Рассмотрев вопрос о первичности бытия и единстве его смысла, мы приходим к выводу, что, во-первых, именно бытие – а не чтойность вещей – обладает реальностью и заполняет собой внешний мир; во-вторых, понятие, которое обозначает внешние бытия, – это единое понятие, общее для всех.

А теперь встает такой вопрос: все ли индивиды и референты бытия во внешнем мире обладают одной истиной, или же их истины различаются и стоят совершенно отдельно друг от друга? Есть ли что-то общее в сущности Бога, субстанций (как, например, душа и тело), акциденций (как, например, количество и качество) и всех разнообразных видов существующих в мире вещей? Те, кто первичным признают бытие, а не чтойность, а внешнюю действительность полагают бытием предметов, неизбежно слышат, в качестве возражения на их утверждения, приведенный выше вопрос.

Ряд перипатетиков считают, что каждый референт бытия обладает своей истиной, отличной от истин других референтов бытия⁶. Они вообще не видят в них никакой общности. Согласно этой теории, бытие Бога и бытие человека – это два совершенно различных существования, между которыми нет ничего общего.

Трансцендентная философия Садра рассматривает бытие как поддающуюся градации истину. Иными словами, бытие струится как на уровне низших сущих (чистой потенции и материи), так и на высшей ступени (чистая действенность или чистое бытие). Каждое существо в соответствии со своим статусом наделено этой истиной. Именно степень наделения некоего сотворенного существа бытием и определяет его место (чин). Таким образом, бытие, с одной стороны, является общим для сотворенных существ, а с другой – определяет различия между ними.

Для понимания градации бытия можно прибегнуть к такой аналогии, как свет. У света одна реальность, которая присутствует как в самом ярком – солнечном – свете, так и в слабом свете, излучаемом свечей. Оба этих вида света обладают единой реальностью, и мера светозарности каждого из них определяет степень данного света и отличает один свет от другого⁷.