Внимание! мат!

Гром

Вдыхаю спертый больничный запах.

«Остановка сердца».

Осмыслить ничего не успеваю.

Повторяю, снова и снова «Остановка сердца».

От безысходности нутро на куски рвет.

Сбиваю кулаки о чертову стену, сотрясаю криком пространство.

Вернись ко мне, Вера.

Вернись.

Никогда не чувствовал себя настолько бессильным.

Сдохнуть готов, только бы вернуть ее к жизни.

Как жаль, что боль не способна убивать.

Не знаю, на каких скоростях добираюсь до больницы. Ни хрена не понимаю. По дороге звоню незабудке. Молчит. Умышленно меня игнорит. На Тасю совсем не похоже. Стоит лишь нажать кнопку «вызов», она тут же лепечет в трубку.

Милаха моя.

Хрипло выдыхаю серый дым. Курю одну за другой. Вглядываюсь в угрюмую ночь.

Планировал провести выходные вместе, поставить Тасю на лыжи. Мечтал свалить на три дня.

Набираю … набираю. Выключен или вне зоны доступа. Звоню охраннику отца. С ним вроде как нормальные отношения. Но и Зимин падла игнорит меня. В доме будто все вымерли.

Умоляю ее поднять трубку и ответить. Молчит. Отправляю сообщение за сообщением. Не оставляю в покое.

Меряю коридор шагами, который мне кажется бесконечно длинным.

Дверь открывается.

Внутри все резко обваливается вниз.

Волна страха, которая поднимается из груди, едва не рвет на куски. Нутро горит.

В воспаленном мозгу пульсирует удушающая мысль.

Веры больше нет.

– Остановка сердца, – тараторит врач. – Необходимо провести ряд обследований.

Шумно и часто дышу, стараясь понять смысл слов, уловить фразы. Контроль слетает. Все рычаги здравого смысла срываются.

– Я хочу ее видеть, – кричу. – Я хочу видеть Веру. По телу пробегает напряженная ледяная дрожь. Горло сжимается от спазмов. Хриплю, но не могу остановиться. Кричу. Это похоже на ад, в который я медленно спускаюсь. Каждый гребаный день преодолеваю новую ступень.

– Вера…. – ору в пустоту. Сознание плывет. Ничего не понимаю. Плечи опадают. Голова опускается. Падаю на колени. Охреневаю от боли. Думал, что смогу стерпеть. Но, сука, это уже выше моих сил.

Вера … Вера… Вера…

– Успокойся. Приди в себя. Работает бригада врачей. С ней все будет в порядке. Посещения пока запрещены. Жди.

– Вы можете пересадить ей сердце? Я готов лечь под нож. Хоть сейчас. Слышите меня? Вырежете мое сердце!

– Тебе надо отдохнуть, – тяжело вздыхает. Протягивает пластиковый стаканчик с кофе. – Ты же понимаешь, что с твоей мамой не все так просто. Если бы проблема была только в сердце…

Если бы….

Впадаю в бесконечную агонию.

Вернись мама…

Вернись…

Боль спираль за спиралью наматывает круги внутри меня, расползается уродливой массой. Но к сожалению, не убивает.

Делаю еще несколько попыток дозвониться до Абрамовой.

Пытаюсь нормализовать дыхание и успокоиться.

Врач возвращается под утро. Измотанный, с неизменной маской на лице.

– Можешь пройти к ней, – всё, что сейчас нужно.

Когда вижу удручающую картину, из глаз едва не срывается жгучая вода.

Она жива.

Вера жива.

– Люблю тебя, – сплетаю наши пальцы. Сердце сходу срывается с привычного ритма. Медленно выдыхаю и целую ее руки.

Хочу услышать твой голос. Очень хочу.

Я начинаю его забывать.

Завожу тачку и мчусь домой. От мыслей отвлекает телефонный звонок. Зимин. Очухался. И это после хреновой тучи пропущенных.

Я слышу, что он говорит. Забываю, где нахожусь. Что-то внутри лопается и разливается ядовитой кислотой. Мозг упорно подсовывает картинки того, что Ладыгин и Тася.

Моя незабудка. Твою ж мать…

Не могу сосредоточиться на дороге. Гоню как ненормальный.

Абрамова провела эту ночь…. Запрещаю думать. Но стоит представить.

Меня штормит. Пиздец, как выворачивает. Шум в ушах нарастает.

Едва вписываюсь в поворот и выруливаю во двор.

Дверь открывает кобра. Мачеха как всегда рада меня видеть. В доме тишина. Она такая гнетущая, разбавляется лишь болтовнёй лживой суки. Дрянь взрывает мозг. Поливает грязью собственного ребенка.

