Мы рассуждали о воспитании интеллектуальных способностей, о рациональном мышлении, разуме и знании. Ислам располагает логическим подходом, который всегда опирается на разум и прибегает к его помощи. Ислам, осуществляя призыв среди людей, опирается на их разум и не утверждает, что вера несовместима с мышлением. В частности, в отличие от христианства ислам далёк от утверждения того, что люди должны избегать рационального мышления, ибо это тупиковая ситуация, а также от утверждения того, что вера является отличающимся от рационального мышления этапом. Человек должен быть покорным, чтобы ему открылись истинные аспекты веры.

В конце прошлой лекции мы отметили, что данный вопрос не нуждается в подробных разъяснениях, нет необходимости рассуждать о нём. Но следует рассуждать о другом вопросе, а именно о том, что из уст многих мусульман мы слышим противоположные данной позиции мнения. В Коране содержатся указания о необходимости пользоваться поддержкой разума. Но в логике суждения мусульман временами замечается оттенок пренебрежительного отношения к разуму и знаниям.

Действительно, дело обстоит именно таким образом. В литературе по мистицизму и в других направлениях мусульманской литературы пренебрежительное отношение к разуму встречается довольно часто. Кроме того, на протяжении истории ислама возникали идейные направления, в которых вопрос о разуме обсуждался довольно регулярно. К этим течениям относятся: во-первых, схоластическое идейное направление аш‘аритов и му‘тазилитов; во-вторых, сравнительный фикх Абу Ханифы[226] и воззрения его противников; в-третьих, ‘ирфан и суфизм, каждый из которых представляет собой подлинное идейное течение, о которых следует рассуждать в отдельности. Здесь, действительно, мы сталкиваемся с тремя идейными школами, в которых наблюдается своеобразное противоречие с разумом. Но каждая из них представляет собой своеобразный способ видения вопроса о разуме. Кроме этих трёх школ следует назвать ещё и разнообразные направления, которые среди людей стали популярными и обычными и которые имеют огромное воспитательное значение, то есть заметным образом влияют на духовное формирование людей. Начнём наши рассуждения с этих популярных среди народа направлений, после чего приступим к рассмотрению воззрений трёх упомянутых идейных школ.

Порицание разума в притчах, распространённых в народном творчестве и в литературе

В упомянутых разнообразных направлениях порою разум и интеллект преподносятся как враги человечества, с тем предлогом, что они лишают человека покоя и душевного равновесия. Почему? Потому что если человек лишён разума, то он лишается и эмоциональных ощущений. А когда он лишатся подобных ощущений, то не будет чувствовать и беспокойства. Но когда он не чувствует никаких беспокойств, то не будет в состоянии ощущать боль, которая является следствием этих беспокойств.

Например, иногда мы говорим: «Хорошо такому-то человеку, ибо он некоторых вещей не понимает» или «Тебе хорошо, ты эти вещи не понимаешь, а я несчастный, ибо я всё ощущаю и понимаю».

Фаррухи Йазди, поэт первой половины нынешнего века, говорит:

Таких примеров много. Разве подобный логический подход приемлем или он всё-таки неправильный?

Конечно, если принимать его всерьёз, то это неверный подход. В большинстве случаев с помощью подобных высказываний, по мнению затоков риторики, желают передать не сущность вопроса, а связанные с ним предпосылки.

Так, один поэт говорит:

Он фактически имеет в виду не одобрение непонимания, а желает сказать, что существует «боль», которая вызывает беспокойство. Но предпосылки беспокойства он излагает именно в вышеприведённой форме. Данное изложение фактически является не критикой разума, а своеобразной литературной трактовкой.

А что касается стихотворных строк Фаррухи Йазди, в них подразумевается наблюдаемые поэтом общественные пороки и недостатки. Он считает их своими палачами. Так оно и было: из-за протеста против общественных неурядиц он казнён[227].

Но если бы вы спросили у Фаррухи, желает ли он быть человеком, который ничего не понимает и который относится ко всему происходящему безразлично? – он ответил бы отрицательно.

Против разума можно привести единственный отрицательный вывод, а именно то, что он становится причиной ощущения боли. Но хорошее ли явление боль или наоборот? Конечно, боль – неприятное явление, нехорошим является также всё, что становится её причиной.

