Конец осени. Дедушка хочет поехать в город к дяде Асадулле и собирается взять с собой моего отца. Бабушка с неохотой очистила баранью голову и ножки и отложила их дедушке в дорогу. Она с утра положила баранью голову и ножки «калле-паче» в казан, под которым разожгла коровьи кизяки, чтобы мясо постепенно проварилось. Кизяк горит медленно, и калле-паче постепенно доходит до готовности на тлеющих углях. Мы все собрались вместе: я, дедушка, бабушка и мой отец. Решено, что дедушка отправится в дорогу ранним утром, затемно. Дедушка возьмет с собой моего отца, чтобы показать в Кермане врачу. В Кермане есть врачи и больницы, где лечат любые болезни. Мы все в хорошем настроении. Отец гадает по стихам Хафиза и читает строки из одной из его газелей:

Я говорю:

– Дедушка хочет отвести моего отца в больницу. Там моему отцу поставят мозги на место. Ему вставят мозги зайца, чтобы он был умным и чтобы он правильно и основательно стал думать. Разве не так, дедушка?

Дедушка смеется. Отец бросает в деда книгу стихов Хафиза. Книга большая, тяжелая, в кожаном переплете. Книга попадает прямо дедушке в лицо, и у него слетает с головы шапка. Дедушка быстро поднимает шапку и бросается на отца. Сын и отец сцепились в драке. Мой отец поднимает руку на дедушку, чтобы ударить его. Мы с бабушкой пытаемся их разнять, но не можем. Наконец нам это удается. Отец идет в угол за занавеску и ложится спать. У дедушки в глазах слезы. Он весь поник и съежился. Мне стыдно. Я чувствую себя, как провинившийся щенок, так как из-за моих слов началась ссора. Я плачу и обнимаю дедушку за шею. Я прижимаюсь лицом кжесткой, небритой щеке дедушки и рыдаю:

– Прости, дедушка, я не сообразил.

Дедушка меня успокаивает. Он кладет мне руку на голову и меняет тему разговора:

– Хушу, что тебе привести из Кермана?

– Привези мне портфель-ранец, такой, как у сына Керамата.

В тот вечер мы ели калле-паче молча. Это был плохой вечер. Мой отец не ужинает. Ему стало плохо, и он громко разговаривает сам с собой. Рано утром дедушка собирается в дорогу, садится верхом на мула. Отец всю ночь проспал за своей занавеской и не едет с дедушкой. Дедушка с ним не разговаривает. Я провожаю дедушку до конца улицы. Я не могу простить себя за мои неуместные слова. Бабушка сидит у порога с подносом, зеркалом и Кораном и думает об отъезде дедушки. Она печалится. Я хочу пойти в школу, не позавтракав. Бабушка кладет мне в карман горсть фиников. В этот раз я не ем финики по дороге, как обычно. Я не набрасываюсь на финики. Я переживаю за отца. Он поступил плохо. Мне не до школы.

Доктор Бахода приехал в школу, чтобы осмотреть школьников. Он иногда бывает у нас в школе. Я и другие ребята собрались в классе. Директор школы стоит перед доской с указкой в руках и следит, чтобы мы не шевелились. Приходит доктор Бахода. У него в левой руке небольшая посудина. Мы не знаем, что там внутри. Доктор опускает два пальца правой руки в эту емкость и чем-то смачивает их. Он осторожно и ловко поднимает пальцами наши дрожащие веки. Он смотрит у нас под веками, проверяет глаза и продолжает осмотр. Не знаю, что за жидкость у доктора в маленькой миске, куда он опускает пальцы, но она жжет глаза. Когда доктор отпускает мои веки, я ничего не вижу. Я моргаю несколько раз, и у меня по щекам текут слезы. Доктор так быстро делает свою работу, что за полчаса осматривает тридцать-сорок ребятишек. Затем он отводит некоторых ребят в дирекцию и дает им лекарство для закапывания в глаза. Он говорит: «У этих детей трахома».

