[Практика бодхисаттвы —
Получив этот редкий корабль свобод и даров,
Слушать, думать и созерцать без перерыва днём и ночью,
Чтобы освободить себя и прочих из океана перерождений.]
Первое дело, или практика бодхисаттвы – понять ценность этой жизни. Если говорить кратко, то первая практика бодхисаттвы – размышлять о том, как важно не растратить свою жизнь зря. Здесь даётся учение для рассмотрения драгоценности человеческого рождения. Нагарджуна также говорил о том, как трудно обрести все восемнадцать особенностей человеческого рождения и поощрял нас признавать драгоценность человеческого существования. Оно ценно потому, что обладает потенциалом приносить пользу безграничному числу живых существ. Если мы используем его с умом, то сможем осуществить стремления всех живых существ. Созерцатель, вступающий на путь бодхисаттвы, должен постоянно помнить о ценности человеческого тела и рождения, которое не должно быть потрачено впустую.
В первой теме мы размышляем над тем, какие препятствия нам мешают, и преодолеваем их, переходим от колебаний к подлинному состраданию. Махаянский путь таков – осознать, что сострадание ценно, и практиковать его. Путь махаяна – не просто понять, в чём заключаются трудности, знать решение, но ничего не делать. Первая практика бодхисаттвы – не растратить драгоценное человеческое рождение. Шантидева в своём труде «Бодхичарья-аватара» говорит, что нужно приступить к практике так же безотлагательно, как бросаешься тушить огонь, охвативший волосы. Когда огонь охватывает голову, всё внимание тела, речи и ума переключается туда. Точно так же человек, осознавший непостоянство и драгоценность человеческого рождения, должен незамедлительно перейти к развитию того, что принесёт пользу ему самому и другим.
Затем мы должны углубиться в размышление и понять, что все живые существа кое-чем похожи. Если посмотреть на кармические связи, то можно увидеть, что все живые существа когда-то, хотя бы в одной из прошлых жизней были наши матерями или отцами. Если это слишком сложно, можно просто поразмышлять о том, как мы связаны с живыми существами. Мы связаны причиной и следствием. Следствия одних становятся нашей причиной, и наши действия становятся причиной для других.
Несмотря на все доводы четырёх памяток и четырех благородных истин, ум продолжает привязываться к тому, что любит. Ум льнёт к родственникам, друзьям и тем, кого предпочитает другим. Ещё сохраняются симпатии и антипатии, основанные на том, что видится, слышится или чувствуется. Ещё присутствует гнев. Сама по себе вспыхивает неприязнь к тем, кого встречаешь. Мы всё ещё формируем мнения о людях, даже если нет на то причины. Кто-то входит в комнату, где мы находимся, и мы сразу же формируем о нём своё мнение.
[Привязанность к тем, кого любишь, вздымается как волны.
Ненависть к врагам обжигает как пламя.
В темноте заблуждений забываешь, что принять, а что отбросить.
Поэтому практика бодхисаттвы – покинуть свою родину.]
Второе дело, или практика бодхисаттвы – признать тенденцию цепляться. Одно дело говорить о природе ума как о пустоте, татхагатагарбхе, алае и т.д., и совсем другое – работать глазами, ушами и мыслями, которые продолжают выносить суждения и отдавать предпочтение. Нужно бдительно отслеживать тенденцию привязываться к тем, кого любишь, и тенденцию ненавидеть тех, кого не любишь. В темноте заблуждений мы забываем, что не следует принимать и отвергать. Нашему уму следует понять второе правило бодхисаттвы, которое буквально звучит как «покинуть родину, свою страну». Чтобы стать беспристрастным, важно отойти от причины для предубеждения.
Нам хочется верить, что мы можем быть беспристрастными. Многих привлекает ваджраяна, особенно те аспекты, где говорится, что нет нужды в отречении. Это делает ваджраяну более популярной, чем хинаяну. Махаяна говорит о снятии прилипшего масла с волос. Аллегория говорит о том, что занимаясь ваджраяной, человек может оставаться равнодушным к сансаре, как масло не приклеивается к волосам. Это звучит привлекательно, особенно в отличие от хинаяны, где нам говорят оставить дом, семью, материальные вещи, то да сё (смеётся). Мы думаем: «Это неприемлемо. Я не могу себе этого позволить. Моя семья здесь. Моя работа здесь». Тут всё зависит от потенциала человека, бывают и такие, кто может оставаться в гуще сансары и быть тем не менее равнодушным к ней. Но тщательно всё проанализировав, мы понимаем, что это очень трудно. Так что мы должны пользоваться ситуациями, которые позволяют уменьшать привязанности, даже если мы пока не можем отпустить их все. Если привязанности уменьшатся, то не будет причин ни покидать родину, ни идти на поводу своих эмоций и пристрастий. Мы тренируемся таким образом – оставляем место рождения, оставляем причины, вызывающие пристрастия. Это вторая практика бодхисаттвы.
