Ева Чепмен нажимает на звонок на воротах, ведущих к владениям Джорджа Винтера. Она тщетно ждет, пока кто-нибудь откроет ей. Только две ищейки Винтера бросаются к воротам со злобным рычанием и лаем.

Ева снова звонит, дольше задерживая палец на кнопке звонка. Она знает, что Винтер дома. Однако Винтер не может знать, что это она. Наконец входная дверь открывается. Из нее выходит сам Винтер.

Он дает короткую команду собакам, которые тут же бегут к нему, как ягнята, и позволяют, виляя хвостами, посадить себя на цепь.

Винтер подходит к воротам и открывает их:

– О. Ева? Какой приятный сюрприз! Я думал, что вы в отпуске. Почему вы предварительно не позвонили? Пожалуйста, проходите. К сожалению, я отпустил весь персонал, так что вам придется довольствоваться только мной.

– У меня несколько личных дел к вам, мистер Винтер.

– Надеюсь, ничего неприятного? – тут же спрашивает Винтер.

Ева не хочет, чтобы он почувствовал, что она провела утро с леди Роуз, и усердно отвлекает его:

– Чудесное владение, – говорит она, пока они идут к дому.

Винтер тут же использует это замечание, чтобы напомнить ей о своем предложении, и с преданным видом говорит:

– Это может стать вашим домом, если вы только захотите, Ева. – Он забирает у нее пальто со словами: – Пожалуйста, раздевайтесь!

Затем он ведет ее в свою большую гостиную. Ева стоит в очень большой комнате, площадью около ста пятидесяти квадратных метров, с консольным потолком и дорогой старинной мебелью в сочетании с тяжелыми шкафами и сундуками в стиле чиппендейл.

Одну из стен почти полностью занимают книжные полки с библиотекой. Там, где есть свободное пространство, в художественном беспорядке висят старинные гравюры и со вкусом написанные картины, прекрасно сочетающиеся как со старинной мебелью, так и с современной.

В углу стены, выходящей на другую, прорезанную высокими окнами с чудесным видом на парк, находится большой камин, совмещенный с печью, выложенной старинными голландскими изразцами. Печь украшена также ценными чугунными плитами, выполненными с особой тщательностью. Перед изразцовой печью стоит старинный обеденный стол длиной не менее шести метров и шириной не менее двух, сделанный из цельного темно-коричневого дерева. Вокруг стола расставлен мебельный гарнитур в том же стиле, включая восемь мягких стульев с высокими спинками.

Обращенная к камину часть комнаты опущена, и перед ней стоит большой, чрезвычайно удобный кожаный мебельный гарнитур с высокими спинками, включающий небольшой стеклянный столик, на котором стоит ценная старинная ваза с розами. Со стороны окна обрамленный мрамором цветочный уголок с тропическими растениями и небольшой фонтан с горными кристаллами в чаше создают неповторимую атмосферу. Все это эффектно дополняет общий удачный и достойный дизайн интерьера. Мраморный пол, покрывающий всю комнату и со вкусом дополненный восточными коврами и ковровыми дорожками из разных стран, излучает уютное тепло. Ева никогда бы не ожидала, что Джордж Винтер обладает таким изысканным вкусом и вниманием к деталям, ведь обстановка и планировка комнаты, вызывающие мгновенное ощущение безопасности, полностью противоречат его холодной, расчетливой натуре, для которой, похоже, характерна исключительная логика.

– Может, я ошибалась насчет него? Может, он просто носит маску? – удивленно думает она. Но что он за человек на самом деле?

Чайный столик накрыт в дальнем углу.

– Вы как раз вовремя, Ева, – говорит он с дружелюбной улыбкой. – Я только что собрался пить чай. Пожалуйста, присаживайтесь. Могу ли я предложить вам тоже чай или вы хотите что-нибудь другое?

– Нет, спасибо. Я бы тоже не отказалась от чашки чая, – отвечает Ева.

Когда они уселись, он подает чай и сервировочные приборы, Затем он интересуется, почему она явилась так неожиданно, и с надеждой спрашивает:

– Может быть, вы все-таки подумали над моим предложением?

Когда она медленно, как бы с сожалением, качает головой, он даже не ждет ее ответа, а сразу продолжает:

– Сегодня я был в офисе мистера Стила. Утром я получил факс от руководства «Чикаго Ньюс» с предоставлением мне обширных полномочий в моей деятельности.

Ева сразу же понимает, что произошло, и не может не вмешаться с горечью:

– И сразу после этого вы уволили Нормана, не так ли?

Винтер пожимает плечами и отрицая качает головой:

– Нет. В этом не было необходимости. Меня ожидал небольшой сюрприз. Он сказал, что больше не заинтересован в запланированных публикациях, и освободил свою должность. Он предложил мистера Шелтера в качестве своего преемника и сказал, что сегодня хочет уехать в отпуск на неделю или две и попутешествовать. По возвращении он решит, ехать ему в Париж или нет. Должен признаться, что я был совершенно ошеломлен и напрасно спрашивал себя, что все это значит.

Ева удивленно подняла голову:

– Я поражена не меньше вас, мистер Винтер.

– Меня вдвойне удивляет, что он даже не прислал вам сообщение о своем внезапном отъезде. – Джордж Винтер не оставляет попыток немного подразнить ее, чтобы спровоцировать на объяснения.

Но Ева не поддается на провокацию. Вместо этого, она спокойно отвечает:

– Может, он и пытался. Но я весь день была в разъездах с самого утра и вернулась домой только ранним вечером. Я никогда не беру с собой рабочий мобильник, когда выхожу из дома.

