неудобно, платок мешает спать, он переворачивается с боку на бок и даже не храпит.

Я кладу книгу в портфель, выключаю свет и начинаю придумывать продолжение рассказа, который я не дочитал. В своем воображении я создаю красочную картину. Я смотрю на небо, полное звезд, через большую дыру в потолке пекарни. Звезды крупные и яркие. Я прислушиваюсь к звукам шагов сторожа на базаре, к скрипу кустов колючек, сложенных около пекарни. Заворачиваюсь в покрывало, чтобы меня не беспокоили комары и тараканы.

Утром Шатер Ака печет хлеб на заказ для завтрака. Он печет камач, в который кладет финики и животный жир между двумя кусками теста, и по мещает в угол танура, чтобы испечь хлеб на медленном огне. Когда он вынимает камач из танура, его уже можно есть, он готов. Шатер Ака дает мне попробовать кусочек этого хлеба.

По утрам погонщики мулов привозят в Керман фрукты из Сирча. Я иду на базар в лавки, торгующие фруктами. Я смотрю на корзины с инжиром, виноградом и персиками. Внутри корзины выложены листьями и мятой. Базар наполнен запахами фруктов. Я глубоко вдыхаю этот воздух, беру веточки мяты и нюхаю их.

Сейчас в Сирче ветки деревьев наклонились под тяжестью созревших плодов. По берегам ручьев и речек поднялись кусты мяты. Я покупаю на базаре инжир и персики, ем их и кайфую.

Поспел черный инжир у ручья в саду дяди Эбрама. Инжир вот-вот упадет с веток. Муравьи стройными рядами поднимаются по стволу дерева, чтобы добраться до инжира. Первый муравей вгрызается хоботком в мягкий, спелый и сладкий инжир.