Несколько незнакомцев пишут на стенах и дверях домов лозунги. Сначала мне трудно их прочитать, но понемногу я начинаю понимать написанное: «Спустите стоячую воду», «Мойте руки с мылом после туалета».

Приходят люди, распыляющие препараты для борьбы с насекомыми. На лицах у них повязки, закрывающие нос и рот. Они заходят в каждый дом, хлев и амбар. Они распыляют ядовитые вещества против вредных насекомых. Несколько дней после этого в домах и на улице стоит противный запах. Дети всюду следуют за санобработчиками.

– Ребята, чей это хлев за закрытой дверью?

– Это хлев Дад Хода.

– Пойдите и скажите ему, чтобы открыл дверь!

Мы бежим, чтобы найти Дад Хода. Как мы ни стараемся, не можем его найти. Санобработчики пишут на двери хлева Дад Хода: «Закрыто». Там, где они провели дезинсекцию, они пишут на стенах и дверях: «Дильдаран 75 %» или «ДДТ 85 %».

Для нас, мальчишек, это развлечение. Некоторые женщины приходят и берут порошок ДДТ, чтобы посыпать голову себе или дочерям. Некоторые посыпают дустом постели, чтобы не заводились вши. Когда работники, борющиеся с вредными насекомыми, уезжают из деревни, какое-то время женщины и девочки пахнут ДДТ. Некоторые коровы и овцы заболевают, так как трава становится ядовитой. Им дают пить много воды, чтобы выгнать из них ядовитые химикаты.

Появляются больные малярией. У заболевших малярией повышается температура, и их трясет. Они долгие часы проводят в постели, стонут, обливаются потом. Постепенно они начинают выздоравливать и ходить. Чарводары – погонщики, занимающиеся извозом, – ездят в Керман. Они отвозят туда фрукты, орехи и сухофрукты, а привозят из Кермана чай, сахар, керосин, соль и халву. По дороге, не доезжая Годара, они говорят своим товарищам: «Мне нездоровится. Ты отведи моих ослов, а я посплю, пока пройдет лихорадка, и потом тебя догоню». Чарводар в пути ложится около камня, сворачивается в клубок, стонет, трясется, весь покрывается потом. Пот капает у больного со лба, из-за ушей, он дрожит. Постепенно наступает облегчение, больной чарводар встает на ноги и, по шатываясь, догоняет своих товарищей, погоняющих его ослов.

Дедушку привозят из города. Ему очень плохо. Его привязали за ноги к животу мула, чтобы он не упал. Он так сгорбился, что головой упирается в шею мула. Дедушка похудел, пожелтел и еле жив. Я никогда не видел дедушку в таком состоянии. У него заострилось лицо, его черные большие глаза покраснели, губы у него сжаты, и он с трудом улыбается. Доставивший его человек отвязывает дедушку от мула. Когда бабушка видит мужа, она поднимает руки к небу и начинает бить себя по голове:

– Боже, хоть помирай!

– Что с тобой случилось, Насрулла!?

Я смотрю на дедушку и цепенею. Бабушка начинает кричать громче:

– Казем! Казем! Иди посмотри, что случилось с твоим отцом.

Дедушка стонет:

– Не горячись! Я поправлюсь. Я попросил Асада привезти меня к тебе. Ты меня вылечишь.

Человек, который привез дедушку, берет его на руки и ссаживает с мула. Он ставит на ноги дедушку, который стал легким и маленьким. У него кружится голова. Отец выходит из дома, видит дедушку, подбегает к нему и поддерживает, чтобы тот не упал. Дедушка кладет голову на плечо моего отца и говорит: «Сынок, я тебя простил». Я вспоминаю ссору тем вечером, когда отец налетел на дедушку. Отец подхватывает дедушку под мышки и относит его в комнату. Бабушка быстро стелет ему постель. Мы сажаем дедушку на кровать и снимаем с него обувь. У него сильно опухли ноги. Кожа на ногах почернела и потрескалась. Я целую лицо и руки дедушки, провожу рукой по его горячему и щетинистому лицу. Человек приносит переметную сумку – хурджин и подстилку, которая была на муле под дедушкой, и складывает все это в угол комнаты. Дедушка обращается ко мне:

– Хушу, я привез тебе ранец. Тот самый, который ты хотел.

