Обычно Шошана не отрывала глаз от швейной машины. Она не умела шить так быстро, как ее мать, поэтому ей с трудом удавалось выполнять дневную норму. Но сегодня ей поручили ручное шитье, маленькими стежками, и ее уже мутило от движений иглы. Когда она разогнула спину, то не поверила своим глазам. «Должно быть, мне это снится. Неужели это мама? Как она оказалась здесь?» Ей пришлось собрать все свои силы, чтобы не вскочить и не броситься к Наоми. Но Шошана знала, что за такое их обеих могут расстрелять. Она видела, как других пленниц расстреливали за гораздо меньшие проступки. «Я должна заставить себя продолжать работу. Надо выполнить норму. Нельзя прерываться. Но, как только рабочий день закончится, я подойду к ней и наконец-то смогу обнять. Я скажу маме, что Блюма жива и что мы обе очень скучали по ней. А потом… потом… придется сказать ей про Перл. Мы поплачем вместе. Она скажет нам с Блюмой, где папа, и я спрошу Эрнста, не поможет ли он нам разыскать нашего отца. Сегодня радостный день. Я возношу благодарность Хашему».