Ответ на этот вопрос вполне понятен: отрицательно характеризуемой нами боли присуща особая философия. Боль – это своего рода осведомлённость. Когда мы предпочитаем, чтобы боли не было, то имеем в виду отсутствие причин для её возникновения. Ибо наличие подобных причин означает наличие болезни и дефекта. Боль для человека является средством осведомлённости. То же самое можно сказать о боли, ощущаемой каким-либо органом человека. Ощущение боли связано с наличием каких-либо внешних или внутренних раздражителей. Посредством этой боли природа осведомляет человека о наличии в его организме какого-либо дефекта, то есть данное ощущение подобно красной лампочке внутри машины, которая предупреждает водителя, например, о недостаточности технического масла или о том, что бензин на исходе или о том, что мотор неисправен.

Если бы не боль, то человек не узнал бы о дефектах своего организма и не стал бы лечиться. Следовательно, скверным является не само наличие боли, а то, последствием чего является эта боль. Боль ударит человека «хлыстом», чтобы он поспешил лечиться. И поэтому самой опасной болезнью является та, которая прогрессирует без наличия боли, не заявляя о себе заранее – подобно некоторым онкологическим заболеваниям, о наличии которых больной узнаёт слишком поздно. А если бы подобные болезни заявляли о себе посредством боли на ранних стадиях своего возникновения, то лечить их было бы легче.

Разум, интеллект и чувства человека не могут быть осуждаемы только из-за того, что они становятся средствами ощущения боли. Ибо подобные ощущения являются своего рода уведомлением и в этом плане противостоят предосудительной бесчувственности. Поэтому встречаем в литературе превосходные критические описания разума, которые, если подойти к ним серьёзно, на современном языке могут быть истолкованы в обратном смысле. Они сводятся к восхвалению боли: «О Боже! Дай мне сердце, которое знакомо с болью!» А почему в такие моменты боль восхваляется? Потому что в подобные моменты она признаётся как средство осведомлённости и воспринимается как хлысть, под ударом которой человек будет вынужден двигаться, быть активным и искать способ избавления от недуга.

У Маулави (Джалал ад-дина Руми) в этом плане есть интересные стихи. Он, в частности, говорит:

Затем Маулави говорит:

Люди, испытывающие боль, идут путём познания истины. А тот, кто не испытывает никакой боли, является бесчувственным и закостенелым существом. Далее поэт говорит:

Обратите внимание на социальные вопросы. Вы встречаете человека, который безразличен ко всему происходящему, он думает только о собственном благополучии. Ему безразлично всё, что происходит в этом мире, и он думает только о собственной выгоде – как словам современного иранского писателя Джалала Ал-е Ахмада, «пусть этот мост теперь разрушится, ведь осёл его уже прошёл». Но сердобольный человек, которому знакома боль, в подобных случаях думает не только о своём осле.

Повелитель верующих ‘Али (‘а) в своём письме ‘Усману б. Хунайфу[228] имеет в виду именно подобную «боль», когда говорит о предосудительности безразличного отношения человека к другим людям: «Не дай Бог быть обуреваемым страстями и ведомым жадностью ко вкусным яствам, когда в Хиджазе или Йамаме есть люди, не имеющие средства на лепёшку»[229], то есть, он чувствует боли, когда кто-либо на расстоянии четыреста фарсангов[230] от него голодает.

Похвально ли сострадание или порицаемо?

Что лучше: сострадание или его отсутствие, например, когда человек безразличен к судьбе своего соседа, даже если тому угрожает смерть?

Мы называем совершенным человеком того, кому ведомо сострадание, а не наоборот. Ведь сострадание и чувство боли по отношению к другим – это чуткость, а не болезнь; это не порок, а совершенство, то есть признак спаянности человека с другими людьми. Наличие у человека подобного чувства свидетельствует о том, что он считает себя частью единого общественного организма и, следовательно, чувствует беспокойство, когда какая-либо другая часть этого организма страдает.

Известно высказывание Посланника Бога (с), которое Саади изложил в стихах[231]: «Верующие подобны частям единого тела. Когда одна из частей тела испытывает боль, другие его части не могут быть спокойными»[232].

Действительно, иные органы – рука, глаза и другие не могут не реагировать на боль, которая досталась какой либо части человеческого организма. Нет, боль, чувствуемая одной из частей тела, заставляет реагировать (по-своему сочувствовать ей) все другие его части. Каким образом они сочувствуют? Лихорадкой и бессонницей. Когда в какой-либо части тела возникает расстройство, другие части реагируют на это беспокойством, высокой температурой и бодрствованием. Не случайно Пророк (с) указывает на то, что сочувствие – это сердобольность. Следовательно, сочувствие – не порок, а явное совершенство.

