Бабушка осуждает «безбожие» всех Моради. Она говорит: «Вы все – потомки Ибн Мольджема Моради, который убил муллу».

Каждый раз, когда бабушка хочет меня упрекнуть в чем-то, она говорит: «Все ваши предки, начиная со старшего Морада Али до твоего деда и тебя, люди неверующие, и нет у вас Бога в душе».

Вечерами, когда мы сидим около лампы, она говорит, что дедушка высмеивал религию и верующих, оскорблял их и водился с зороастрийцами, которые владели в Сирче садом.

Хуже всего было то, что он взял в жены бабушку. Он, будучи молодым и незрелым, влюбился в девушку, которую звали Бану. Он днем и ночью ходил вокруг ее дома и оказывал ей всяческие знаки внимания.

Например, идет эта бесстыдница Бану на речку, чтобы помыть посуду, а дед тут как тут и поет для нее песню:

Однажды река унесла миску Бану. Дедушка быстро вскакивает, бежит и достает из реки миску, которую упустила Бану, и возвращает ей. Бабушка все это хорошо помнит.

Она постоянно кается, нервничает и боится, что будет гореть в аду, так как жила с мужем, который так плохо себя вел.

Бабушка все время меня наставляет, чтобы я не был таким, как мои предки. Она говорит, что на нас обрушатся несчастья за грехи, которые совершили прошлые поколения Моради. Когда они раньше ссорились с дедом, то всегда вспоминали былые обиды.

Однажды в холерный год дедушка повесил себе на шею ожерелье из чеснока, взял ружье, сел под ореховым деревом и говорил: «Всякого, кто приблизится ко мне, пристрелю».

Как-то на деревню обрушился сель. Бабушка была парализована и не могла ходить. Когда люди услышали рев приближающегося потока, все побежали в горы. Со страха все растерялись и забыли про парализованную бабушку. Дедушка увидел, что его жены среди спасающихся от селя не было, и вернулся с полпути. Нечего и говорить, что она и двигаться-то не могла.

От страха дедушка что было сил бросился бежать в горы и раньше всех оказался высоко в горах. Чего только не натерпелась бабушка за их долгую совместную жизнь из-за безрассудства и недостойного поведения дедушки.

Все рассказы и разговоры о том, сколько она натерпелась от мужа и его семьи, – дело показное. На самом деле в глубине души она любила дедушку.

Всегда и во всем ее сердце с Насруллой. За него она молится и постится, жертвует в приход деньги и хранит о нем память. Она хранит в сундуке дедушкину одежду, его перстень, курительную трубку и четки.

Когда бабушке становится грустно, она вытаскивает дедушкины вещи и нюхает их; она смотрит на разросшийся виноградник, который покрывает весь двор, и вспоминает прошлое.

Каждую осень, когда созревает виноград и становится золотистым, крупным и сладким, бабушка приговаривает: «Да простит Господь душу Насруллы».

Ее поседевшие, поредевшие и жидкие волосы застревают между зубьями деревянного гребешка. Она вытаскивает волосы из расчески, свивает их и засовывает в щели глиняных и кирпичных стен и при этом говорит: «Это залог для Бога. Насрулла очень любил мои волосы. Когда я была молодой, он любил нюхать мои волосы и не позволял мне их укорачивать».

Ресницы у бабушки загибались, лезли в глаза и мешали ей видеть. Она давала мне маленький пинцет, ложилась, оттягивала своими старыми морщинистыми руками веки и просила меня выдернуть мешавшие ресницы:

– Ты хорошо видишь.

Я усаживался на колени рядом с ней и смотрел на глазной белок, видневшийся из-под века. Я смотрел на маленькую ресничку, попавшую в глаз и прилепившуюся к глазу. Потихоньку подносил концы пинцета к глазному белку. Бабушка нервничала и боялась. У нее дрожали руки и веки:

– Не порань меня кончиками пинцета, а то ослепну.

Я поворачивал кончик пинцета, но никак не мог ухватить попавшую в глаз ресницу. Она никак не поддавалась. У меня замирало сердце. Я пытался подвинуть ресницу к краю глаза в слезный мешок. Ресничка все время ускользала и блуждала по глазу и по красной кромке нижнего века. Мне никак не удавалось ухватить ресничку. Я пытался обмануть бабушку и поскорее освободиться. И говорил: «Я ее почти вытащил». Обмануть бабушку было трудно. Она отпускало веко, моргала, и ее снова беспокоила эта ресничка под веком, и говорила:

– Хушу, ты ее не вытащил.