Не верю.

Открываю дверь, а там….

Жизнь меня решила доконать!

Голова трещит, раскалывается.

Мир трещит.

Ноги перед ублюдком раздвинула.

Гребаная сводная.

Гандон лыбится. Смотрит на нее и лыбится. Счастливый. Сука! Он счастливый.

Стою рядом, а самого ведет.

Влюбился, блядь! Поверил, а ей похрен на меня.

Растоптала.

«Выслушай меня. Всё не так, как ты думаешь».

Что, я, сука, должен слушать?

Что, я, блядь, должен понять?

Не соображаю, когда молочу по роже пидора. Просто сжимаю кулаки и бью. Втаптываю руки вместе с кровью.

Моргаю, хочу убедиться, что все исчезнет.

Думал моя будет, и похуй на всё. Давно решил, что не отпущу. Не трогал. Таскался за ней, таращился и терпел. Каждый раз сдерживался, силой не брал. Незабудка сама призналась, что боится близости со мной. Решил добить ее нежностью.

Просто обнимал. Мне порой было достаточно. Мне было хорошо, когда она рядом. До безумия. Трясло от ее тихого вздоха. Каждый раз тормозил. Задевала отказом мою гордость, мужское начало? Похуй! На всё было похуй. Всё готов был стерпеть.

Душу мою вскрыла.

Повело меня на Абрамовой.

Что же ты сделала? Как ты могла?

Сокрушаюсь от боли.

Убила.

Подыхаю.

Это больше не любовь.

Ненависть. Лютая. Адская.

Остаток дня тупо бухаю, заливаюсь пойлом. И так каждый день. Не сплю. Изредка выползаю из хаты, выплескиваю агрессию в зале. Возвращаюсь домой, напиваюсь, курю.

Врала. Лживая сука. Не любила.

Ничего не исправить.

Все произошедшее так, мать его, мучительно. Она убила мой мир. Абрамовой больше не будет в моей жизни.

Сука! Я так тебя любил. Как же я тебя любил.

Ненавижу тебя! Как же я тебя ненавижу.

Сильнее, чем можно ненавидеть.

Видеть ее не хочу. Не могу. Но какого-то черта еду к Ярому. Ненавижу и смотрю.

Красивая… Какая же ты красивая…

До сумасшествия скучаю.

Продолжаю слушать нелепые оправдания.

Нагнуть ее после всего и оттрахать.

Злоба выворачивает наизнанку.

Гребаное наваждение!

Проклятая одержимость!

Ничего не стоит взять ее. Прямо тут. В чужом доме. У стены.

Шлюха.

Я спала с Ладыгиным!

Позволила прикасаться к себе. Дрянь. Раздвинула перед ним ноги.

Запрещаю думать, как у них там было.

Любовь уже не вернуть.

Несусь со всех ног из дома.

– Ты же любишь ее, дебил, – прилетает жестко от Ярого.

Спасибо, я сам бы не допёр.

Лучший друг! Охуенный родственник!

С ним она тоже или как…

В открытую не говорит. Слабо? Он со мной вообще не разговаривает. Одуреть можно, бывшая девушка и двоюродный брат! Класс!

– Перестань ее преследовать и гнобить. Приди в себя, Громов. Ей и без тебя хреново.

– Уебывай со своей Тасей! Пошли оба на хуй.

– Ты совсем сдурел! Ты же ее убиваешь.

– Я всего мог ожидать, только не того, что ты с ней …

– Ну, давай, договаривай. Можешь еще в табло мне втащить. Ты совсем дурак! Она тебя никогда не простит! Никогда. Пошёл вон!

Я тебя ненавижу, Абрамова!

Но чертова незабудка еще живет во мне.

Моя…моя…моя…

Что мне делать?

Как с этим жить?

Всё, что я хочу – забыть.

Мотаю головой. Надо ставить точку.

Убиваю в себе Абрамову.

Она отныне не моя.

Всегда и во всём первым был. Но, кажется, главный бой проигран. Неравная схватка с любовью.

Мне должно быть похрен. Сука, я, наверное, схожу с ума. Черт знает, что происходит. Завожу тачку и еду.

Первый пункт моего назначения – лечащий врач Абрамовой.

Глава 28

Гром

– Молодой человек, ничем не могу вам помочь, – бубнит мужик. – Это врачебная тайна. Я не имею право ее разглашать.

Перевожу на него бешеный взгляд. Я пытаюсь скрыть свое раздражение, но получается довольно плохо. Врач продолжает держать в руках папку. Это бесит еще сильнее.

– Сколько? – повышаю голос. – Сколько бабла отвалить?

