Книгой, вызвавшей первый шквал споров, была After Virtue, и чтобы понять подлинную значимость книги «Чья справедливость? Какая рациональность?», предварительно следует понять кое-что об этой более ранней работе.

Книга начинается с «тревожного предположения», что моральный дискурс на Западе утратил смысл, что он служит прикрытием выражения предпочтений, попыток добиться власти, эмоций и подходов, но утратил связь с тем, что действительно является благим и правильным. Макинтайр возлагает ответственность за коллапс западной этики на Просвещение. Большая часть книги посвящена критике различных аспектов мысли Просвещения: идей Юма, Канта, утилитаристов, эмотивистов, и современной либеральной политической философии, в особенности – ее разновидности, развитой Джоном Роулсом⁶. Макинтайр видит только два пути ухода от ошибок модернизма и либерализма: либо мы примем ницшеанский нигилизм, либо должны вернуться к аристотелевской этике. Однако, аристотелевская альтернатива – это не просто возврат к греческой или средневековой системе мышления. Для того, чтобы успешно ответить на критику схоластики со стороны Просвещения, мы должны вернуться к реформированному аристотелизму, созвучному современной науке. Это означает, что теос, или цель человеческой жизни не должны пониматься как определяемые биологией, скорее они измеряются размышлением об истории и человеческими практиками и традициями, развившимися на протяжении хода истории. Вторая половина книги After Virtue состоит из разбора этого исторически обоснованного аристотелизма и его развития как теории добродетели.