Плохие места – это места, вызывающие сильные волнения, места, где без конца возникают омрачения. Покидая такие места, значительно уменьшаешь омрачения. Очень хорошо, если ум может отпускать яды, просто признав их пустую природу. Но если это не получается, нам советуют воздерживаться от причин омрачений. С омрачениями работают таким образом.
[Когда избегаешь плохих объектов, беспокоящие эмоции ослабевают.
Когда не отвлекаешься, благая деятельность естественным образом увеличивается.
Когда есть ясность, возрастает убеждённость в учении.
Поэтому практика бодхисаттвы – пребывать в уединении.]
Покинуть такие места – значит позволить уму заниматься добродетельными делами и развитием осознания. Ясность ума тогда возникает беспрепятственно. Поэтому третья практика бодхисаттвы – найти изолированное место, где нет причин для омрачений. Таким местом может быть медитативная подушка. На ней можно усилить осознание и ясность ума, можно слушать, размышлять и созерцать с настойчивостью, которая в свою очередь поддерживает сострадание.
[С теми, кого любил, придётся расстаться.
Богатство, с таким трудом накопленное, останется позади.
Сознание-гость покинет гостиницу тела.
Поэтому практика бодхисаттвы – оставить мирские интересы.]
Четвёртой практикой бодхисаттвы назван отказ от привязанности к разным объектам. Здесь можно размышлять, например, о старых друзьях, которые оставляют нас или умирают. Точно так же, друзья и родственники, с которыми мы связаны, умирают или уезжают от нас.
Всё, что копил долгое время, будь то материальные вещи или мысли, – не более чем исчезающие воспоминания. Происходят и физические изменения, тело слабеет и ум изменяется. Непостоянство присутствует во всём. Непостоянство есть в окружающей обстановке, в знакомых нам людях, в нас самих. Размышляя о произошедших в жизни изменениях, получаешь более ясное представление о масштабе непостоянства. Ум, натренированный в этих методах, размышляет над непостоянством и отпускает то, за что нет нужды держаться.
[В обществе плохих друзей три яда крепнут,
Меньше остаётся времени, чтобы слушать, размышлять и созерцать,
А любовь и сострадание ослабевают.
Поэтому практика бодхисаттвы – оставить плохих друзей.]
Пятая практика бодхисаттвы – оставить причины, приводящие к совершению недобродетельных поступков. Это особенно касается людей, которые приносят в нашу жизнь отвлечение. Мы понимаем, что приводит к отвлечению ума. Наша цель – приносить пользу живым существам и быть беспристрастным. Приверженцы махаяны должны трезво оценивать собственную зрелость, что касается слушания, размышления и созерцания. Если ум ещё под влиянием того, что видит, слышит, чувствует на вкус и обоняет, то нужно исследовать причины этого. Всё, что усиливает пламя трёх ядов, уменьшает способность слушать истину и размышлять об истине. Чтобы уменьшить число препятствий, мешающих обретению любви и сострадания, нужно для начала оставить причины, вызывающие гнев, жадность и заблуждение.
[Когда вверяешь себя духовным друзьям, недостатки уменьшаются,
А добродетели растут как прибывающая луна.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Считать духовных учителей важнее жизни.]
Шестая практика бодхисаттвы – полагаться на то, что увеличивает добродетель. Сострадание, великодушие и мудрость увеличиваются, если полагаешься на такие объекты, как Три драгоценности, учитель, сангха или вдохновляющий на развитие достоинств друг. Различать, что следует оставить, а что следует развивать, – вот проницательность, которую следует иметь практикующему махаяны. Это – пятое и шестое правила бодхисаттвы.
[Мирские боги не могут дать защиту,
Ведь они сами не свободны от круговорота бытия.
