Несмотря на то, что в эту ночь он спал ужасно плохо, на этот раз без снотворного. Не смотря на это, в следующее утро Норман уже рано был в своем офисе. Войдя в кабинет Томми, он, коротко поздоровавшись, прошел мимо него.

– Доброе утро, – отвечает Томми. – Что с тобой сегодня?

– Ничего. – ворчит Норман. – Будь так добр, пришли Еву, как только она придет. Или она уже здесь?

– Да. И она в твоем кабинете.

– Тогда пойдем со мной, – ворчливо говорит Норман. – Я хочу, чтобы ты был рядом, когда я буду с ней разговаривать.

– Ты похож на святого инквизитора. Что ты задумал? – ворчит Томми в ответ.

Но Норман не дает никаких объяснений и уже направляется к двери. Томми Шелтер едва успевает поспеть за Норманом, когда тот спешит впереди него в свой кабинет. Еве достаточно первого взгляда на разгневанного мужчину, чтобы сразу же занять четкую и твердую оборонительную позицию внутри себя, под защитой которой ничто не сможет ее расстроить.

– Доброе утро, Норман, – говорит она приветливо, но с некоторым предостережением, не подавая ему руки.

Он так взволнован, что не замечает этого, садится за свой стол в совершенно официальной манере и резко спрашивает:

– Как ты умудряешься общаться с Джорджем Винтером за моей спиной?

– Что это за вопрос? Я взрослая и свободная женщина. И что вы имеете в виду – за вашей спиной? – насмешливо спрашивает она и тут же добавляет: – Встречный вопрос: а каковы ваши связи с леди Кенсингтон за моей спиной?

– Это совсем другое дело. Это никого не касается! Но я своими глазами видел, как ты вошла в кабинет мистера Винтера!

– Ага! Ты за мной шпионишь! И у тебя зоркие глаза, Норман, – иронизирует она. – Да, я действительно была в его кабинете вчера вечером. Тебя, конечно, интересует, что я там делала?

– Можешь больше не рассказывать. Я и так знаю, – отвечает он, расстроившись еще больше.

Ее спокойный тон и эта явная усмешка почти доводят его до белого каления и вызывают прилив к голове, когда он слышит, как она говорит:

– Всегда восхищалась твоей выше среднего сообразительностью, или у тебя есть стукач в офисе, который сообщил тебе о содержании нашего разговора?

Норман теперь едва пытается скрыть свое отвращение и продолжает сердито, не обращая внимания на ее слова:

– Мало того, что ты шпионишь за мной, так заставляешь следить еще и чужих! Даже не пытайся отрицать это! У меня есть доказательства! Теперь я все понимаю!

Ева возмущается тоже:

– Что ты понимаешь вообще, дорогой мой?

Норман вскакивает с кресла, дважды проходит по комнате, останавливается, резко оборачивается и пристально смотрит на нее:

– Что ты лжива, неискренна и саботируешь мои намерения. А я-то по глупости сначала поверил, что это всего лишь что-то вроде ревности!

Ева тоже встает, поправляет платье и смотрит Норману в лицо с насмешливой улыбкой на губах:

– Возможно, здесь действительно замешана ревность к леди Кенсингтон…

– Нет, моя дорогая Ева! – горько усмехается Норман. – Твой визит к Винтеру ясно показывает, что это было не так, это мне совершенно ясно!

– А разве у тебя в тот раз не было ли примешано немного ревности? – отвечает она тем же тоном, что и раньше. – Вопреки твоим отношениям с леди Кенсингтон?

Норман резко останавливается и протестует:

– У меня нет никаких отношений с леди Кенсингтон, как ты так необычно сдержанно утверждаешь! Кроме того, не может быть и речи о том, чтобы я ревновал.

Ева улыбается уверенно:

– Рада за тебя. Лучше спится, когда нет ревности. В конце концов, ревность – это всего лишь неудобный комплекс неполноценности. Но чтобы ответить на вопрос, о котором ты не хочешь говорить или не хочешь его признавать, хочу тебе сказать, что у меня были веские причины посетить господина Винтера. Найджел был здесь недавно и хотел тебе предложить связаться с Винтером. Но тебя не было на месте, как это часто бывает в последнее время.