– Я же сказал…

– Мне насрать, на то, что вы сказали. Не стройте из себя дурака! Что с девчонкой? Почему она до сих пор в гипсе? Почему она, сука, хромает?

– Хорошо, – все-таки сдается.

Бросаю на стол несколько увесистых пачек крупных банкнот.

Через несколько минут понимаю, что всё намного серьезнее, чем я мог представить.

Жизнь незабудки сломана.

От одной только мысли, что Тася пережила, какую жгучую и невыносимую боль ей приходится терпеть, сжимаю кулаки. Ублюдочная сука Ладыгин. Так жестоко поступил. Из-за ревности своей загубил девчонку. Покалечил.

– Девочка очень неудачно ударилась. Самый сильный перелом бедра, голени. Чудо, что не убилась. Мы продолжаем лечение, она находится под наблюдением.

Сижу и не могу осмыслить весь этот кошмар.

Зачем мне всё это? Впрягаться в проблемы чертовой сводной сестры. Мысленно осекаю себя. Мы так и не успели стать родственниками. Вразумительного ответа на этот вопрос я дать не могу. Я даже сформулировать вопрос не могу. Тася из головы так и не выходит. Засела намертво. Помню, когда первый раз увидел ее в той каморке, моментом повело. Сложно забыть. Испуганная. Улыбчивая, с характером. Местами дерзкая. Как она сбежала в неизвестность ранним утром. Пугливая, аж смешно. Еле второй встречи дождался. Если бы она не была исключительной, наверное, не ждал. Вспоминаю и опять завожусь.

Врач продолжает перечислять травмы. Объясняет, что Тасе нужна операция. Но, что меня окончательно убивает, невозможность иметь детей. С такими травмами выносить ребенка практически нереально.

Никогда о детях не думал, ничего подобного не планировал. Но, блядь, услышав страшный вердикт, снова всплывают воспоминания и наши совместные мечты. Из меня словно жизнь выкачали.

А как она будет жить с этим?

– Деньги будут, – твердо заявляю я. В голове уже идея. Резкая и неожиданная.

– В нашей стране такие операции не проводят. Самые лучшие специалисты в Германии. Если возникнет необходимость, предоставлю контакты своих коллег.

Я должен быть выше предательства, выше ее измены.

Завожу тачку и отправляюсь к Саульскому. Кир отличный шанс заработать первые бабки.

– Почему так долго? – хнычет белобрысая. – Я успела соскучиться.

Телефон безостановочно вибрирует. Предок порядком достал. Только он не понимает, что я не нуждаюсь в нем. Давно пофигу. С размаха вырубаю трубу, швыряю на панель.

– Что случилось? Кто звонил? – продолжает лезть с вопросами.

– Заткнись, – выдаю чересчур грубо. – Не твое дело.

– Это всё из-за неё? Из –за Абрамовой? Ты до сих пор не можешь ее забыть.

Смотрю на девку, не сразу понимая, какая сила удерживает меня не вышвырнуть ее из тачки на полном ходу. Несколько минут пялюсь. Моргаю и громко выдаю.

– Не надо задавать вопросы. Иначе мне станет похрен на тебя.

Девчонка тут же закрывает рот и обиженно отворачивается к окну. Нихрена она не вставляет. Трахаю ее без особого удовольствия. Просто сливаю животную похоть. Белобрысая всегда на позитиве, улыбается, смотрит на меня с трепетом. Только ведь всё понимает.

Ненавижу Абрамову, до тошноты ненавижу. Но это, блядь, не мешает представлять ее во время секса с блондинкой. В такие моменты мне кажется, что я скоро потухну.

Рубит меня. Ощущение ломки, словно я заядлый наркоман. Чувствую, как нарастает тяжесть в груди. От всего. От этой тупой безвыходной ситуации. Боль как пламя разгорается, выходит из-под контроля.

Смирнова тем временем расстёгивает ширинку и начинает ласкать член губами. Сосёт она умело. Заглатывает глубоко. Торможу и закрываю глаза. Абрамова. Розовые волосы, нелепая стрижка под сопливого пацана. Наваждение. Стараюсь не думать о ней, но у меня перегруз башки. Ничего нового.

Мозг продолжает осознавать – она мне изменила.

Только не вздумай ее прощать.

Кончаю в рот белобрысой без особого кайфа.

– Тебе понравилось? – шепчет, старательно вылизывая член от спермы. – Почему ты всегда молчишь?

– Да, – бросаю безразлично.

Я просто тебя трахаю. Для остального ты кажется, не годишься. Вслух я это не произношу.

Высаживаю ее на ближайшей остановке. Девчонку, это конечно же бесит. Но не в моих правилах отчитываться. Сегодня я хочу держаться подальше от нее.