Поэтому практика бодхисаттвы —
За прибежищем идти только к Трём драгоценностям, которые не обманут.]
Седьмое дело бодхисаттвы – понять подлинный смысл принятия прибежища. Истинное прибежище значит сдаться кому-то без колебаний. Дающий прибежище не должен иметь сансарических омрачений. Будда, Дхарма и Сангха называются Тремя драгоценностями, потому что свободны от сансарических тенденций. Поэтому практикующий махаяну должен проверить себя, не принимает ли он прибежище в мирских или сансарических личностях. Нужно удостовериться также в том, что причина принятия прибежища не сансарического свойства. Если прибежище не свободно от сансары, то принявший прибежище также не сможет освободиться от сансары.
[Победитель сказал, что ужасные страдания плохих миров
Есть плод неблагих деяний.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Даже под угрозой жизни никогда не совершать неблагих поступков.]
Восьмая практика бодхисаттвы – добиться понимания того, что закон причины и следствия работает из-за склонности к недобродетели. Нужно понять это так – все невыносимые муки происходит из недобродетельной кармы. Сия карма, создана она намеренно или ненамеренно, является семенем боли и страдания как для нас самих, так и для других. Размышляя о причине и следствии и о созданной карме, практикующий на пути бодхисаттвы решается даже под угрозой жизни не совершать ненужных плохих поступков. Он не только думает об этом, но и претворяет это в жизнь.
[Удовольствия трёх миров
Длятся только мгновенье и исчезают,
Как росинка с кончика травинки.
Поэтому практика бодхисаттвы – стремиться к неизменному высшему освобождению.]
Следующая, девятая практика бодхисаттвы – размышлять об отвлечениях, возникающих в уме, например, цеплянии за я, эгоизме, себялюбии и привязанности к понятию о существовании я. Это нужно понять правильно. Все эти привычки нужно считать временными. Они непостоянны, как росинка, дрожащая на кончике травинки. Возникая, они какое-то время удовлетворяют нас, но у них нет сути, которая была бы значимой или могла бы принести пользу нам или другим людям. Мы признаем, что временный эгоизм создаёт плохую карму и никому не приносит пользы. Поэтому девятая практика бодхисаттвы – породить сильное намерение отказаться от эгоизма и себялюбия.
[Когда твои матери, которые заботились о тебе с безначального прошлого, страдают,
Какой толк в собственном счастье?
Поэтому практика бодхисаттвы —
Для освобождения бесчисленных живых существ развивать бодхичитту намерения.]
Десятое дело для идущих путём бодхисаттвы – развить подлинное сострадание ко всем живым существам. Подлинное сострадание начинается тогда, когда созерцатель понимает, что имеет глубокую связь со всеми живыми существами. Это не простое поверхностное понимание, но глубокое, сильное и автоматически возникающее чувство сходства между собой и другими. Например, видя, что существо страдает, человек начинает чувствовать ту же самую боль. Человек начинает чувствовать, как легко поддерживать основное сознание, гармонию и мир, когда понимает, что у других такие же проблемы, как у него самого.
На ситуацию можно смотреть по-разному. С точки зрения ваджраяны можно говорить о присутствии природы будды во всех живых существах. С точки зрения махаяны мы говорим, что все живые существа когда-то были нашими матерями и отцами. Но в общем речь идёт о том, что у всех нас одна фундаментального основа. С точки зрения махаяны мы понимаем, что не можем пребывать в осознании, даже если хотим этого. Мы видим, что карма создаётся, и изучая эту тему, обнаруживаем, что часто карма создаётся неумышленно. Гнев или заблуждение часто возникают сами по себе, без нашего участия. Никто не хочет трудностей и препятствий. Видя, что гнев направлен против нас, мы понимаем, что и тот человек, возможно, вовсе не хотел злиться. Думая о схожей природе будды, основе всех живых существ, которые были нашими матерями и отцами, или о том, что заблуждение присутствует в умах всех живых существ, мы развиваем способность сострадать, потому что поняли закон причины и следствия.