Однажды я сам опустил ей веко, задержал дыхание и стал изо всех сил дуть, чтобы выдуть из глаза ресничку. Опять у меня ничего не вышло, и я снова пошел за пинцетом.

Какое же это было облегчение, когда, наконец, ресничка прилепилась к кончику пинцета, и ее можно было вытащить. Я чувствовал себя богатырем, обломавшим рога чудищу. Я положил эту маленькую ресницу на палец, чтобы бабушка ее хорошенько разглядела.

Бабушка так много с утра до вечера рассказывает мне о Боге, о святых старцах, о доброте Пророка, имамов и праведников, а также о красоте рая и адском огне, что я становлюсь верующим.

Наступил месяц рамазан. Среди ночи Махмуд Фатхулла бьет на крыше своего дома в барабан, чтобы люди проснулись и позавтракали перед рассветом – в дневное время есть в рамазан нельзя, надо соблюдать пост. Дядя Эбрам ходит по улицам и садам и что-то читает громким голосом. Бабушка будит меня.

Ночи в рамазан особенно приятными делают голоса людей, бой барабана, громкие мужские голоса, повторяющие молитвы во славу Аллаха, звуки, доносящиеся из сельской мечети, высокое темно-голубое небо, усыпанное звездами, огни и запах свежего супа. Я пощусь, хотя я еще мал, чтобы поститься. Я хожу в мечеть в темноте по ночным улицам под чинарами и ореховыми деревьями.

Бабушка старенькая и больная, у нее нет сил ходить. Но в рамазан она находит в себе силы добираться до мечети. Отец спит в своей постели и не встает с места. Бабушка говорит: «Это все из-за ибн Мольджема. Пусть спит».

Я стою в мечети в первом ряду между молящимися взрослыми. Из Кума приехал ахунд[5], чтобы прочитать проповедь перед молитвой. Ему нравится, что я верую, и он предрекает мою судьбу:

– В этой деревне этот мальчик – самый верующий. Да хранит его Бог! В будущем он станет известным мусульманином. Жаль, что с ним так плохо обошлись и не нарекли хорошим именем.

Мне нравится, что ахунд меня хвалит. Он человек добрый и хорошо умеет говорить. Он пахнет цветком дамасской розы. Бабушка дает мне пузырек масла шиповника, чтобы я передал ахунду Ахунд говорит с кафедры мечети неизвестные для меня вещи, которые где-то прочитал:

– Верующие в день Страшного суда попадут в места, откуда смогут видеть, что станется с другими людьми, которые за свои грехи или добрые дела превратятся либо в птиц, либо в насекомых, либо животных.

Я иду по деревне, молясь и перебирая четки. Я пытаюсь представить себе жителей деревни в день Страшного суда.

Когда я иду берегом реки, то вижу барашка, идущего мне навстречу. Барашек проходит рядом со мной и ворчит: «Где твое «здравствуйте»? Как поживает бабушка?» Я протираю глаза и вижу, что это Мах Биби, жена Ходадада. Мне становится стыдно.

Иду дальше по улице и вижу на ветвях абрикосового дерева корову, которая собирает абрикосы и поет. Удивляюсь, что это корова там в вышине делает, сидя на ветках абрикосового дерева. Подхожу ближе, смотрю – это Эззат. Я представляю жителей деревни в виде саранчи, бабочек, удодов, воробьев, змей, волков, кур и петухов. Иногда я путаю птиц и животных деревни с людьми.

Несколько раз я видел бабушку в виде голубки, отца в образе саранчи, мойщика трупов Коль Махмуда в виде ежа. Мне очень хотелось увидеть, в виде какого животного я предстану в день Страшного суда. Ночью во сне я вижу, что стал теленочком, который умер и шкуру которого набили соломой. Из глаз наружу у меня вылезла солома. Я кричу во сне. Бабушка будит меня.

Я рассказываю бабушке, что говорил ахунд в мечети и что я видел ее несколько раз в виде курицы или голубя. А во сне я видел себя в образе теленка. Мне не хватило смелости сказать, что однажды я видел бабушку в образе козы. Бабушка улыбается. Хотя она улыбается, в ее словах чувствуется горечь:

– Ты не станешь хорошим человеком. Чтобы ты ни делал, ты все преувеличиваешь и становишься совсем не таким, как другие. Пусть смилостивится над тобой Господь! Что мне делать с такими твоими мозгами?