Норман Стил сидит перед своим столом в офисе, положив ноги на стол по американскому обычаю, нервно раскачивает кресло взад-вперед и занят чтением утренних газет. Естественно, его особенно интересуют события, связанные с терактом, и реакция его родной страны. Он читает, что США готовятся к нападению на Афганистан. Война может начаться в любой день. Какие еще есть новости? И он читает дальше:

«Терроризм: США предостерегают от поездок

Вашингтон (rpo). Государственный департамент США выпустил срочное предупреждение о недопустимости поездок на Аравийский полуостров. Есть серьезные основания полагать, что в регионе планируются теракты против американцев или американских объектов. Путешественников призывают проявлять осторожность.

Всем американцам, отправляющимся в Саудовскую Аравию, Кувейт, Йемен и другие страны региона, настоятельно рекомендуется соблюдать крайнюю осторожность. В предупреждении Госдепартамента о поездках говорится, что нет четких указаний на характер планируемых атак. Также неизвестно, против какой организации направлены угрозы. В конце июня все американские войска в Персидском заливе были приведены в состояние повышенной готовности после получения достоверного предупреждения о готовящемся нападении со стороны организации предполагаемого главного террориста Усамы бен Ладена. Всем военным кораблям было приказано покинуть гавани, чтобы защитить их от нападений. Кроме того, были отменены почти все регулярные рейсы ВВС. 25 июня исполнилось пять лет со дня кровавого теракта на американской военной базе в Саудовской Аравии, в результате которого погибли 19 американцев и несколько сотен человек получили ранения. В связи с этой годовщиной американские следователи опасались новых терактов. По сообщениям американских СМИ, посольство США в Йемене едва избежало террористической атаки в середине июня. В октябре прошлого года в результате террористической атаки на американский корабль USS Cole в гавани столицы страны Адена погибло 17 солдат».

А потом, он читает следующую статью:

«Президент США Буш говорит о «второй волне терроризма». В США в качестве меры предосторожности медицинские работники проходят вакцинацию от оспы. Тем временем в мэрию Нью-Йорка было доставлено письмо, содержащее возбудителей сибирской язвы.

Вашингтон – Десятки людей получили прививки для предотвращения эпидемии оспы, объявили Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC). Врачи также информируют о заболеваниях. По данным New York Times, число привитых составляет 140 человек. «Вы вакцинируете так называемых «первых лиц», людей, которым предстоит пройти диагностику, изолировать (возбудителя) и ввести карантин», – заявил глава Национального института аллергии и инфекционных заболеваний Энтони Фаучи в интервью американской телекомпании CBS. По словам представителей Центра по контролю и профилактике заболеваний, программа вакцинации населения не планируется. Высококонтагиозная оспа считается ликвидированной с конца 1970-х годов. Известно, что запасы вируса существуют в США и России. Однако спецслужбы подозревают, что запасы есть также в Ираке и Северной Корее. После недавних случаев заболевания сибирской язвой в США возникли опасения по поводу использования оспы в качестве биооружия».

Норман меняет газету и берет «Дейли Геральд». Прочитав ежедневные новости, он приостанавливает чтение, задавая себе вопрос – что это значит?

– Томми! Томми!

– Да, Норман? В чем дело?

Когда Томми глядит своего друга, он не предполагает ничего хорошего. Лицо Нормана – одна сплошная маска гнева, брови нахмурены, глаза сужены.

Норман говорит звенящим голосом:

– Прав не ты, и не ты вместе с с Уайлдерами, а я! Читай, пожалуйста! Боюсь, я не ошибся!

Томми Шелтер с изумлением читает:

«По нашим сведениям мистер Джордж Винтер, один из самых известных людей в Сити, и мисс Ева Чепмен скоро официально обручатся. Мисс Чепмен – журналистка, уже некоторое время работающая в Лондоне. Не только благодаря своей профессии, но и природному обаянию, милая американка завоевала симпатии всех, кто имел честь с ней познакомиться. Став женой мистера Джорджа Винтера, она, несомненно, сделает свой дом и его дом одним из центров светской жизни столицы».

– И что теперь? – с усмешкой спрашивает Норман, сердито хлопнув газету на стол. – Кто прав?

Томми трясет головой, как мокрый пудель, и говорит в недоумении:

– Я просто не понимаю! Это слишком с ее стороны!

Норман жестко смеется: – Ей, наверное, и не надо было так далеко заходить, она, наверное, была совсем рядом! Ты позволил ей водить тебя за нос. Винтер – мультимиллионер. Теперь мне все ясно: Ева продалась, продалась со всеми потрохами!

Томми горячо протестует:

– Ева Чепмен не продается! Я не верю, что эта новость правдива. Ты же сам журналист и знаешь, как могут появляться подобные «утки»!

