Я иду из школы и издалека вижу, что на кладбище рядом со святым местом собралась большая толпа. Я почувствовал неладное и бегу домой. Дедушки нет. Дома только отец. Он ходит босиком по двору и громко с кем-то ругается. Не знаю с кем. Ему все говорили: «Ты старший сын Насруллыхана. Ты должен быть при погребении». Стучали в дверь. Он не послушался и не пошел на кладбище. Он стоит посреди ручья во дворе и весь промок. Я понимаю, что именно в этом ручье обмыли дедушку после смерти.

Вечером по обычаю на двери зажигают свечу. Входной двери нет, ее сняли. Наша собака Филу бегает по двору и лает. Она лает тихо и приглушенно, скулит и подвывает, словно плачет.

На следующий день приходит дядя Касем. Он всю ночь был в пути и совершенно разбит с дороги. У него пересохли губы. Он обнимает бабушку. Дядюшку Касема обступили родственники. Они отводят его к могиле дедушки. До полудня все плачут и рыдают и бьют себя по голове от скорби. Дядя Касем говорит громким голосом:

– Да простит Бог покойного! Мы все умираем от голода. Принесите что-нибудь поесть! С давних времен говорили: «Всякому своя доля: умершему – покой, живой должен думать о жизни».

Многие приуныли, но один из присутствующих говорит:

– Касем, ты прав – живой о живом и думает.

Обо мне никто и не вспоминает. Никто не знает, о чем думает Хушу. Один-два человека наблюдают за мной. Я знаю, о чем они думают: «Это он свел деда в могилу».

Сакине, которая пекла нам хлеб, говорит: «Из-за него умерла мать, умер дед, болеет отец. Кого еще ты хочешь сжить со свету. На лбу у тебя написано, что ты приносишь несчастье».

Я стою перед зеркалом и смотрю на свой лоб. Я трогаю свой лоб и думаю: «У меня лоб как у всех. Может быть, все дело в моей голове? Но я этого не знаю».