Он показывает на хурджин, в котором лежит портфель, тот самый, который я хотел, похожий на чемоданчик. Он маленький, аккуратный, красивый, малинового цвета, со сверкающей металлической ручкой. Мой портфель красивее, чем у сына Карамата Фарраха. Я с любопытством и осторожностью начинаю его открывать и закрывать. Я дотрагиваюсь пальцем до железного замка, немного надавливаю на него, язычок замка поднимается и щелкает; портфель открывается. В портфеле ничего нет. Я провожу рукой по обивочной ткани внутри портфеля, она такая мягкая! Хорошо, если бы в портфеле был бы альбом для рисования и коробочка цветных карандашей!

Я очень любил цветные карандаши. У Абдуллы они были. У него была коробочка с шестью цветными карандашами. Через открытое отверстие коробочки выглядывали желтый, красный, зеленый и оранжевый карандаши. На следующий день я несу в школу портфель, привезенный дедушкой мне в подарок. Меня обступают дети. Я прижимаю портфель к груди и не разрешаю никому его трогать. Дети озорничают. Один из них дотрагивается до замка и говорит: «Как вкусно!» Все смеются.

Я и рад, и не рад. Рад, что у меня такой красивый портфель, но мне грустно, потому что дедушка очень болен. Я очень люблю дедушку. Думаю, что и в моей жизни не было никого, кто бы любил меня так, как дедушка. Он был мягким, красноречивым, веселым и обаятельным стариком с легким характером.

Когда он заболел после возвращения из города, дом был полон гостей, пришедших его навестить. Очень многие справлялись о его здоровье, и мне очень нравилось, что у нас много гостей. В основном это были люди, которые многие годы переступали порог нашего дома. Они приходили навестить больного. Пришел и Аминулла, который был нашим близким родственником. Он раньше злился на дедушку. Когда дедушка был старостой, то выдал Аминуллу, который не хотел служить в армии. Аминулла спрятался в дереве, а дедушка указал на то место, где он прятался от призыва в армию. Когда Аминулла вернулся из армии, то не знался с нами. А сейчас он пришел проведать своего дядю.

Бабушке и дедушке материально было очень тяжело. Из их перешептываний я понял, как им приходится туго. Я очень хотел иметь столько денег, чтобы купить столько сладостей, чтобы ими можно было угощать гостей целый день и чтобы бабушка и дедушка были довольны.

У Кейхосрова в Кермане на базаре есть лавка, где он торгует тканями. Он зороастриец. Он приходит, садится на край постели дедушки и, когда видит в каком плохом он состоянии, начинает плакать и причитать. Он достает большой белый платок из кармана, накрывает им лицо и плачет навзрыд: «Ой, ой, ой! Что же с тобой приключилось, бедняжка Насруане-хан!» Бабушка начинает плакать. Дедушка смотрит на эту картину: Кейхосров плачет, бабушка плачет. Он улыбается, облизывает свои растрескавшиеся, сухие губы и тихонько начинает напевать. Кейхосров смеется: «Ты не сдаешься, молодец! Да будет благословен твой дух!»

Когда Кейхосров уходит, бабушка споласкивает его стакан, блюдце, сахарницу и тарелку. Она споласкивает это все в бассейне и опускает три раза в воду, чтобы совершить ритуальное очищение, потому что Кейхосров – зороастриец. Она приговаривает: «У дедушки есть разные друзья». Кейхосров принес дедушке из своего сада гранаты.

Сахар и чай, которые дедушка привез из города, на исходе. Я больше не ем сахар, пью чай без сахара.