Однако, Нормана переубедить нелегко, ведь он уверен, что такую важную социальную новость нельзя выдумать просто так. А как опытный журналист, он знает одно: где дым, там и огонь. Поэтому он насмешливо заявляет:

– Продает ли женщина или девушка себя законно или незаконно, в моих глазах остается неизменным. В любом случае, продажность – это самое низкое, до чего может опуститься женщина.

Томми не сдается, встает на сторону Евы и опровергает:

– Это именно то, что ты должен учесть. Именно это и говорит против достоверности заметки! Кто знает, что происходит? Ты должен знать Еву так хорошо, что все это должно быть абсурдом! В этой истории что-то не так!

– А почему нет?

– Я могу понять твое волнение и разочарование, Норман. Но я не могу тебе этого объяснить. Все, что подсказывает мне инстинкт, что тут что-то не так. Это не может быть правильным! Для этого я слишком хорошо знаю Еву. И ты должен полностью доверять ей!

Норман рывком встает.

– В чем дело? Куда ты прешь?

– Прочь из этих помещений – по крайней мере, на сегодня. Сейчас мне кажется, что потолок падает мне на голову! Если возникнет что-то особенное, вы можете связаться со мной по мобильному или с леди Кенсингтон. – И вот Норман уже в дверях и уходит.

Норман как обезумевший гонит свою машину к Роуз. Она дома и с радостным изумлением лично встречает его у входа.

– Очень мило с твоей стороны, что ты пришел ко мне сегодня так рано! – говорит она. – Что привело тебя ко мне в гости? – Затем она видит его жесткое, угловатое лицо, узкие поджатые губы и энергично вздернутый подбородок. Она его спрашивает с тревогой: – Что случилось? Ты такой серьезный! Случилось что-то неприятное?

– И так можно сказать, – отрывисто отвечает он.

– Ну, заходи пока, садись и выпей со мной чашку чая. Можешь и что-нибудь покрепче. И расскажи мне, что тебя огорчает.

Она проводит его в гостиную, усаживает его в кресло, достает из шкафа вторую чашку и бутылку коньяка, на всякий случай, подает ему чай, сливки и сахар, а потом устраивается на своем диване.

Извиняющимся мягким голосом она произносит:

– Знала бы я заранее, что ты приедешь, я бы оделась поприличнее. Но как бы то ни было, тебе придется довольствоваться тем, что есть.

Она говорит это без всякого кокетства. На ней надетое на голое тело мягкое струящееся кимоно из черного шелка, украшенное нежной бледно-голубой японской вышивкой, которое ласкает ее безупречную, женственную, стройную фигуру и, прежде всего, ясно обрисовывает ее полную, идеально сформированную грудь и слегка выступающие соски. Если бы она ожидала мужчину, которого хотела вывести из себя, то вряд ли смогла бы одеться более изысканно.

Но она не намерена выводить Нормана из себя. Если у него возникнет соблазн потерять голову при виде ее, что вполне объяснимо, но сомнительно в его нынешнем состоянии, то ее слов будет вполне достаточно, чтобы довести его до конца.

– Так вот как ты выглядишь, когда у тебя плохое настроение. – Она смеется, но тут же ободряюще добавляет: – Но ты так стараешься это скрыть. А теперь, пожалуйста, говори, Норман. Очевидно, именно поэтому ты пришел ко мне.

Вместо ответа, Норман достает из внутреннего кармана своего твидового пиджака газету «Дейли геральд» и дает ей прочитать новость о предстоящей помолвке Евы и Винтера. Она читает, но, похоже, остается равнодушной.

– Что ты думаешь? – нетерпеливо спрашивает он через некоторое время. – Разве это не возмутительно?

– Почему? Тебя это все еще трогает? – спрашивает она, внимательно наблюдая за ним.

– Конечно, задевает! – говорит он. – Очень сильно!

Она слегка удивлена:

– Ого!

Норману кажется, что он слышит что-то вроде легкой ревности, вызванной этим простым «ого», и он пытается отвлечься от своих истинных чувств, успокаивающе говоря:

– Ну да. Понять это надо правильно. В конце концов, она была одной из моих самых близких коллег и пользовалась моим полным доверием. А тут, как назло, этот Винтер, с которым я в ссоре. Так что понятно, что подобные новости меня расстраивают! Теперь ее предательство выглядит совершеннр законченным!

– Конечно, Норман, – признает она.

Она чувствует легкую боль, и с изумлением понимает, что та быстро стихает. Тонкий женский инстинкт не обманывает ее и на этот раз, и ей кажется, что она с внезапной ясностью узнает его истинные чувства. Как сладко он пытается обмануть ее и себя в том, что в глубине души он любит не ее, а все же эту Еву, о реальной или мнимой помолвке которой он говорил так возмущенно и с оттенком ненависти.

– Чего-то подобного следовало ожидать, – не без горечи замечает Роуз в итоге, после того как Норман наконец замолкает.

