Оставшись в лесу одна, Наоми огляделась. Света было совсем мало. Где-то вдалеке рычали и ухали дикие звери, солнце почти зашло за горизонт. От деревьев на землю ложились густые тени. С каждой минутой становилось все темней, и ей казалось, что лес смыкается вокруг нее, пытаясь задушить. Все тело чесалось от прикосновений воображаемых пауков: Наоми так и видела, как они сыплются с деревьев ей на волосы и на лицо. Она тряслась всем телом. Никогда раньше она не оказывалась одна ночью в лесу и не представляла, куда ей идти и что делать. Листья с деревьев в основном уже опали, но оставшиеся тревожно трепетали на ветру. Спотыкаясь о снег и лед, она слышала, как хрустят у нее под ногами сломанные ветки.

«Что мне делать дальше? Как отыскать моих детей? В поезде, среди людей, мне было спокойнее. И Хершель, пусть он и не лучшая компания, все-таки был со мной. А теперь я совершенно одна. До сих пор не могу поверить, что он пожертвовал ради меня своей жизнью. Никогда бы не подумала, что я ему настолько небезразлична. Я никогда не верила, что он меня любит. Но, видимо, он все-таки любил, иначе не стал бы спасать ценой своей гибели. Бедняжка Хершель! Мы не подходили друг другу с самого первого дня, когда мой отец договорился о помолвке. Но в конечном итоге он меня спас. Когда я думаю, что через день или два его не будет на свете, у меня разрывается сердце. Однако я ничем не могу ему помочь. В действительности я даже не знаю, куда ехал тот поезд. Как только я оказалась в лесу, обратный путь был для меня закрыт».

Высокие темные деревья с толстым ветвями, переплетающимися между собой, казалось, тянулись к ней, пытаясь схватить. Их кора была похожа на лоскутное одеяло разных оттенков коричневого, но чем темней становилось в лесу, тем более черными они выглядели. Наоми хотелось заплакать. Но она знала, что это бессмысленно. Никто не придет ей на помощь. Никто не услышит ее криков. Хершель сделал для нее все, что мог. Он спас ей жизнь. Пошел на смерть ради нее. Ей хотелось сказать мужу, как она ценит этот его прощальный жест. «Если нацисты, которых подслушал Хершель, говорили правду, мне придется смириться с тем, что я никогда больше не увижу его. Мне сложно это вообразить. Он так долго был частью моей жизни! У нас трое общих детей. Да, наш брак не был спокойным. Мы изменили друг другу. Но сейчас мысли о Хершеле для меня как теплое, уютное покрывало. Они полны лучших воспоминаний. И сама мысль, что я больше никогда его не увижу, печалит меня и страшит». Ее сердце полнилось страхом за детей.

«Что с ними будет? Все, что я могу, – молить Господа, чтобы приглядел за ними, потому что я от них далеко. Я одна в этом незнакомом месте, без единой живой души. И, вероятно, умру от голода и жажды, потому что, когда у меня закончится еда, мне негде будет ее найти. Теми солдатами из моих снов были нацисты. Я говорила Хершелю про мои кошмары и про то, что это может быть предвидение, но он отказывался мне верить. Да и в любом случае это ничего бы не изменило. Что бы мы сделали? Уехали из дома, уехали из Польши из-за какого-то сна? Но с того самого момента, как нацисты отправили нас в гетто, я знала, что мне снились именно они. Я сразу узнала их флаг с черным пауком посередине. И их жестокость. О, эту ужасную, нечеловеческую жестокость! Господи Боже, помоги мне!»

Внезапно до нее донесся звук. Наоми вздрогнула и оглянулась. «Это зрение играет со мной шутки или я правда вижу силуэт человека в темноте? – Волосы у нее на затылке встали дыбом; она насторожилась, как животное, почуявшее опасность. – Кто может бродить по лесу среди ночи?»