Джордж Винтер не сдается:

– Но я думаю, что его молчаливый уход – это явный отказ от вас. В этих обстоятельствах я хотел бы еще раз спросить вас…

Более резким тоном, чем предполагалось, Ева прерывает ожидаемый вопрос Винтера:

– Не надо, мистер Винтер! Пожалуйста, не надо! Напротив, я пришла к вам, чтобы открыто и честно рассказать о некоторых вещах, независимо от того, как вы это воспримете. Я бы не стала этого делать, если бы не научилась уважать вас. Пожалуйста, имейте это в виду, когда будете слушать то, что я хочу сказать.

– Могу ли я хотя бы предложить вам сначала бокальчик хереса? – перебивает Винтер, предчувствуя то, что должно произойти.

Ева делает глубокий вдох и гордо поднимает голову:

– Да. Теперь я могу это сделать.

Улыбаясь, он обслуживает ее и себя:

– Похоже, вы хотите рассказать мне ужасные вещи! Пожалуйста, говорите и не беспокойтесь о том, как это может отразиться на мне. Я довольно крепок.

Ева снова тяжело дышит, делает глоток хереса, чтобы подкрепить свои силы, и вздыхает:

– Я солгала вам и предала вас, Джордж Винтер!

Мужчина, к которому она обращается так открыто и прямо, улыбается и отвечает:

– Больше ничего? Это все? По всей видимости, вы хотите признаться мне, что хотели использовать свое знакомство со мной, чтобы навести справки в интересах Нормана Стила, хотя он заслуживает с вашей стороны не только этого. Я прав?

– Да.

– И вы считаете меня настолько наивным, что я не предусмотрел бы такую возможность? – продолжает он с улыбкой.

Теперь Ева совсем растерялась:

– Мистер Винтер! Я… –

И он снисходительно продолжает:

– Видите ли, Ева, я знал, что вы были и даже остаетесь близки с Норманом Стилом, и я сказал вам тогда, в «Рице», что именно поэтому я так высоко оцениваю вас – вы не такая упрямая и переменчивая, как многие другие женщины. Но сейчас я должен сделать небольшое признание.

– Какое признание? – недоверчиво перебивает она.

– Если вы намеревались шпионить за мной, а потом сообщать мистеру Стилу, то это полностью совпадало с моим планом. У меня не было другой задачи, кроме как защитить «Ньютон Инкорпорейтед» от скандала в американской прессе. Эта задача была выполнена. Более того, скоро я смогу вернуть доверенность, которую мне выдали мои друзья за океаном. Она выполнила свое предназначение. Так почему я должен на вас обижаться? Вы считали, что выполняете свой долг. И я тоже. Так что не бросайте в меня камень, а лучше позвольте мне опустошить свой бокал за ваше здоровье, храбрая маленькая Ева! Могу я по-прежнему называть вас по имени?

– Вы… ставите меня в неловкое положение, – заикается Ева, совершенно удивленная тем, какой оборот принял разговор. Она и представить себе не могла, что все будет именно так. И в очередной раз она поняла, какая сильная и уверенная личность этот мистер Джордж Винтер.

– Ну, не надо, Ева, – его голос звучит успокаивающе. – Это было бы совершенно против моих намерений. Но я думаю, что вы больше не будете считать Джорджа Винтера злобным извергом, а, возможно, даже вполне нормальным и общительным. Предположительно, даже Норман Стил однажды согласится с такой точкой зрения. Многие люди неверно оценивают мою истинную сущность, но иногда это и есть мой замысел.

Ева снова успокоилась и открыто говорит о своих чувствах: – Когда я ехала к вам сегодня, я была готова ко многому, но не к такому исходу нашего разговора.

– Я тоже, – беззаботно и легкомысленно смеется он, но не может удержаться от повторения своего желания: – Но еще раз, Ева: не хотите ли еще раз подумать, хотите ли стать моей женой?

Но прежде чем Ева успела ответить, Винтер что-то услышал, встал и сказал:

– Черт возьми, что происходит? Собаки все это время вели себя беспокойно и завывали. Извините меня, пожалуйста, на минутку. Я хочу взглянуть.

Он быстро выходит, но вскоре возвращается:

– Я не запер ворота. Кто-то пришел. Пожалуйста, следуйте за мной! Я не хочу, чтобы вас увидели здесь со мной, тем более что я один в доме. Это посетитель, которому я сейчас не очень рад, и я разберусь с ним как можно скорее. Пожалуйста, подождите здесь, пока я не скажу вам, что мы снова одни!

Она занимает место в смежной с гостиной комнате. На столе лежит несколько газет и журналов. Она берет один из них и читает, чтобы скоротать время.

Вскоре она слышит голос Винтера и голос женщины, говорящей все громче. Временами Еве кажется, что она слышит ее визг. Невольно и без всякого намерения подслушивать она тихонько приоткрывает дверь.

– Тот, кто подслушивает, рискует услышать про себя много неприятного, – думает она, испытывая легкий стыд. Но любопытство так велико, что она забывает обо всех благих намерениях и, затаив дыхание, пытается все расслышать.

Теперь она слышит обрывки яростного спора, что ее наводит на воспоминание об утреннем телефонном разговоре леди Кенсингтон с этой Клэр Томсон…

Тем временем Норман Стил смотрит в маленькое окошко специального военного самолета, летящего на сверхзвуковой скорости на высоте 14 000 метров над облачным морем внизу, и позволяет своим мыслям блуждать, где им вздумается. Некоторые из них относятся к Еве Чепмен, а некоторые – к Роуз Кенсингтон…