Еще одной выдающейся идеей философии Садры является теория субстанциального движения. Эта теория устраняет всякую стабильность и неподвижность из мира природы и материи, ввергая нас в мир, наполненный движением.

Хотя для понимания всех нюансов этой теории необходим отдельный специальный разговор, вести который не позволяет краткий формат этой книги, все же было бы неправильно, говоря о Мулле Садре, совсем не обмолвиться о его выдающихся идеях относительно движения. Так что постараемся, не вдаваясь в сложные философские материи, кратко пролить свет на вопрос о субстанциальном движении.

Прежде чем приступить к этому вопросу, читателю необходимо в качестве посылок познакомиться с двумя моментами.

1. СУБСТАНЦИЯ И АКЦИДЕНЦИЯ

Субстанция и акциденция – это один из важнейших видов классификации, бытовавший среди философов со времен античности. Разделению на субстанции и акциденции подвергается чтойность. Так как мусульманские философы полагают, что у Бога, или, согласно их терминологии, «Необходимо Сущего», нет чтойности, то все, что не Бог, то есть все возможно сущие, могут быть разделены на субстанцию и акциденции. Необходимо отметить, что различные аспекты этой дискуссии в течение десятков столетий, прошедших с ее начала, претерпели значительные изменения. У каждого философа был свой подход к субстанции и акциденции и их видам. Поэтому при подробном и широком рассмотрении этого вопроса следует знать, на основании мнения какого философа он изучается.

Предоставим читателям возможность найти подробное определение этих двух понятий в книгах, специально посвященных данному вопросу⁸. Проиллюстрируем значение этих понятий, прибегнув к помощи трех групп примеров.

а) Камень, дерево, лошадь, человек.

б) Белизна, температура, форма, объем, запах.

в) Единство, прогресс, отставание, потребность, обеспеченность. В первой из перечисленных групп предметов нет описательности, однако объекты этой группы могут быть определены и подвергнуты описанию. Все они – субстанции. Что касается второй и третьей групп, то все в них перечисленное есть описание. Но между ними есть и отличие: у существительных второй группы имеется реальность, отличная от реальности того, что они описывают, хотя и во внешнем мире они существуют как определения определяемого ими субъекта. В третьей же группе такой отдельной реальности не присутствует. Философы считают вторую группу акциденцией, а третью – ни субстанцией, ни акциденцией. В третьей группе присутствуют определения, неотделимые от субъектов и не проясняющие чтойность этих объектов, а только отражающие способ их бытия. Субстанция делится на пять видов, три из которых материальны (материя, форма и тело), а два (душа и разум) – отделены от материи.

Акциденции бывают девяти видов, некоторые из которых перечислим ниже.

Количество – величина (как, например, число, длина, площадь и объем).

Качество – состояния чего-то – например, цвет, форма, запах, гладкость или шероховатость поверхности, холодность или теплота.

Местонахождение (где?) – нахождение чего-либо в определенном месте. Когда мы переносим книгу с одного места на другое, сама по себе книга не изменяется, но ее определение по признаку местонахождения меняется.

Время (когда?) – нахождение вещи во времени. Переход вещи из одного времени в другое приводит к изменению определения ее по признаку времени. Именно поэтому местоположение и состояние во времени считаются акциденциями.

Иными словами, когда мы видим кусок дерева, нам представляется, что мы увидели один предмет, тогда как на самом деле этот кусок дерева представляет собой совокупность различных качеств, как то цвет, масса, объем, твердость, форма и т. д. Все эти акциденции абстрагируются от единого бытия дерева и создают именно этот конкретный кусок.

Мулла Садра, как и другие философы, в своих произведениях говорил о субстанции и акциденциях, но он отрицал наличие у акциденций референта, отдельного от референта субстанции⁹. Каждую акциденцию он рассматривал в качестве одного из видов бытия. По его мнению, у каждой вещи, которую мы наблюдаем во внешнем мире, есть одна единственная действительность. Но так как у этой действительности существуют различные ступени, человеческий ум извлекает из каждой ступени действительности определенное понятие. Иными словами, акциденции представляют собой абстракцию способа бытования субстанции¹⁰. В результате, материя, форма, вещество, цвет, объем и т. д. собираются вместе в одном референте и одной внешней реальности. Идя по пути таких рассуждений, можно прийти к вопросу о субстанциональном движении, о чем мы поговорим в следующей главе.