Пришел навестить больного старый друг дедушки г-н Афруз. Он грамотный и носит очки. Он читает книги и газеты и всякий раз, когда приходит к нам в дом, приносит мне несколько старых журналов, чтобы я полюбовался фотографиями. Теперь, когда я уже немного усвоил грамоту, я могу прочитать надписи под фотографиями, а также короткие рассказы и анекдоты. Например, такой: «Невоспитанный мальчик тянет руку на середину стола, чтобы что-то оттуда взять. Отец спрашивает у сына: «Что, у тебя языка нет?» Мальчик отвечает: «Язык у меня есть, но он короткий, я не могу им дотянуться до середины». Услышав этот рассказ, дедушка смеется. Он очень рад, что я обучился грамоте.

У этого г-на Афрузу большой недостаток: он наркоман и курит терьяк.

Утром у меня экзамен по математике. Я многое выучил, но что-то знаю, а что-то нет. Например, я не знаю программу третьего класса: сложение и вычитание. Я уже опаздываю, и мне надо спешить на экзамен. Меня зовет бабушка, и как раз когда я уже в дверях и, как всегда, опаздываю, она говорит:

– Хушу, сбегай быстро в лавку к Дежанду, купи терьяка для Афруза. Его, бедного, всего ломает от наркотиков.

Терьяк свободно продается. Я говорю бабушке, что у меня экзамен, и я опаздываю. Все бесполезно. Я кладу портфель на пороге и убегаю в лавку Дежанда. Он заворачивает зерна терьяка в бумагу и дает их мне. Я беру скомканный лист бумаги и бегу обратно по берегу реки, по траве и камням. По пути домой я складываю, вычитаю и умножаю в уме. Я даю скомканный лист бумаги бабушке, хватаю свой портфель, чтобы побежать в школу. Я слышу, как бабушка тяжело вздыхает.

Нечего и говорить, что зерна терьяка через складки в бумаге выпали по дороге, а мне было невдомек. Афруз весь дрожит, на лбу у него выступил пот, и он нервничает. Бабушка готова расплакаться и умоляет меня:

– Хушу, вернись и поищи, где ты обронил эти зерна.

Опять мне нашлась работа. Я возвращаюсь, бегу той же дорогой и ищу пропажу вокруг маленьких и больших камней, среди травы. Все, что похоже на терьяк, привлекает мое внимание. Зерна терьяка похожи на овечий помет. Как только я нахожу помет, я поднимаю его, рассматриваю и пробую на язык. Помет не горький, но неприятный на вкус; я бросаю одни шарики и беру другие. Мне не до экзамена. В голове только навязчивая мысль о терьяке, о безденежье, о наркотической ломке нашего гостя и его ужасном состоянии. Так я бегаю по берегу реки от нашего дома до лавки Дежанда. В конце концов я нахожу несколько зерен терьяка и возвращаюсь домой. Я говорю бабушке:

– Вот все, что я нашел.

Бабушка смотрит на меня косо. Афруз берет зерна, садится около мангала, чтобы привести себя в чувство. Уже полдень, а я еще не пошел на экзамен.

Вечером дедушка тяжело дышит, ему стало хуже, но и в этом состоянии язык ему не изменяет. Он рассказывает:

– Проходили траурные дни Ашуры. Привели чудесного коня для Шемра. Конь не дает Шемру оседлать себя. Он бьет копытом землю, ржет и встает на дыбы. Шемр хочет сесть на коня, но конь не дается. Когда конь смотрит на стоящих вокруг него людей, его взгляд становится безумным, он не хочет стоять на месте. Шемр вновь пытается сесть на коня, но конь не дается и брыкается. Бедный Шемр боится подходить к норовистому коню и боится садиться на него верхом. Люди не знают, что делать. Шемр спрятался за дерево и курил. Я сказал, что конь должен утомиться, и тогда можно будет на него сесть. Потом я приблизился к коню, взял его за узду и вскочил на него верхом. Конь встал на дыбы, заржал и пытался меня сбросить. Я крепко обхватил ногами бока коня и приказал ему: «Пошел!» Люди смотрели, что будет дальше. Хавар закричал: «Насрулла, конь тебя убьет». Конь брыкался и подскакивал. Я уцепился руками за гриву и скомандовал: «Пошел, скотина!» Конь взвился, поскакал во весь опор, пересек реку и через улицу, за садом Мансури ускакал в горы. Он скакал выше и выше. Женщины смотрели на это зрелище из-за приоткрытых дверей и с крыш домов. Я, словно кошка, сгорбился от страха на спине лошади. Хотя я очень испугался, но старался не подавать вида. Несколько раз я чуть было не свалился с лошади. Я сжался и крепко вцепился в гриву коня. Я четырежды обскакал вокруг Сирча. Я и конь устали. Мы подъехали к толпе, к Шемру. С меня пот лил градом. Конь был весь в мыле. Животное успокоилось. Люди приветствовали меня.

У дедушки пересохло в горле, он кашляет. Бабушка замечает:

– Тебе нельзя столько говорить, ты болен.

Дедушка улыбается и пьет залпом отвар, который приготовила ему бабушка.

У меня в руках миска с молоком. Я иду домой по берегу реки среди зарослей мяты. Я купил молоко для дедушки. В деревне все, кто заболеет, пьют молоко. Утром спозаранку я пошел в дом к Гонбару. Занял очередь и стал ждать у дверей хлева, пока жена Гонбара подоит корову и продаст нам молоко. Жена Гонбара берет кувшин с молоком, прячет под чадру и никому не показывает.

Она идет с этим молоком в дом и задергивает занавеску. Никто не осмеливается просунуть голову и посмотреть внутрь комнаты. Жена Гонбара верит, что если плохой человек посмотрит на молоко, то корова перестанет доиться. Все знают, что молоко г-жи Гонбар разбавлено водой. Дедушка не раз говорил: «Она каждый день продает 10–20 жителям молоко, а из оставшегося делает простоквашу, дуг, сливочное масло. Сколько же молока дает одна корова?»

Все говорят Гонбару и его жене: «У вас молоко разбавленное, одна вода». Супруги Гонбар отвечают: «Молоко благотворительных коров бывает разбавлено водой. Наша корова – благотворительница, приносит в дар молоко, а взамен мы получаем обильные удои. Тот, кто этого не видит, ослепнет».

Раз в году Гонбар раздает жителям деревни молоко бесплатно. В это время рога коровы украшены зелеными шариками. Дедушка разгадал хитрого Гонбара и говорит: «Гонбар и его жена Зивар-Гонде люди нечестные, они обманывают селян. Не берите у них молоко». Но у меня нет выбора. Дом Гонбаров рядом с нашим. Корова их недавно отелилась. Люди все ненастоящие, нестоящие и пустые вещи называют «молоко коровы Гонбара».

Говорят, что это название придумал дедушка, и оно постепенно укоренилось среди сельчан. Когда Зивар, жена Гонбара, увидела, что я пришел за молоком, то, вероятно, подумала: «Жаль давать молоко для человека с таким острым языком». Она спросила: «Как здоровье дедушки? Ему стало лучше, дай Бог он поправится. Не горюй». Бабушка говорит деду: «Ты мужчина, и не надо наговаривать на людей. Это грех. Если они и виноваты, то этот грех на их совести».

Однако Гонбар и его жена повсюду говорили: «Насрулла-хан – человек, у которого нет настоящей веры. Люди не слепые. Они видели, что молоко нашей коровы помогло вылечить сельского учителя».