– А ты? – мямлит.

– У меня тренировка.

– Я хочу с тобой. Можно? Мы так мало времени проводим вместе.

– Вызови такси и езжай домой, – сдерживаюсь.

Если честно, меня мало волнует, где и как она проведет сегодняшний вечер. Все мысли занимает другая.

Выжимаю до максимума и через полчаса торможу у Саульского. Открытая площадка для нелегальных гонок.

Сознание начинает немного проясняться. Кира нахожу в компании двух рыжих девок.

– Гром! – прилетает мне. – Какого … ты тут делаешь?

– Здоров, – бросаю в ответ. – Щас узнаешь.

Саульский скидывает девчонок и устало следует за мной, предупреждая, что у него важные дела перед гонкой. Ухмыляюсь. Знаю я твои дела. Перетрахать всех болельщиц.

– Уверен? – спрашивает. – Тачуха дорогая. Единственная в нашем городе. Не жалко расставаться?

– Нет. Сделай все по-быстрому. Выжми с покупателя максимум. Мне нужны бабки. Много. На остальное насрать.

– Да не вопрос. Для тебя постараюсь. Где тебя вообще носит?

– Дела были, – выдаю беззаботным тоном. А у самого взрыв мозга. За грудиной разгоняется пламя.

Саул знает свое дело. Он дьявол на дорогах. Мы не часто с ним пересекаемся. Кир больше тусуется с Ярым. Даже как –то девчонку одну не могли поделить. Трахали ее на пару. Придурки. Нагибали во всех позах. Кажется, даже на порносайте засветились. Девчонка, собравшись с духом, показала им средний палец и благополучно свалила в Питер. И после всего, Ярый пытается вправить мне мозги. Он всегда перегибает со слабым полом. Не сдерживается. Перечпокал всех в универе. А теперь еще и мою девочку …

Быстро убиваю мерзкую догадку.

«Она хорошая». «Тася мне нравится. Хочу к ней подкатить».

Подкатил называется.

Внутренний голос кричит так, что оглохнуть можно.

– Эй, Гром, – окликает Кир. – Я наберу, как только замаячит покупатель.

– Лады, – возвращаюсь обратно в гребаную реальность.

Вызываю такси и еду к менеджеру.

Мы едва обмениваемся взглядами. Меня не особо волнует настроение Вадика, но то, что оно у него сегодня паршивое, понимаю, как только переступаю порог кабинета.

– Надо поговорить, – бросаю ему с ходу. – Мне нужна помощь.

– А чё так? – недовольно хмурится. – Ты потерялся? Решил все же оторвать задницу от дивана и начистить морду Абашеву?

– Вадик, ты оглох? – окидываю его смертельным взглядом. Впервые мне насрать на всю эту беготню вокруг боя. На одобрительный рев зала, на вложенные бабки спонсоров, на поздравления. К черту всех.

– Окей. Я понял. Выкладывай, – наконец получаю ответ.

– Мне надо избавиться от хаты и всего, что в ней есть. Продать всё. Технику, картины деда, украшения матери. Подчистую избавиться от всего.

– Ты не в курсе, я не риелтор.

– Шагу не ступлю в клетку, – скалюсь. –Ясно?

– И чего ты этим добьешься? На тебя повесят неустойку. Ты не понимаешь степень ответственности.

– Хватит гнуть свою линию, – бросаю ключи от хаты на стол.

Молча выхожу из кабинета. Прикидываю, хватит ли денег. Призовые тоже пущу в дело. А главное надо понять, как преподнести помощь. Может договориться с благотворительным фондом или подкатить к отцу Абрамовой. Отдам бабло, а там пусть сам выкручивается.

В мастерскую приезжаю за полночь. Моя новая хата.

Принимаю душ. Закидываюсь нормальной жрачкой. Сплю всю ночь. Запускаю организм по новой. Три недели, чтобы восстановить форму и, как сказал Вадик, начистить морду Абашеву. Черт, как же быстро летит время.

Тело под контроль, эмоции туда же.

Моим противникам на тренировках крепко достается. Молочу всех без разбора. В какой-то момент кажется, что я теряю контроль. Больше всех достается Никитосу. Хорошо, что жив остался. Очухался. Похоже, что даже тренер в шоке.

Дни пролетают со скоростью урагана, а меня тоска грызет.

Мысль об измене царапает душу.

Голова как в тумане.

Бросаю взгляд на фотографии. Она повсюду. Я как припадочный разглядываю каждую линию ее лица и совершенного тела. И у меня встает. Реально не понимаю, как так получается.

Что ты делаешь со мной, незабудка?

