Я беру новый кувшин и иду к ручью, который протекает через сад Хашема. Возле ручья зазеленел росток дыни. С самого начала, как только появились цветки, я хожу и внимательно наблюдаю за ними. Уже можно видеть дыньку, которую мы называем «керку». Каждый раз, когда я иду за водой, я навещаю эту дыню и хочу, когда она вырастет, ее сорвать.

В нашей деревне есть самые разные фрукты. Сейчас у нас не растут арбузы и дыни, их не сажают. Летом иногда около мечети и бани у реки продают арбузы и дыни. Их привозят из окрестных деревень. Длинные дыни с желтыми полосками очень вкусные. Мы не можем позволить себе купить дыню. Я очень люблю дыню.

Дядя Асадулла как-то привез из Кермана две «степные дыни». Степные дыни очень большие и почти круглые. Они ярко-желтые, и на кожуре у них мелкий одинаковый рисунок. Взрослые и гости съели дыни сами, а нам, детям, достались огрызки. Я с удовольствием обгладывал оставшуюся у кожуры мякоть. Нос и губы у меня все в дыне. Я так вгрызался в остатки дыни, что прокусывал кожуру насквозь. Сейчас в саду Хашема была завязь дыньки, которую можно было съесть. Она росла и созревала. Если упустить момент и отложить дело на завтра, то можно остаться без дыньки.

Я оглядываюсь по сторонам. Садовник Хашема Эззат в глубине сада что-то копает. Он повернулся ко мне спиной и не видит меня. Я набираю в кувшин воды и ставлю его рядом. Я подползаю к дыне, беру ее обеими руками, нюхаю и рассматриваю. Она уже пожелтела. Я не выдерживаю, беру ее крепко и тяну, чтобы оторвать от стебля. Не получается – она крепко сидит на стебле. Я беру ее подмышку и продолжаю тянуть. Чувствую, что дыня уже свободно тянется. Я вытащил стебель, который растянулся на грядке и оторвался от корня. Сколько я ни стараюсь оторвать дыньку от цветоножки, ничего не получается. Она очень крепко держится. Я пытаюсь отгрызть дыню зубами, и тут меня видит Эззат. Я хватаю дыню, прячу ее под рубашку и бегу. За мной тянется все растение. Бегу, как стрела. Хочу перепрыгнуть через каменную ограду сада, но плеть застревает между двух камней. Позор теперь на мою голову.

Подоспел Эззат. Он ругается и бежит за мной:

– Стой, проклятый воришка!

Я бросаю дыню и бегу с кувшином в руках до самого дома. Эззат как тень следует за мной. Я влетаю в дом и закрываю дверь. Эззат колотит в дверь. Бабушка выходит из дома. Эззат показывает бабушке дыню:

– Видишь, что наделал сынок Казема. Вырвал с корнем и пытался унести. Ни стыда, ни совести.

Он бросает дыню посреди двора:

– Дай ему, пусть жрет. Посмотрим, сможет ли он это есть. Это несъедобно. Она еще не созрела.

Бабушка онемела. Ей нечего сказать. Эззам продолжает:

– Нет у мальчишки ни отца, ни матери. Я сам бы тебя проучил. Нет никого из старших, чтобы научить тебя уму-разуму.

Я молчу о том, что по дороге он уже огрел меня по шее и пару раз пнул ногой.

Бабушка не знает, куда деваться от стыда:

– Что я могу с ним сделать? Скажи, как его наказать. Извините.

Когда Эззат уходит, я поднимаю дыню и берусь за нее с ножом. Разрезаю ее и откусываю. Она невкусная и совершенно неспелая. Немного горькая и твердая. У меня во рту остается неприятный привкус. Бабушка плачет:

– Опозорил ты нас! Не даешь умереть с чистой совестью.