Летом я пошел вместе с дедушкой к полковнику. Полковник – один из знатных людей нашей деревни. Он человек грубый, желчный и внушающий страх. Все его боятся. Он вышагивает по крыше большого амбара. На крыше рядами сидят женщины, которые делят персики на две половинки, вытаскивают из них косточки и складывают персики рядами в сторонке, чтобы они высохли на солнце. Задняя стена амбара сложена из камня. Сок от персиков стекает по камням и образует маленькие струйки, которые заполняют щели между камнями. Руки у женщин опухли и почернели. Их мужья и сыновья взваливают на плечи корзины с персиками, тащат их по лестнице на крышу и ставят перед женщинами. Полковник расхаживает по крыше. У него в руках короткая палка, которой он время от времени ударяет себя по бедрам. Никто не издает ни звука. Дедушка сидит по-турецки на краю плоской крыши амбара и курит. С высоты крыши он смотрит на поля и сады, на самый высокий тополь в деревне, стоящий за нашим домом. Я вижу двух работников, которые делают невысокий земляной вал, чтобы огородить участок земли для сохранения воды. У них в руках орудие, которого я раньше не видел. Это большая доска с ручкой. Один из них держит ручку и поддевает доской землю, а другой тянет за веревку, прикрепленную внизу с обеих сторон доски. Они с силой сгребают землю в вал, который мы называем «базе» или «поште». Они работают, как маленький экскаватор. Я подхожу и беру палку полковника. Он не понимает, в чем дело, и думает, что он где-то обронил палку. Полковник возвращается и видит меня. Полковник, от одного голоса которого все дрожат, видит, что это именно я взял его палку и тащу ее. Женщины опустили глаза и смотрят на меня с улыбкой. Полковник угрожающим голосом спрашивает:
– Что за дела, парень?
Я указываю ему на двух работников, обваловывающих участок, и смело спрашиваю:
– Кто из них двоих прикладывает больше силы? Тот, кто толкает доску вперед, или тот, кто тянет за веревку?
Полковник удивляется моей смелости и начинает смеяться. Он отбирает у меня палку. Это опасный момент. Мой дедушка и женщины, наверное, про себя думают: «Сейчас он этой палкой огреет Хушу». Но он меня не ударил. Он думает, что мне ответить, и спрашивает:
– По-твоему, кто из них двоих больше трудится?
Полковник зовет деда и говорит:
– Давай-ка, ты ответь на этот вопрос.
Дедушка, которого очень удивили моя смелость и нахальство, подходит и смотрит на работников, которые продолжают насыпать вал за амбаром. Он чешет затылок и говорит:
– Не знаю, что и сказать. По-моему, тот, кто тянет веревку, прилагает больше усилий.
Его слова не убедили ни полковника, ни меня. Откуда ясно, что тот, кто тянет веревку, прилагает больше усилий? Женщины и мужчины на крыше амбара тоже начинают думать о том, кто же из двух работников больше напрягается. Уже никто не боится полковника и не работает. Все друг с другом разговаривают и смеются. Вдруг полковник бьет себя своей толстой, короткой палкой по бедру:
– Что случилось? Продолжайте работать!
Затем он оборачивается к дедушке и говорит:
– Насрула-хан! Уведи сына Казема отсюда, пока я его не треснул по башке.
Все снова принимаются за работу. Мы с дедушкой спускаемся по лестнице. Я говорю:
– Дедушка, пойдем к работникам и спросим у них самих, кому из них труднее приходится.
Я беру дедушку за руку и с уговорами веду его к этим двум работникам. Дедушка очень вежливо с ними здоровается и спрашивает:
– Кто из вас больше прилагает усилий?
Один из них говорит: «У меня спина разламывается, когда я доской врезаюсь в землю. Перед доской собирается куча земли весом в сто пудов». Другой возражает: «Он не понимает, как мне тяжело. Если бы он вместо меня тянул веревку, то понял бы, каких усилий мне стоит тянуть веревку. У меня плечи разламываются от боли». Они начинают говорить все громче и громче. Они бросают работу и продолжают спорить. Вот-вот схватят друг друга за грудки и начнут лупить друг друга. Дедушка их утихомиривает. Берет меня за руку и отводит домой. Он дает мне затрещину и говорит:
– По твоей милости чуть было не началась ссора. Это все твоя наглость! Тебе-то что, кто из них больше трудится!