***

Я уверенно ступаю босыми ногами.

Шоу начинается.

Внутри уже кипит адреналин.

Я никогда не чувствовал такой животной ярости. Звериная энергетика так и прет наружу. Со мной впервые такое.

Пока Абашев выходит в зал, всматриваюсь в толпу болельщиков.

Шарю взглядом, пока не натыкаюсь на Абрамову. Снова она. Мой личный сталкер. Зачем пришла?

Красивая, даже с этой нелепой прической.

Я ждал этого дня, незабудка. Думал, что ты будешь рядом. Пожелаешь мне удачи.

Рев на трибунах достигает пика, напрягает перепонки.

Возникает желание слиться со стеной, только бы остаться незамеченным девчонкой.

К черту! В который раз даю себе установку забыть про нее. Пора завязывать с любовью.

Я бодро растираю гладко выбритое лицо.

Музыка становиться тише, а потом вовсе стихает.

– Дамы и господа! Приветствую вас в Спарте! Это главное событие вечера! Мы ждали их. Господи, как же мы долго ждали этого! Приготовьтесь к бою.

– Пора показать, кто ты есть на самом деле. Давай. Я в тебя верю. Сосредоточься. Не позволяй себя загнать в угол, – тренер хлопает меня по плечу. – Покажи им, кто ты! Ты – чемпион!

Ведущий объявляет меня.

– Встречайте того, кто не проиграл ни одного боя! Того, чьи кулаки бьют как отбойный молот. Того, кто раскатает любого! За плечами этого зверя тридцать боев. Двадцать побед через нокаут. Встречайте непобедимого! Грооом!

Держись Тайгер, ибо сегодня я замотивирован как никогда.

– Время пришло! Пришел час! – продолжает ведущий. – Сегодня мы выясним, кто сильнее. Тайгер или Гром. Кавказский тигр или бушующая стихия, оглушающая, как пушечный выстрел.

Отбрасываю все мысли.

Я хотел этого боя. Я сосредоточен и напряжен. Я сделаю Тайгера.

– Гром! Гром! Гром! – скандирует толпа.

Бросаю взгляд в сторону. Она смотрит на меня.

Софиты блекнут. Шум стихает.

Четко к цели. Всё ради тебя, маленькая.

Сжимаю и разжимаю кулаки не представляя, какая оглушительная новость ждет меня этой ночью.

Глава 29

Тася

Сама до конца не понимаю, как папа решился на переезд. После всего случившегося продал квартиру, бросил работу.

Татьяна торопливо помогает собирать мои вещи.

– Отпускаю тебя при одном условии – каждую субботу ты наша гостья.

Такая заботливая и гостеприимная. Удивительная женщина. Конечно, я соглашаюсь. Если бы не Татьяна, я бы, наверное, пропала. Окружила меня своей добротой.

Глупо отрицать, что я не могу принять случившееся до конца. Продолжаю ждать от Даниила звонка или сообщения. Хриплый голос Дани до сих пор звучит в ушах, а его губы будто на моих губах. Меня продолжает накрывать. В такие минуты я прячусь ото всех. Закрываюсь в своей комнате, не смеюсь, не плачу, словно кукла сломанная. Просто дышу.

Наши отношения казались идеальными. Ничего уже не склеить.

Выхожу на улицу. Крепко обнимаемся с Татьяной. Не могу взять себя в руки, рыдания душат.

– Всё, кроха. Выдыхай, – Ярослав стирает мои слезы. – Всё будет хорошо.

Они моя семья. Это мой дом.

Машина медленно отъезжает, а я буквально прилипаю к окну.

Жестокий Громов. Бросил. Не поверил. Столько всего обидного мне наговорил. Он так нужен мне. Сейчас. Его нет. Его больше нет в моей жизни.

Единственной отдушиной все эти дни были Беркутовы, а теперь еще и папа.

Сбылось то, о чем мечтала мама – мы больше не вместе.

– Ей очень плохо. Каждый день мне звонит. Я запретил беспокоить тебя.

– Спасибо.

– Она испортила тебе жизнь. Сломала.

– Всё хорошо, пап. Я справлюсь.

– Вижу, как ты справляешься.

Лицо папы становиться хмурым. Он задумчиво смотрит вперед, а потом поворачивается ко мне.

– Даниил оказался не таким хорошим.

– Он никогда не нравился маме. Чудовищный поступок. Но ничего не вернуть. Ошибки не исправить.

– Ты большая умница. Я тебя очень люблю.

– Самый лучший папа достался мне. Я рада, что мы снова вместе.

