Тася

Кто бы мог подумать, что моя жизнь разрушится сегодняшним утром. Открываю глаза в полном трансе. Даниил не появился за ночь. Видимо, на это есть причины. А что, если мама написала ему какую-нибудь гадость? Придется объясняться перед ним, но для начала нужно выбраться на свободу.

Не обращай внимание, такой у нее характер – вспоминаю недавний разговор с папой. Легко сказать.

Разбитая от ужасной ночи, все же решаю встать и принять новую попытку достучаться до мамы. В любом случае, не сидеть же мне тут целую вечность. Я добьюсь своего! Я сильная! Я должна!

– Она не одна, – доносится сквозь пелену разума. Голос мамы вырывает из тумана раздумий.

– Дай пройти, – слышу Даниила.

На душе тепло. Он рядом. Я на полном серьезе подумала, что он не придет за мной. Как я могла в нем усомниться. Чувствую, что волна радости поднимается и топит меня без жалости. Я едва дышу, пока пытаюсь сообразить, где мои вещи. В поле зрения не попадает сумка. Отчетливо помню, что после вечернего душа оставила ее у кровати. Вполне возможно, мама заходила ко мне.

В голове возникает новый вопрос – зачем она это сделала? Ведь явно меня ничто не остановит.

– Послушай, Даниил, – чеканит она. Ее злость за ночь не улетучилась. – Мне все известно. Тася сама призналась. Я не против ваших отношений. Ничего не поделаешь, вы молоды и не умеете контролировать чувства и эмоции. Но … не знаю, как тебе сказать, – она давиться словами, мнется. Я напряженно гашу в себе дурное предчувствие. – Таисия тебя обманывает. Мне неприятно этого говорить, но у нее завязались отношения с Ладыгиным. Моя дочь тебе изменяет.

Мне хочется съежится, провалится сквозь землю.

– Мама, – кое-как шевелю губами. Выдыхаю с каким-то невероятным отчаянием.

Даниил молчит. Почему он молчит? Ничего не происходит.

Сбрасываю чертово одеяло, подрываюсь.

В это мгновение дверь ванной комнаты распахивается в мощном порыве.

Мое сердце останавливается. Ребра трещат от сдавленного напряжения.

В секунду я умираю, поняв, что угадила в ловушку. Посреди моей комнаты стоит Ладыгин, практически без одежды. Наши взгляды встречаются. Его мерзкие глаза скользят по мне медленно и лениво.

Я не знаю, что мне делать.

Стопорюсь.

Не успеваю переварить увиденное.

В следующий миг сумасшедший разрыв эмоций, до хрипа, до судорог. Я на ватных ногах сползаю по стене. Чувствую, взгляд Громова. Он ранит до глубины души. Горечь и боль въедается в кожу, проникает в вязкую кровь, отравляя и уничтожая. Хочется умереть. Тогда мне станет легче? К сожалению ответа, не нахожу.

– Прости, – всё, что я могу сказать.

Громов ничего не говорит, просто убивает тяжёлыми глазами.

Я верна тебе. Я верна тебе.

Люблю! Люблю! Люблю!

Ты должен меня услышать. Ты должен мне верить.

Понять не могу, надо ли говорить.

Тело начинает бить дикая дрожь.

Почему? Почему ты так сделала, мама? – боль вспыхивает с новой силой и никак не хочет угасать.

– Что ты здесь делаешь? Как вообще посмел? Пошел вон, щенок, – рычит подонок.

Громов продолжает смотреть. Его взгляд на мне.

– Я же говорила тебе, – голос мамы заставляет вздрогнуть. Боль от ее лжи и предательства расползается раковой опухолью.

Я не могу разглядеть лиц. Ничего не вижу. Падаю в беспросветный туман. Кажется, что мы стоим в комнате целую вечность.

Воздух здесь отравлен ядом лжи.

– Я всё объясню, – мой голос срывается.

