На следующее утро, когда зазвонил колокол, Лия разбудила Наоми:

– Скорей, нам надо на перекличку.

Наоми вышла за Лией на улицу, где уже строились заключенные. Прошлой ночью, неожиданно для весны, выпал снег, и землю припорошила белая пыль.

Две женщины вытащили из барака мертвое тело и бросили его на штабель трупов.

Перед строем встал нацистский офицер. Его окружали двое вооруженных охранников, целившихся в заключенных.

– Молчи. Смотри в землю, не на них. Отвечай, когда назовут твой номер, – шепнула Лия Наоми. Потом показала на номер, вытатуированный у нее на руке. – Вот он. Нацисты будут обращаться к тебе только по номеру.

Наоми кивнула. Она почувствовала, как у нее на лбу выступил пот, хотя на улице было холодно.

Нацистский офицер стал по очереди выкликать номера заключенных. Наоми, несмотря на страх, смогла ответить, когда прозвучал ее номер.

Когда назвали номер мертвой узницы, одна из девушек, вытаскивавших тело, отозвалась:

– Скончалась сегодня ночью. Ее труп в штабеле.

Нацист похлопал по сапогу чем-то вроде хлыстика для верховой езды, а потом повернулся к охраннику ниже его по званию и сказал:

– Поди проверь штабель. Убедись, что труп с этим номером там.

Охранник кивнул.

Офицер продолжил перекличку.

Когда нацисты убедились, что за ночь никто не сбежал, Наоми проводили в швейную мастерскую.

– Три-семь-пять-четыре-два, – позвал охранник, когда они вошли.

Женщина средних лет встала и торопливо вышла вперед. Ее спина горбилась от долгих часов сидения за швейной машиной. Но она не жаловалась. Женщина кивнула и показала номер у себя на запястье.

Охранник проверил номер, потом указал на Наоми и сказал:

– Три-семь-пять-четыре-два, возьми эту заключенную и покажи ей, что надо делать. И не думай, что тебе скостят норму выработки за то, что ты ее обучаешь. Норма остается обычной.

Женщина с номером 37542 кивнула.

– Иди за мной, – обратилась она к Наоми.

Наоми последовала за ней к столу.

– Садись здесь, – сказала 37542.

Наоми села.

– Мы шьем форму для немецкой армии, – объяснила женщина. Охранник ушел. Женщина проводила его взглядом и шепнула Наоми: – Ви цу дерлеб их им шойн цу багробн. Это старое проклятие на идише, означает «я проживу столько, что тебя похороню».

Наоми улыбнулась и покивала головой.

– Знаю, – сказала она. – Я говорю на идише.

– Приятно познакомиться. Я Баше, – сказала 37542.

– Я Наоми. Мне тоже приятно.