Его глаза наполняются слезами. Впервые в жизни я вижу, как он плачет. Даже когда умерла бабушка он не проронил ни слезинки, хотя ему было больно. А вот сейчас …

***

Почти круглые сутки я предоставлена сама себе.

Папа осваивает новую профессию таксиста. Пересекаемся с ним редко, как правило ранним утром. В такие минуты меня охватывает пронзительная грусть.

Ярослав и его брат упорно добиваются правосудия. Ладыгин по-прежнему остается в СИЗО. Гордей Беркутов упертый юрист, взял дело под особый контроль.

Сегодня я просыпаюсь очень рано, завариваю ромашковый чай. Задумчиво наблюдаю за детьми, играющими на площадке. Мне безумно больно. Очень непросто принять. Стоит только вспомнить слова врача, которые не отличаются оптимизмом, начинает колотить. Бесполезно надеяться на лучшее.

Абсолютно вымотанная, измученная.

Старательно наношу на лицо косметику, замазываю темные круги под глазами.

Планирую сегодня отправиться в Спарту. В этом клубе состоится бой Дани и Тамирлана.

Не понимаю, зачем иду на этот отчаянный поступок. Мне словно мало унижений. Не знаю, какое-то внутреннее чутье ведет меня на это зрелище.

Я теряюсь, увидев столпотворение у входа в клуб. Много девушек в откровенных нарядах, мужчин тоже достаточно. Всем не терпеться попасть на представление, оказаться в эпицентре долгожданного события. Сердце внутри так и подпрыгивает. Нервно выдыхаю, чувствуя, как воздух вокруг электризуется.

Меня охватывает отчаяние, когда охранник грубо отталкивает от двери.

– Вход только по билетам, – сообщает амбал. – Проваливай.

– Пожалуйста. Там дерется мой брат Даниил Громов, – жалобный лепет едва срывается с губ.

– Знаю, всё вы тут сестрички Грома и девушки Тайгера, – растягивает губы в мерзкой ухмылке. – Иди домой. Тебе здесь делать нечего.

Мужчина смотрит на меня оценивающе, отчего хочется тут же спрятаться.

Отхожу в сторону и с грустью смотрю на закрывающиеся двери. Неужели я все же не увижу Грома. Прошел почти месяц со дня нашей последней встречи.

На улице становиться тихо, шум болельщиков устремляется в зал.

Что делать? Слезы отчаяния выступают на глаза.

Ковыляю к запасному выходу. Тарабаню в дверь. Бессмысленное занятие. Устало валюсь на землю.

– Почему плачешь, красивая?

Обмираю изнутри, увидев Тамирлана. Мне ужасно неловко. Абашев смотрит на меня с высоты собственного роста. Нервно кусаю губу, шмыгая носом.

– Кто обидел? – не дождавшись ответа аккуратно берет за плечи и отрывает от земли. Обращается со мной как с фарфоровой куклой. Мягко убирает руки, стоит мне принять вертикальное положение.

– Помогите. Мне очень надо быть сегодня … там, – запинаюсь.

– За Грома пришла болеть?

Беззвучно хватаю ртом воздух.

– За Тайгера, – смотрю в его глаза и стыжусь собственного вранья.

Парень улыбается.

– Ну да, ну да, – спешу опустить взгляд. – Скоро начало. Идем. Я отведу тебя в ВИП-ложу, а после раскатаю малыша Грома.

Неужели! Меня колотит. Не могу поверить, что так повезло.

– Жду тебя на вечеринке после боя.

В голове пульсирует мысль: Тайгер убьет Грома. Физически он сильнее и замотивирован на победу куда лучше, чем Даниил.

– Проводи девочку, – командует своему помощнику. – Ты за неё отвечаешь.

– Я всё понял, брат, – отчитывается парень.

– До встречи, красивая, – коротко усмехается Абашев. – Это будет весело.

– Спасибо, – выдаю шепотом.

Вхожу в зал и тотчас глохну. Вокруг невообразимый шум. Приветствия, гомон! Уши закладывает от рева толпы, грохочущей музыки. Крики, свист, грязные ругательства. Если бы не помощник Абашева мне не протолкнуться. Он как бульдозер расчищает дорогу, буквально хватает всех за шкирку и отталкивает в стороны. Я с трудом успеваю за ним. Позади давка, никто не может проскользнуть.

Как только усаживаюсь на предложенное место удается разглядеть ринг. Вернее, клетку, которая сейчас ярко освещена светом прожекторов.

– Тайгер раскатает сегодня выскочку, – раздается позади.

– Черт, я поставил столько бабла на Грома…. а теперь жалею, – возмущается второй парень.

– Бешеные бабки. Один к двум. Почти никто не сомневается в победе кавказского тигра. Тайгер выносливый, устрашающий, он умеет терпеть боль.