– Тогда ты могла бы мне об этом сообщить. – замечает он, постепенно успокаиваясь.

Она отвечает, снова жаля:

– Отсутствующим нечего сообщать. В последнее время тебя, в основном, нет в кабинете. Даже несмотря на то, что на дворе почти наступает конец света, а последние теракты дают Америке повод рано или поздно нанести ответный удар по Афганистану. У меня сложилось впечатление, что ты уже вступил в частную жизнь лучшего общества. Но если говорить серьезно, то, учитывая нынешнюю политическую ситуацию, ты, очевидно, озабочен лишь тем, как публично осудить поставки американского оружия, не считая, что в настоящий момент подвергать сомнению общественный имидж Америки не слишком уместно. Но все это сейчас не имеет никакого значения. Для тебя, конечно, сейчас самое время играть героя и быть любовным интересом! Какие выводы ты собираешься сделать из всех этих событий?

Теперь в разговор вмешивается Томми, который до сих пор молча наблюдал за всем происходящим:

– Я думаю, Ева, что вам следует поговорить об этом более открыто. Тогда Норман поймет…

– Я полностью все понял! – резко отвечает Норман. Его удивляют четкие высказывания Евы. Она была права почти по всем пунктам. К сожалению. И это его особенно расстраивает. Прежде всего у него возникает ощущение, что он потерял свое лицо, особенно перед своим другом Томми, и это еще больше его злит.

– Ева, так вот как, ты отказываешься объединиться со мной? Тогда здесь больше не о чем говорить. Все ясно!

Серьезно и на этот раз без насмешки Ева соглашается:

– Норман прав. Я тоже больше не вижу способа поговорить с ним. Мне ничего не остается, как пустить все на самотек и ждать, пока он не одумается и не изменит своего нынешнего мнения обо мне. В конце концов, это означало бы подвергать тебя, Томми, опасности – значит оказать тебе плохую службу.

– Ну что ж, – отвечает Норман с холодной вежливостью.

А в адрес Томми, который снова хочет что-то сказать, он бросает: – Не трудись, Томми. Все так и останется. Я точно знаю, чего хочу.

Норман, который уже собирался уходить, задумался, остановился и, обернувшись к Еве, жестко сказал:

– Давайте не будем говорить о том, что может касаться нас лично, Ева. Вы должны понимать, что в данных обстоятельствах дальнейшее сотрудничество между нами невозможно.

– Я не могу этого отрицать, потому что вижу то же самое, – холодно и спокойно отвечает она.

– Поэтому я бы хотел, чтобы ты ушла в отставку.

– Я не собираюсь уходить в отставку, Норман.

– Тогда…

Она прерывает его:

– Я придаю большое значение тому, чтобы меня уволили. Я хотела бы попросить тебя рекомендовать главному редактору «Чикаго Ньюс» мое увольнение с соответствующими доказательствами на основании того, что ты так тонко назвал шпионажем.

Норман раздраженно смотрит на нее и почти недоверчиво спрашивает: – Разве ты намерена совершить моральное самоубийство?

– Вовсе нет, – спокойно отвечает она. – Если ты не против, я возьму отпуск, пока не решится вопрос с «Чикаго Ньюс». Таким образом, ты будешь защищен от любого саботажа твоей работы с моей стороны. Что-нибудь еще?

Его лицо словно окаменело, когда он сказал:

– Я не знаю, что мы можем еще сказать друг другу.

Она серьезно смотрит на него с явным пренебрежением:

– Я совершенно согласна с тобой, Норман. Я была бы рада, если бы ты набрался смелости и в какой-то момент предоставил мне право на собственное мнение. – Она продолжает несколько мягче: – Однако я надеюсь, что наша прежняя дружба не превратится в неоправданную ненависть: Мое личное отношение к тебе остается неизменным.