Рассказывали, что г-на Тахири ужалила змея. Ему туго перевязали бедро и разрезали ножом голень в том месте, где был укус змеи. Ногу Тахири положили в корыто и сказали, чтобы все, у кого есть молоко, приносили и сливали его в это корыто, чтобы вытянуть из ноги яд. Со всей деревни люди приносили молоко: коровье, овечье, верблюжье и даже человечье. Всякий, кто слышал о том, что Тахири укусила змея, приносил молоко и сливал его в корыто. Школьники без устали таскали миски, сновали туда-сюда и выливали его в корыто. Вроде бы даже жена Багера, которая недавно родила, сцедила молоко в стакан и вылила в корыто, где лежала больная нога Тахири.

Из разреза, сделанного на ноге Тахири, вытекал змеиный яд и смешивался с молоком. Молоко желтело и чернело и становилось похожим на простоквашу. Корыто опорожняли и говорили: «Давайте еще молоко». Самому Тахири силой вливали молоко в рот. Зивар-Гонде тоже принесла стакан молока из-под своей коровы и вылила в корыто. Постепенно яд вытек из ноги Тахири, и ему стало легче.

Вот так я иду с миской молока и думаю о змее. Я смотрю краем глаза на землю, старые стены, окружающие сады, на стены домов, и вдруг на краю улицы вижу змею. Мне становится страшно, и я пячусь назад. Я стою, смотрю и вижу, что змея не движется. Нечего говорить, что это всего лишь змеиная кожа. Змея сбросила кожу и уползла. Дело обычное. Деревенские дети, когда им нечего делать и они томятся от скуки, идут на кладбище позади школы. Они суют палки в старые разрушившиеся могилы и выгоняют из щелей всякую живность и змей. Змеи выводят своих детенышей на старых кладбищах. Когда дети шуруют своими палками в щелях, то из них выползают змейки, и они ползут в сторону тех, кто их потревожил. Дети убивают детенышей змей. Но не дай Бог, если в гнезде окажется мать маленьких змей. Рассказывают, что однажды змея преследовала дядюшку Асадуллу аж до дверей его дома. Я смотрю на змеиную шкуру, которая распласталась на краю улицы. Мне страшно, и я иду с опаской. Я думаю о змеиной шкуре и шинели моего отца, которую бабушка укорачивает и дает мне носить. Мне кажется, что ползет змея-мать, чтобы подобрать свою кожу и сделать из нее несколько маленьких змеиных одежек для своих деток. Я смотрю на миску с молоком в моих руках, мне чудится, что меня укусила змея, и я должен пить молоко. Я ощущаю жажду, мне очень хочется попить молока. Я подношу миску с молоком ко рту и делаю два больших глотка. Молоко переливается через край миски. Я доливаю в миску чистой воды из родника возле дороги, чтобы дополнить миску до уровня, где было выпитое мною молоко.

Вернувшись домой, я рассказываю бабушке о змеиной коже, которую я видел по дороге домой, и о том, как дети гоняют маленьких змей. Бабушка смеется и говорит: «Пусть Господь вразумит тебя. Никогда не трогай змеиную кожу. Умрешь». Бабушка забирает у меня миску с молоком, дает мне кусок хлеба и стакан молока, которое я выпиваю залпом.

Бабушка говорит: «Бери свой портфель и беги в школу». Я смотрю на дедушку.

Мой отец и Голь Эбрам берут дедушку под мышки и пытаются внести его в дом и уложить. Дедушка весь пожелтел. У него трясется голова и шея. Я подбегаю к дедушке, обнимаю его, прижимаюсь к его животу и говорю:

– Я пойду. Я купил тебе молока.

– У Гонбара?

– Да.

Дедушка качает головой, но я не понимаю, что он хочет. Я хватаю портфель и выбегаю из дома.

С каждым днем дедушке становится все хуже. Он уже не может рассказывать свои увлекательные, длинные и героические истории. Мое последнее воспоминание о нем – это незаконченное: «Шел я однажды в…». Дедушка не может дышать. У него нездоровый кашель.

Его пришла навестить тетушка Махрох. Она оборачивается ко мне и говорит: «Когда ты появился в этом доме, в него пришли бедность, несчастья и смерть вместе с твоей дерзостью».