– Да, Гром продует. Будет сопли на кулак наматывать. У мажора нарисовались проблемы. Хату продал, даже от эксклюзивной тачки избавился. Чемпион – бомжара. Тайгер круче! Вырубит его коронным ударом. Хана Грому.

Затыкаю уши. Слушать такое больно. Что же будет со мной, когда начнется физическое противостояние? Это просто ужас. Горло перехватывает.

В мыслях всплывают его обидные слова. Даниил так легко вычеркнул меня из своей жизни. Убил меня одним ударом в сердце, а я продолжаю страдать и надеяться.

Заставляю себя взглянуть на ринг.

Ведущий начинает представление.

– Дамы и господа! Приветствую вас в Спарте! Это главное событие вечера! Мы ждали их. Господи, как же мы долго ждали этого! Приготовьтесь к бою.

Толпа взрывается восторгом и начинает скандировать имя Абашева.

– Встречайте! За плечами этого красавчика двадцать восемь боев. Двадцать шесть побед через нокаут. Адская машина! Быстрый! Мощный! Непредсказуемый! Легендарный! Непревзойденный! Тайгеееер!

Абашев входит в клетку походкой победителя. Визуально оцениваю противника. Крупнее. Выше и кажется, сильнее. Огромные руки, широченная спина, изрисованная чернилами.

– Тайгер! Тайгер! Тайгер!

Сердце ускоряет ритм. Я с ужасом смотрю на бойца. Напряжение и страх за Грома такое сильное, что я не могу усидеть на месте. Просто невозможно!

– Скажи, что ты сейчас чувствуешь? – обращается к Абашеву ведущий.

Боец выдерживает мучительную паузу. Он кажется, спокойным и уверенным. Неужели у Грома нет шанса.

Господи! Пожалуйста… помоги!

– Победу! – выкрикивает Тайгер. – Один удар. Все закончиться в первом раунде. Дольше Гром не продержится.

По телу пробегает хаотичная дрожь, задерживается в районе сердца. Слова Абашева заставляют вздрогнуть. Опытный боец не сомневается в своей победе.

– Да! Да! – доносятся выкрики из толпы.

– Вы достойные противники. Но на ринге встречаетесь впервые. Что ты скажешь Грому перед схваткой?

– Я не буду говорить, я буду бить. Больно! Надеюсь, у мажора хватит бабла на дорогие импланты.

Толпа взрывается смехом.

– Твою мать… Хана Грому. Бедный малыш, – каждая фраза, брошенная в толпе, взрывается кровь волной адреналина.

Абашев обводит присутствующих взглядом, в котором скользит явное превосходство.

Все вокруг скандируют только его имя. Почти никто не болеет за Грома.

– Встречайте того, кто не проиграл ни одного боя! – голос ведущего бьет по вискам. – Того, чьи кулаки бьют как отбойный молот. Того, кто раскатает любого! За плечами этого зверя тридцать боев. Двадцать побед через нокаут. Встречайте непобедимого! Грооом!

Мое сердце леденеет. Глаза в глаза. Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Люблю тебя. Люблю тебя всегда.

Как же я по тебе безумно скучаю.

Родной взгляд прошивает грудную клетку.

Я не перестану тебя любить.

Даниил выглядит собранным. Из одежды на нем спортивные шорты, руки замотаны в черные бинты. Мышцы напряжены, челюсти крепко стиснуты.

Перед глазами всё плывет.

Шум стихает.

Свет меркнет.

Есть только мы вдвоём.

Прости … не могу без тебя.

Он забыл. Я безразлична ему.

Громов резко отворачивается. Смотрю растерянно на ринг. Хочется сорваться в безудержном беге.

– Время пришло! Пришел час! – продолжает ведущий. – Сегодня мы выясним, кто сильнее. Тайгер или Гром? Кавказский тигр или бушующая стихия, оглушающая, как пушечный выстрел.

Толпа ревет! Дуреет!

Звучит гонг.

С первых минут соперник берет инициативу в свои руки. Первым наносит мощный удар. Громов падает на спину, Тайгер надежно прижимает его к черному настилу. По лицу Дани проходит серия ударов. Абашев наносит один за одним, не давая ни малейшего шанса.

Мне становится жутко. Не хочется верить, что слова тигра окажутся пророческими.

Он будет бороться, я не должна сомневаться. Я ведь обещала.

Прошу, Даня, вставай. Пожалуйста.

Умоляю тебя. Вставай.

Громов вырывается из захвата. Поднимается на ноги и сбивает противника рубящим ударом.

Атмосфера накаляется не только на ринге, но и в зале. Все на взводе.

