Тася

Мне кажется, что я вижу его впервые. В тот вечер, когда я стала свидетельницей пошлой сцены. Вернуться бы назад в прошлое, пробежать мимо, не открывать дверь в свое мучительное завтра.

Хмурый и мрачный. Смотрит на меня в упор. На жалкую хромоножку.

Проклятый гипс.

Проклятая нога.

Проклятый Ладыгин.

Резко увожу взгляд. Пусть он последует моему примеру. Пожалуйста. Не знаю, сколько проходит времени. Минута? Час? Или быть может часы моей жизни вовсе остановились?

Замирает за спиной. Мне надо отойти от него. Сдвинуться хотя бы на миллиметр. Не могу даже пошевелиться. Я такая беспомощная. Рядом с ним у меня вообще ничего не получится.

Затылком чувствую тяжелое дыхание. Колючее.

Мне кажется, что он меня обнимет. Утешит. Я ведь заслуживаю утешения. Хотя бы мимолетного. Ничего не происходит. Горячие сильные руки не берут в сладкий плен.

Я столько раз представляла наш встречу. Придумывала диалоги, прокручивала в голове вопросы.

Я люблю его. Люблю его сейчас… Всегда люблю.

Сердце успевает сделать остановку, стоит ему упереться ладонями в столешницу, он словно в капкан ловит.

Мне очень хочется надеяться, что Громов меня услышит.

«Нам надо поговорить» – наверное, с таких слов начинается этап примирения. И мне нужно это сделать. Сказать. Выйти из оцепенения. Рассказать о том, как жестоко со мной поступила мама, о том, что я не спала с Ладыгиным.

Мозг выдает очередную судорогу. Слова комом забиваются в горле. Я словно под гипнозом с ним. Хватаюсь трясущимися пальцами за край стола, удерживаю равновесие. Только бы не упасть.

Кажется, я окончательно себя потеряла.

Никчемная, дрожащая, покалеченная.

– Привет, – не верю, что смогла.

Пауза. Глубокая и душная. Долгая. Тягучая, что кажется, я сейчас лишусь чувств.

Ненавистные деревяшки с грохотом падают на плитку. Одним движением Громов оставляет меня без средств передвижения. Швыряет с присущей ему злобой в момент ярости.

Ногу простреливает боль, отдающая до позвоночника.

– Ты была права, – шепчет над ухом, – у нас с тобой ничего бы не получилось. Ты такая же, как и твоя мамаша. Лживая. Грязная.

Едва держусь. Пришел меня добить. Ему мало того, что со мной произошло.

– Зачем ты пришел сюда? – спрашиваю я.

– Что же ты за сука такая? Со всеми успела потрахаться? – теснит меня к столу. Больно упираюсь животом.

Лучше бы дал пощечину. Не могу разлепить губы и возразить. Кожа покрывается испариной. В глазах щиплет.

– Пожалуйста.. ты должен меня выслушать. Прошу тебя. Я…я всё расскажу… только послушай.

Несколько секунд мы молчим. Не успеваю ничего понять, он разворачивает и встряхивает как тряпичную куклу.

– Твой любовник был груб с тобой? – усаживает на стол, брезгливо смотрит на больную ногу.

– Ты не понимаешь. Мама… она поступила мерзко и подло.

Я вздрагиваю, рвано вдыхаю горький воздух, не могу поднять взгляд. Ничего рядом с ним не могу сделать.

– Мне это неинтересно, – грубо затыкает. Его слова подобно удару. Бьют беспощадно. Мои глаза заполняются влагой. Жду, когда первая капля предательски упадет вниз. Это ведь неизбежно.

Он ненавидит меня, потому что я люблю.

-Пожалуйста, не будь таким жестоким, – замолкаю неожиданно.

Кому и что я пытаюсь доказать? Какую правду стараюсь донести до Громова?