Именно поэтому логический подход, осуждающий разум за то, что он порождает сочувствие, которое становится источником беспокойства и тревог, является неверным подходом. Это античеловеческий подход, который ислам осуждает. Наоборот, ислам поощряет наличие упомянутой формы боли. Но если подобный поход применяется не всерьёз, а в качестве иносказания или для описания внешних факторов боли, то он не предосудителен. Это напоминает те случаи, когда, например, мы говорим: «Было бы лучше, если бы я ослеп и не видел все эти кошмары». Но это не означает, что человек в данном случае действительно предпочитает быть слепым. Нет, здесь имеется в виду то, что соответствующая вещь до того омерзительна, что он предпочитает не видеть её. Фактически здесь описываются отрицательные качества той вещи. Это – своеобразный логический подход, присущий поэзии и прозе.

Порицание разума и знания и вопрос о средствах к существованию

Есть ещё один логический подход. Если воспринимать всерьёз, то его последствия будут боле унизительными. Некоторые лица, приверженцы этого подхода, считают разум и знания средствами для добывания жизненных благ. Человек, считающий себя более обученным и просвещённым, чем другие, увидев, что многие неграмотные и невежественные люди добились успехов на жизненном поприще, начинает сетовать на разум и знания, отмечая, что им грош цена. Он задаётся вопросом: какая от них польза? В иранской литературе имеется множество ответов на этот вопрос. Так, в стихотворении ‘Убайда Закани,[233] которое во многом стало отражением реальной жизни поэта, говорится:

Здесь поэт в основном сетует на социальные неурядицы в обществе, из-за которых знания вовсе не ценятся, и труд музыканта в десять раз доходнее работы учёного; музыкант за час может заработать больше, чем учёный за месяц кропотливых трудов. Поэтому лирический герой вынужден был поступить именно таким образом, то есть, будучи признанным учёным, выбрать профессию комика.

Конечно, подобный подход в корне является неверным, то есть человек не должен соизмерять знания и интеллект посредством денег и богатства, признав похвальным всё, что может служить средством накопительства и обогащения, и считать предосудительным всё, что лишено материальной пользы.

Известны стихи на арабском языке, принадлежащие перу ал-Ма‘ари[234] или Ибн Раванди[235], из-за которых поэт был обвинён в ереси:

Фактически поэт здесь должен был сделать обратные выводы, сказав, что обилие средств к существованию не зависит от наличия знаний, и следует понимать, что упорядочение дел по добыче этих средств зависит от иных факторов.

Подобные рассуждения мы встречаем довольно часто. Человек должен понимать, что оценивать знания и разум такими мерками не следует.

Рациональное мышление с точки зрения му‘тазилитов и аш‘аритов

А теперь будем рассуждать о течениях, которые возникли в виде идейных школ. Например, об учениях му‘тазилитов и аш‘аритов, посредством которых в ходе истории ислама были нанесены самые ощутимые удары по рациональному мышлению среди мусульман. Обе школы возникли в середине II века хиджры (IX в. н. э.). Представители первой объявили себя сторонниками утверждения о том, что разум сам по себе может служить мерилом для понимания исламских принципов вероубеждения, и все вопросы относительно Бога, загробной жизни, ангелов, пророчества и предписаний в первую очередь должны были быть предложены разуму, так как он служит человеку в качестве стопроцентно гарантированного средства сравнения. Данная группа по особой исторической причине стала называться «му‘тазилитами»[237](му‘тазила). Противоположную позицию заняли аш‘ариты[238] (аш‘арийа). Они выступили сторонниками безоговорочной веры и покорности. Они утверждали, что в вопросах ислама разум не пользуется привилегированным положением.

Прекрасные и безобразные интеллектуальные качества

Рассуждения обеих школ о главном вопросе были начаты с рассмотрения положительных и отрицательных интеллектуальных особенностей.

Му‘тазилиты были убеждены, что дела могут обладать красотой и безобразием по своей природе или по своей сущности (фи хадди затихи). А разум человека ощущает эту красоту или безобразие и на этой основе открывает для себя соответствующее исламские предписания, ибо исламские предписания не могут быть отделены от разума. При этом главным примером для них служил вопрос о справедливости и угнетении. Они утверждали, что разум ощущает красоту и великолепие справедливости, а красота справедливости присуща ей по природе, она не договорная. Никто на договорной основе не предназначил для справедливости присущую ей красоту, ровно как свойство чётности для числа «4» никем не обговорено. То есть невозможно, чтобы число «4» одновременно было как чётным, так и нечётным: число «4» или вовсе не существует или, если существует, то оно чётное.

Аналогичным образом они рассуждали о красоте справедливости и безобразии гнёта. По их мнению, если какое-либо дело справедливо, то оно над ел е-но красотой, и надлежащее исламское предписание также соответствует характеру этого дела. Или если какое-либо дело является угнетающим, то однозначно оно безобразное, и так как Господь не одобряет угнетение, то данное дело относится к области запретных деяний.