– Тайгер! Тайгер! Тайгер!

– Он его сделает!

Хочется броситься вперед. Ворваться на ринг. К нему. Быть зажатой в крепких объятиях.

Сердцебиение зашкаливает.

Бойня продолжается. Соперники избивают друг друга. У меня дрожат руки, а сердце окончательно пробивает грудную клетку, когда Тайгер наносит удар в челюсть, от чего Даниил снова падает.

Лицо мгновенно заливает кровь. Бровь рассечена, а из носа просто хлещет фонтан. Я всерьез начинаю опасаться. На глаза падает красная пелена страха. Вскакиваю на эмоциях, но тут же возвращаюсь на место. Снова смотрю на ринг. Поединок останавливают. Тренер и врач загораживают собой Грома.

Ты должен победить! Должен!

Мельком бросаю взгляд на Тайгера. Он тоже измотан. Но все равно выглядит намного лучше. Абашев приветственно вскидывает руку вверх, буравя меня взглядом.

Гул вокруг нарастает.

Громов возвращается. С болью смотрю на него. Не знаю, видит ли он меня. Рана заклеена, но все равно кровит.

– Гром! Гром! Гром! – скандируют его имя.

Я вздрагиваю.

Даниил бросается на соперника с бешеной скоростью, словно у него открылось второе дыхание. . Бьет его силой разряда молнии в верхнюю часть торса.

– Давай Гром!

– Отправь тигра в нокаут!

Поединок становиться более жестоким. По накалу интенсивности достигает своего пика. Тайгер уходит в глухую оборону, но совсем скоро возвращается. Начинает молотить соперника с удвоенной силой.

В голове только одна мысль – Гром не должен проиграть.

Не успеваю следить за ударами. Все происходит очень быстро. Абашев действует агрессивно. Колошматит Даниила не сдерживаясь.

Толпа ревет все сильнее, когда Гром покачиваясь, отступает. Сплевывает на пол кровь.

– Дерись до конца, Гром! – кричит кто-то из толпы. – Покажи, кто ты есть!

Новый раунд. Соперники снова на ринге.

Даниил пропускает удары. Еще один и еще. Он измотан и заметно устал. Шум в зрительной части нарастает. Тренер Громова пытается докричаться до него. Он падает и снова выпрямляется.

Я люблю тебя, – шепчу. – Люблю.

Все тело охватывает нестерпимая боль.

Даниил продолжает обороняться. Тайгер заносит громадную руку для сокрушительного удара, но в этот момент Гром бросается вперед и … мощный удар.

Тайгер падает на лопатки. Тигр отправляется в нокаут.

Раздается заветный гонг.

Зрители замирают. Вокруг стоит чудовищная тишина. Слышно, как стучат сердца.

Господи! Боже! Он сделал это!

С лица Грома стекают струйки крови. Все тело покрыто ссадинами, глаз вспух и налился алым. Он тяжело дышит, делает шаг, второй, его покачивает из стороны в сторону. Гром победил, но кажется, у него не осталось сил. Тренер льет на него воду, пытаясь привести в чувства.

– Дамы и господа! Бой окончен! Наш чемпион Даниил Громов! – кричит ведущий.

Дальше происходит что-то невероятное. Толпа взрывается и кидается в сторону клетки. Гул аплодисментов и оглушительный свист сливается в режущий звук. Кто –то прорывается через ограждение, бросается на чемпиона.

Охранники стараются остановить безумие. Не понимаю, что происходит. Бойцов уводят с ринга. Я подскакиваю с места, отчаянно пытаясь выйти на улицу. Я должна уйти. Прямо сейчас. Меня пихают, цепляюсь ногой и жестко приземляясь на колени.

– Давай помогу! – ловит помощник Абашева. Вместе преодолеваем заветные метры на пути к свободе. Жадно хватаю ртом воздух, по щекам текут слезы. Душная тоска захватывает все сильнее разум и душу. Все, что я сегодня сделала – неправильно. Я словно в бреду. Он мне никогда не поверит. У нас нет будущего. Громов победитель по жизни, а я жалкая неудачница. Закрываю глаза, чувствую себя опустошенной.

– Тася? – застываю как вкопанная.

Ошарашено смотрю на Юрия.

– Здравствуйте!

Мужчина не отвечает. Выглядит растерянным и обеспокоенным.

Странное предчувствие пронизывает сердце. Прошивает его насквозь. Что –то случилось.

– Вера? Она …

От повисшей тишины внутри ошалело колотится. Поднимаю взгляд и мне становиться дурно..

– Она…– я не знаю, что сказать.

– Вернулась… – отвечает мужчина.