– Нет, Роуз! – возражает он, все еще взволнованный. – Меня мало утешает, что она водила за нос не только меня, но и Томми Шелтера, и Уайлдеров. Кстати, твоя предполагаемая горничная Джесси на самом деле мисс Джессика Уайлдер, а Салли даже не подозревала о ее намерении подглядывать за тобой.

– Я знаю. Салли постоянно твердила мне об этом, и я ей верю. Но почему мисс Чепмен водила за нос тебя, мистера Шелтера, Джессику и ее брата?

Норман сообщает, что накануне вечером он был с Томми у Джека и Джессики Уайлдеров и что он там услышал.

– А теперь вот это. – Он многозначительно указывает на газету.

– Томми не хочет верить, что новость правдива, – заканчивает он свой доклад. – Он был ошеломлен и не мог поверить в это.

Роуз делает серьезное и задумчивое лицо. Она знает стратегический ход мыслей Джорджа Винтера и поэтому высказывает свои подозрения:

– Возможно, мисс Чепмен будет не менее поражена, когда узнает о своей помолвке. Можно предположить, что Винтер запустил эту новость не только в качестве пробного шара, но и с хорошо просчитанным намерением сделать разрыв между тобой и Евой Чепмен окончательным и непоправимым.

– Хм. И что он с этого поимеет?

Роуз не отвечает на его вопрос напрямую и продолжает свои размышления:

– Однако мне неясно, какой личный интерес должен быть у Винтера к ней. Он знаком с ней совсем недолго, и, мне кажется, не только маловероятно, но даже совершенно невозможно, чтобы такой человек, как Джордж Винтер, так быстро и, главное, так основательно влюбился, а потом еще и задумался о женитьбе, тем более что у него уже давно есть любовница, которую я хорошо знаю. Все это ему не подходит.

– В этой области все возможно, Роуз, – сухо замечает Норман.

– В этом отношении ты прав, она улыбается. – Смотри просто на нас с тобой!

Он вспоминает о ее любви, идет к ней и садится на диван. Он берет ее руку, целует ее и говорит, как бы умоляя:

– Роуз…

Через мгновение она забирает свою руку у него, тихо и почти по-матерински поглаживая Нормана по волосам. Через некоторое время она останавливается и говорит, устремив затуманенный взгляд вдаль:

– Мы пили любовь из одной и той же чаши, Норман. Возможно, каждому из нас суждено пить из разных чаш.

Норман тихо произносит, переполненный своими сиюминутными чувствами:

– Роуз. То, что ты предлагаешь – возможно ли это? Я вижу тебя, я обнимаю тебя и не могу отпустить тебя, ты…

Она с любовью отстраняется от него:

– Это не нам решить, а судьбе или Богу, если хочешь. Не будем сейчас об этом. Я знаю только одно: ты по-прежнему любишь Еву. Я это чувствую. У нас, женщин, есть антенна для этого, что и вам, мужчинам, пожелать бы. Но этот разговор особенно раскрыл мне ее. Я хочу, чтобы ты был счастлив с ней.

Она указывает рукой на окно, легонько сжимает его руку, которая не хочет отпускать ее:

– Видишь? На улице светит солнце, и было бы грешно не насладиться его светом. Давай, выйдем на террасу, пожалуйста. Я быстро переоденусь, а потом присоединюсь к тебе. Если будешь мил и любезен, то можешь остаться на обед, а вечером мы отправимся к лорду Шервуду. Я сделаю себя особенно красивой для тебя, Норман. ты доволен? А теперь я пойду переоденусь, а ты иди прямо на террасу.

Он смущенно смотрит на нее, и ему приходится сглотнуть, настолько соблазнительной кажется ему ее внешность, что он понимает это только сейчас, и говорит:

– Тебе не надо наводить красоту, ты и так очень красива. Какая ты милая и хорошая, Роуз.

– Да нет, Норман! – отвечает она, когда он поворачивается к двери. И уже на выходе он слышит ее голос с тихим продолжением: – Я не хороша. Я просто стараюсь не быть плохой.

Когда она остается одна, ее взгляд падает на фотографию в серебряной раме, которая привлекла внимание Нормана в ходе его первого визита. Размышляя, она подходит ближе, останавливается перед ней и говорит, словно обращаясь к живому человеку: – Три года, Фредерик. Три безнадежных года моя душа ждала тебя, целых три года – напрасно. Разве я недостойна, чтобы ты перепрыгнул через все препятствия, как на этой картине?

И она распахивает свое кимоно, сбрасывает его и предстает обнаженной, как Афродита, богиня любви:

– Неужели все это пустяки, Фредерик? Что случилось с нашей любовью? Я была готова отдать тебе все! Разве этого было мало для тебя?

Ни один голос не отвечает. Ее окружает тишина. Она берет себя в руки, идет в соседнюю гардеробную, надевает легкое летнее платье и выходит на террасу, где ее ждет Норман Стил.