Громов будто ждал меня. Он звереет.

Я слышу сдавленный крик Ладыгина, удушающие вопли мамы и удары. Он бьет и бьет. Каждый удар достигает цели. Погружаюсь в хаос. Набегает охрана, кто-то из прислуги.

– Успокойся, – орет разъяренный отчим. – Убирайся. Больше ты здесь не появишься.

Я чувствую себя раздавленной, униженной. Не могу сдержаться, рыдаю.

– Изверг! Больной ублюдок! Я не верю, что он твой сын! – причитает мама. – Вышвырни его на улицу! Немедленно! – кричит так громко, что закладывает уши.

– Сука! Дрянь! Сука! – голос Даниила в воспаленном мозгу. Он обращается ко мне. Бросает обидные слова. Оскорбляет.

– Эдуард, надо обработать раны, – визжит мама. – На тебе живого места нет. Сумасшедший. Господи, что он с тобой сделал…

Всхлипываю. Продолжаю дышать ядом. Картинка размыта перед глазами.

Проходит время и наступает тишина.

– Прошу, выслушай меня, – шепчу в пустоту. – Клянусь, всё не так, как ты думаешь.

Ничего не соображая, просто дрожу. Прокручиваю в голове случившееся. Пошевелиться не могу.

Какая же она огромная… рана внутри меня. Кровоточит.

Разве такое возможно?

Что ты наделала, мама? Убила меня.

Одно я осознаю – Даниил не простит, не поверит. Все кончено.

Падаю на колени. Невыносимая тошнота подкатывает к горлу, комом забивается во рту. Меня выворачивает. С хрипом и в судорогах опустошаю желудок. Грудная клетка спазмирует, заставляя сгибаться в три погибели.

– Ты беременна? – мне ненавистен этот голос. – Когда у тебя была последний раз менструация? – шипит в ужасе. – Собирайся, поедем к врачу. Пока не поздно. Не хватала мне еще и этого позора.

Не замечаю, как она выходит.

Мне надо на свежий воздух. Меня не волнует, во что я одета. Абсолютно.

Я поднимаюсь и плетусь к выходу. Поочерёдно перебираю босыми ногами. Голова опущена, а руки пали. Я почти уверена, что не почувствую обжигающего мороза. В душе в тысячу раз холоднее. Зимняя стужа. Сплошной лед.

Обнимаю себя руками, спускаюсь по лестнице.

Слышу за спиной едкий смешок Ладыгина.

– Ну что незабудка, чья взяла? Я ведь предупреждал, что ты ответишь? Расплатишься сполна за свое высокомерие.

Не отвечаю, просто нет сил.

Не останавливаюсь. Продолжаю свой путь на волю.

-Ты самая охуевшая баба из всех, которых я встречал. Но видишь, как в жизни бывает, – в голосе ликование. – Даже у такой наглой дряни закончилась удача. Я все-таки добьюсь своего, сука! Я тебя поимею.

– Оставь меня в покое! – его пальцы скрещиваются на моем запястье, притягивает к себе.

Я не смотрю в лицо. Мерзко и противно.

– Не хотела по –хорошему, – он не думает меня отпускать. Дергаю руку. Пальцы сильнее давят, болезненно впиваются в кожу. – Ты сама во всем виновата. Наклоняется низко, опаляя дыханием. – Теперь я буду тебя трахать вместо сопляка Громова.

Хватает за подбородок, вынуждая смотреть в лицо, превратившееся в кровавое месиво.

– Пусти! – чувствую, что задыхаюсь. Кислорода не хватает. Дергаюсь изо всех сил.

– Пошла вон! – цедит сквозь зубы, толкая меня в грудь.

Все происходит как в страшном сне.

Стремительно теряю опору под ногами.

Не успеваю ухватиться за перила.

Соскальзываю вниз.

Перед глазами все темнеет.

Падаю. Падаю. Падаю.