2. УСТОЙЧИВОСТЬ И ИЗМЕНЕНИЕ

Некоторые древнегреческие философы-досократики считали, что все изменяется. Одним из таких философов был Гераклит Эфесский, который прославился своим знаменитым изречением: «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку»¹¹.

Другие философы, в частности Парменид, верили в устойчивость мира и полагали, что становление и изменение – всего лишь иллюзия¹².

В каждой из этих двух теорий присутствовали недостатки и нерешенные проблемы. Гипотеза постоянства всего в этом мире, по сути, ставит под вопрос все, что человек узнал о себе и о природе. Вокруг себя мы видим, с одной стороны, рост, развитие и возвышение, а с другой – истощение, старение и уничтожение. Если все будет постоянно и устойчиво, эти «открытия», касающиеся состояний мира и человека, следует считать порождением человеческого разума, и только.

Но не выдерживает критики и теория всеобщего постоянного изменения, так как для изменения необходимо что-то постоянное. Когда говорят, что уголь превращается в пепел, в глубине этого изменения должно быть что-то, что могло бы считаться связующим звеном между первой и второй вещами. Мы знаем, что пепел не является бытием, полностью отрезанным от своего прошлого. Пепел – это тот же уголь, который имелся еще час назад. Все хорошо знают, что любая вещь не может превратиться в любую вещь, а потому между цепочками превращений должна иметься некая связующая нить, с опорой на которую и происходит метаморфоза первой вещи.

Вывод состоит в том, что принятие теории изменения обусловлено также и принятием теории постоянства, а также в том, что все изменяться не может.

С учетом замечаний, выдвинутых в отношении каждой из этих теорий, философы, начиная с Аристотеля, стали приписывать изменение и постоянство определенным частям мира природы. Сам Аристотель признавал изменение и движение в качестве, количестве и местоположении¹³. Мусульманские философы до Муллы Садры также принимали теорию постепенного изменения (становления) и движения в акциденциях.

Садра же стал первым философом, который перенес движение вовнутрь вещей и выдвинул доказательства в пользу этой теории. По его мнению, движение происходит во всех телесных субстанциях, а покоя в мире природы нет вообще. Он рассматривал природу как одно движение. В рамках этого взгляда, движение в акциденциях следует за движением в субстанции. Если взять, к примеру, зеленое яблоко, висящее на ветке, то ведь постепенно изменяются не только такие его акциденции, как цвет, качество и т. д., но и его тело, вслед за которым изменяются и акциденции этого тела. После этих изменений мы имеем яблоко, которое уже не является первым яблоком и имеет другую субстанцию. Но здесь нужно обратить внимание на одну важную деталь, которая заключается в том, что свидетельствуемые нами в разное время тела одного яблока не являются совершенно не связанными между собой. На самом деле, яблоко – это совокупность субстанций, связанных между собой в течение определенного периода времени. Смотря на него в определенный момент, мы видим только часть этого целокупного яблока. Иными словами, согласно теории субстанционального движения материи, помимо трех пространственных измерений, имеется и еще одно измерение – время¹⁴.

Итак, если мир природы – это совокупность движений и струений, очевидно, что этому движущемуся миру необходим источник движения, находящийся вне его. Кроме того, движение в мире нуждается в цели, также лежащей вне пределов мира. Именно так мы можем посредством теории субстанциального движения постараться найти для мира природы цель, лежащую за пределами природного мира, и доказать, что имеет место телесное возвращение (восстание во плоти в загробном мире), а не только возвращение духовное, как утверждали философы-перипатетики. Приняв теорию субстанциального движения, мы можем принять также идею постоянного становления («возникновения») мира в любой момент времени. А это в свою очередь позволяет понять ежеминутную потребность этого мира в мире, находящемся выше его¹⁵.