Что касается аш‘аритов, они утверждали, что вещи в принципе никакой красотой и безобразием по своей сущности (фи хадди затихи) не обладают, и разум также неспособен ощущать подобные качества. Красота и безобразие деяний определяется на законодательной основе. Всё, что велит Господь, будучи Его велением, является красивым и великолепным. А не от того, что вещь (или деяние) изначально задумана Им красивой и великолепной. Таким же образом, они судят обо всём, что запрещено Господом. По их мнению, безобразной вещь считается потому, что запрещена Господом, а не потому, что Господь запрещает её в связи с её безобразием.

Итак, му‘тазлиты утверждали, что то или иное дело одобряется Богом в связи с тем, что оно красиво, следовательно, красота данного деяния первична по отношению к Божьему велению и служит причиной Божьего веления. А аш‘ариты же утверждали обратное, говорили, что всё, что велит Бог, красиво в связи с тем, что является Его велением, и Божье веление является причиной красоты того или иного дела.

Борьба между рационализмом и покорной набожностью

На основе рассуждений представителей этих двух течений рациональное мышление (та‘аккул) и безропотная набожность (та‘аббуд) стали находиться на противоположных позициях. Данное движение в исламском мире началось с конца периода правления Омейядов и достигало апогея уже к началу правления ‘Аббасидов[239], при котором в обществе наблюдалась сравнительная свобода слова. Такие халифы как Ма’мун (813–833), будучи сравнительно просвещёнными, организовывали научные диспуты. Однако Ма’мун, будучи учёным, философом и рационально мыслящим человеком, стал сторонником му‘тазилитов и организовал гонения на аш‘аритов. При нём крупный знаток хадисов Ахмад Ханбал[240]был обвинён в поверхностном отношении к исламским догмам и жестоко наказан. Именно в это время сторонники рационализма одержали решающую победу над последователями безропотной набожности. (Кстати, среди знатоков хадисов и мутакаллимов того периода жестоких и бескомпромиссных людей не существовало).

Когда настало время правления Мутаваккила (847–861), а он был весьма агрессивно настроенным халифом, начались гонения на му‘тазилитов. Сегодня стало привычным называть людей, зависящих от прошлого, традиционалистами. Слово «традиционалист» (суннати или сунни) применяется к человеку, который является сторонником традиций, а не рационального мышления. Но так как исламскую традицию признали в качестве «пророческого правила» (суннат-и набави), то данное слово приобрело некую святость. Мутаваккил стал традиционалистом и выступил ярым противником рационального мышления му‘тазилитов, которых он велел жестоко подавлять. При нём освободили наказанного плетью и брошенного в тюрьму Ахмада Ханбала и более того, стали назначать на высокие посты. Говорят, что на церемонии похорон мухаддиса участвовало 800 тысяч человек, что свидетельствует о его огромной популярности.

Последующие халифы в основном придерживались методов правления Мутаваккила, а метод Ма’муна навсегда был позабыт и объявлен порицаемым в исламском мире.

Обратная реакция на взгляды му‘тазилитов

Хотелось бы отметить, что излишества и недооценки всегда могут служить источником разрушений. Му‘тазилиты, будучи сторонниками разума, на этом поприще допустили некоторые крайности. Они переоценили возможности разума, то есть заявили об опровержении разумом даже того, что недоступно человеческому интеллекту. Подобные утверждения с их стороны послужили подпиткой для аш‘аритской школы, то есть привели к тому, что люди в основной своей массе выступили сторонниками аш‘аритов. Ибо они увидели, что му‘тазилиты опровергают множество вопросов. Например, некоторые му‘тазилиты выступили с опровержением существования джиннов, ссылаясь на то, что их существование недоказуемо посредством доводов разума. Но разум не может однозначно судить о том, что некое невидимое существо под названием джинн не существует. Разум не в состоянии постигнуть этот вопрос. Как знать, может быть, кроме джиннов в мире существуют ещё миллионы невидимых существ, которых человечество пока не открыло.

Опровержение некоторых вопросов, таких как существование джиннов, привело к тому, что некоторые люди стали относится к разуму отрицательно. Они решили, что если будут идти за этими просвещёнными людьми, то им придётся потерять многие ценности. Ведь если сегодня му‘тазилиты отрицают джиннов, завтра они опровергнут существование ангелов, а в будущем – и самого Бога.

Данное положение во многом напоминает излишества, допускаемые сегодня некоторыми представителями современной интеллигенции. Быть интеллигентным – это хорошо, но если при этом выбрать путь излишества и предвзятости, то сама интеллигентность будет обречена на крах.