Норман чувствует легкое смущение, ведь он не хотел, чтобы все так обострилось. Вечно эта проклятая борьба за власть между полами! Теперь он пытается уступить и заявляет:

– Может, Томми все-таки прав, когда говорит…

Но Ева остается непреклонной и прерывает его:

– Погоди, Норман, – серьезно продолжает она. – Недоверие все равно останется. Давай оставим все, как мы решили. Было бы хорошо, если бы ты хотя бы пожал мне руку на прощание.

Он пожимает ей руку. Однако в этом жесте нет ничего примирительного, напротив, он свидетельствует об окончательном разрыве. Ева чувствует то же самое, что и Норман.

– До свидания, Норман. Что бы ни случилось, ты можешь быть удивлен, но будь уверен, что я никогда не действовала вопреки твоим интересам. Это касается и будущего, – искренне говорит она.

– Я не понимаю… – начинает он.

Она смотрит на него с грустью:

– Возможно, настанет день, когда ты поймешь. Итак, еще раз. Прощай, Норман.

Норман держит ее руку в своей на мгновение дольше, чем обычно. Не так он представлял себе прощание с ней. Его вдруг одолевает необъяснимая пустота. Но что было сказано, то было сказано, и этого уже не исправить. Он отвечает со смущенным выражением лица:

– До свидания, Ева. Мне очень жаль.

Когда она вышла из комнаты, Норман обращается к своему другу:

– Что ты скажешь на все это?

– Это тебе лучше знать, что делаешь. Сейчас я не хочу ничего говорить, – отвечает Томми Шелтер, нахмурившись, с мрачным лицом.

– Почему нет?

Томми берет сигарету, зажигает ее, делает глубокую затяжку, выдыхает в неподвижный воздух маленькие колечки дыма, давая себе возможность за это время обдумать ситуацию, и спокойно отвечает:

– Мой дорогой Норман. Мы с тобой всегда были единым целым, чье взаимное доверие ничто не могло поколебать, пока ты не привязался к этой леди Кенсингтон. Возможно, тебе будет интересно узнать, что у нее неплохие отношения с Винтером.

Норман горько усмехается:

– Черт возьми, я давно это знаю. Роуз сама мне сказала об этом. Более того, она открыто и честно призналась мне, что получила от него указание заставить меня влюбиться, а потом передумать. Но после того, как она узнала меня получше, она больше не хочет принимать участие в игре Винтера. Напротив, она позволит Винтеру упасть в яму, которую он вырыл для меня.

– И ты в это веришь? – с сомнением бормочет Томми.

– Да, – отвечает Норман. – Сейчас у меня гораздо больше оснований верить ей, чем Еве.

Томми Шелтер идет к окну, некоторое время молча смотрит на улицу и думает. Затем он снова оборачивается.

– У тебя сегодня свидание?

– Нет. Если хочешь, мы можем провести вечер вместе. Все равно в последнее время мы редко видимся.

– Тогда у меня есть предложение. Я заеду за тобой около семи вечера и отвезу тебя на встречу с друзьями, с которыми тебе будет полезно познакомиться.

– Что это за друзья? – недоверчиво спрашивает Норман.

– Увидишь потом. Дай удивить тебя, – уклоняется Томми. – Ты должен отправиться туда с открытым сердцем. Все остальное уложится.

Норман переспрашивает:

– Почему ты такой скрытный? Ты вызываешь у меня любопытство. Скажи мне, кто они такие?

Томми улыбается и говорит, не раскрывая имени: – Кроме всего прочего, ты познакомишься с девушкой, которую я тайно люблю. Она может подозревать об этом, но пока не знает.

На мгновение Норман выкинул из головы спор с Евой. Перспектива встречи с женщиной, которую обожает его друг, отвлекает его от проблем. Он расслабленно улыбается, говоря:

– На твоем месте, Томми, я ей сказал бы об этом. Теперь я рад вдвойне.

– Тем лучше, Норман.