– Ты охренела в конец?! Не приплетай свою мамашу! Сука! Я звонил тебе всю ночь. А ты… ты трахалась с этим гандоном. Правда в том, что ты предала меня, наше будущее. Ты всё разрушила. Ты…ты…

– Скажи! Скажи, кто я?

Облегченно выдыхаю, когда он отходит на несколько шагов, отшвыривая ногой костыли.

Бессмысленный разговор. Ничего не изменится. Ничего.

Еще одно мучительное слово.

Мы чужие.

Напряжение растет. Импульсы зашкаливают.

Воспоминания о прежнем Громове бесконтрольно всплывают в сознании. Убиваю их. Безжалостно опускаю на самое дно. Не помогает. Всё чувства возрождаются, они не собираются исчезать.

– А ты? Скажи, где был ты? Почему не приехал? У тебя была возможность убедиться в моей правде. Увидеть все своими глазами. Но ты.. ты.

– Я бы с той, которая никогда не предаст. С той, которая меня по-настоящему любит. Дрянь! Лживая дрянь!

Я вижу, что ему тоже больно, но почему он отгораживается.

Его взгляд… он меня пугает.

– Чего тебе не хватало в наших отношениях? Или я был прав? Тебе не терпелось заиметь богатого папика? Делала вид, что любишь меня. Зачем, сука, ты мне врала с самого начала? Зачем клялась быть только моей?

Голос срывается, хрипит.

– Ты мне противен. Физически, – я больше так не могу.

Я не знаю, что говорить. Как достучаться. Не знаю!

Говорю – не слышит.

Прошу- не простит.

– Да, я спала с Ладыгиным!

Хочется разрыдаться. Никогда не умела врать, а тут решаюсь на самую откровенную ложь в своей жизни. Пусть впитывает в себя эту правду. Если он такой. Пусть так и будет. Только бы забыть.

– Легче? Тебе легче от такой правды? Доволен? Ты просто бесишься, потому что ты не первый. Потому что я посмела тебе отказать. Смирись! Я тебя …. – договорить не получается. – Ты меня никогда не любил. Все, что тебе нужно было от меня – секс.

Воздух трещит от напряжения. Дрожу от его гневного взгляда, не могу остановиться.

– Я ведь просил тебя съехать. Теперь понятно, почему ты оттягивал этот момент. За что продалась? Тачка? Хата?

Продолжает ранить меня. С каждым словом глубже и больнее.

– Как ты с этим будешь жить? С мерзкой ложью. Неужели оно того стоило? Тебя нельзя любить! Тебя можно только презирать. Я думал ты …. как же жестоко я в тебе ошибся. Разве ты не видела, что ..– прикрывает глаза.

– Продолжай, – прошу тихо.

– Скажи, что ты меня ненавидишь. Скажи, сука, что ты меня ненавидишь. Ну же давай, незабудка. Скажи!

У меня будто случается внезапная остановка сердца. Тупая боль нарастает, перемещается от груди к позвоночнику, расползается по всему организму.

Не отвечаю.

– Молчишь! Почему ты молчишь? Мать твою… блядь, скажи, как ты меня ненавидишь.

Скажи! Скажи! Скажи!

– Люблю. Тебя люблю.

– Ненавижу! Ненавижу тебя, – кричит на меня. – Я тебя не люблю! Никогда не любил, – не смотрит в мои глаза, словно не со мной разговаривает. – Забудь всё, что между нами было. Исчезни из моей жизни. Навсегда.

Это отрезвляет. Зачем продолжать? Зачем мучать друг друга? Устала захлебываться своей любовью. Устала глотать боль, сжиматься до судорог, до спазмов.

Любовь больше ничего не значит.

Всё рушится.

– Верь, во что хочешь. Ты ослеп от ненависти ко мне.

Ничего не отвечает. Делает несколько шагов. А потом разворачивается и уходит.

Люблю тебя. Люблю.

Будь счастливее меня!

В голове нарастает оглушительный гул.

Теперь все в прошлом.

Вдыхала любовь – выдыхаю боль.