Созерцатель начинает понимать природу колебаний, которые не дают основе изначальной мудрости проявляться постоянно. Поэтому питать сострадание – десятая практика бодхисаттвы. Если карма одна и природа будды одна, то почему, размышляя о сострадании, мы должны отделять себя от других живых существ? Почему на нас влияет то, что мы видим и чувствуем? Почему на нас влияют слова, которые нам говорят? Развивать сострадание – значит развивать беспристрастный альтруизм из-за признания сходства себя со всеми существами.
[Все страдания приходят от желания своего собственного счастья,
А совершенными буддами становятся от намерения помогать другим.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Обменять собственное счастье на чужие страдания.]
Одиннадцатая практика бодхисаттвы – произвести обмен с другими существами, начиная с простейшей практики принятия и отдачи (тонглен). Произвести обмен – значит обменять собственное счастье на чужие страдания. Даёшь своё счастье другим и берёшь себе их страдания. Те, кто занимается развитием великодушия, сострадания и отсутствия я, практикуют этот вид обмена.
Мы начинаем эту практику, сосредотачиваясь на дыхании, врожденном умении, которое является основным способом поддержания жизни. Дыхание – первое и последнее действие этой жизни. Можно было бы сказать, что это самый дешёвый способ принесения пользы другим (смеётся). Мы обмениваемся тем, чем легко обменяться. Вдыхая, мы вспоминаем различные страдания, страхи и надежды, которые имеются у живых существ. Затем мы производим сострадание и на выдохе выдыхаем здоровье, счастье, долголетие и освобождение от боли. Мы выдыхаем так, чтобы страх видоизменился в храбрость, запутанность – в ясность, суета – в спокойствие и так далее. Мы просим, чтобы силой этого метода каждый наш выдох стал причиной счастья для других существ. Именно с таким намерением выдыхаем.
На пути махаяны очень важна храбрость, чтобы взять страдания живых существ. Когда вы вдыхаете, вы принимаете все опасения, всю запутанность, болезни, тусклость, незащищённость, плохое здоровье, недолголетие и всю плохую карму, плохие причины и следствия. Мы делаем вдох, чтобы на деле проявить отсутствие я. Если имеется понимание бесполезности цепляния за я, то его можно использовать в этом размышлении. Посредством такой практики мы видим, как далеко зашли в осознании природы отсутствия я. Обменивая своё счастье на страдания других, мы тренируемся в одиннадцатой практике на пути бодхисаттвы. Мы посвящаем мысли и дыхание, отдавая другим то, что может оказаться им полезным, и принимая их несчастья. Такова эта практика бодхисаттвы.
[Пусть кто-то из жадности крадёт
Или побуждает других украсть все твои накопления,
Практика бодхисаттвы —
Посвятить ему тело, собственность и заслуги прошлого, настоящего и будущего.]
Двенадцатая практика бодхисаттвы – это развитие одиннадцатой. Двенадцатая практика бодхисаттвы – посвящение, которое можно выразить такими словами: «На пути бодхисаттвы человек должен уметь посвятить всё, что у него забрали, пусть даже силой, благу того, кто это сделал». Мы желаем, чтобы отобранные вещи принесли счастье тому человеку.
Здесь текст говорит о трёх главных объектах привязанности. Первый – собственное тело. Второй – материальные блага. Третий, к которому мы привязаны более всего, – достоинства или заслуги, накопленные на пути практики, то есть это мудрость и осознание, которых мы можем достичь. На пути бодхисаттвы человек должен уметь посвящать не только своё тело и богатство, но и все накопленные заслуги. Двенадцатая практика бодхисаттвы – отдавать тело, имущество и заслуги тому, кто может извлечь из них пользу. Сначала подумайте об этом и посмотрите, действительно ли другой человек нуждается в этом. Если это принесёт ему счастье, то следующий вопрос – достаточно ли у вас храбрости, чтобы отпустить. Если вы и правда можете посвятить и отпустить без колебания, делайте это. Если не можете, значит, не хватает понимания сострадания и отсутствия я.
[Пусть кто-то пытается отрубить тебе голову,
Хотя ты не сделал ничего дурного,
Практика бодхисаттвы —
Из сострадания взять все его прегрешения.]
Тринадцатая практика бодхисаттвы звучит так: «Из сострадания или желания отвратить кого-то от накопления плохих поступков можно убить себя или сократить собственную жизнь». Тут идёт полный отказ от привязанности к телу. Такова тринадцатая практика бодхисаттвы.
Это и будет практикой отсутствия я: сначала мысли, затем практика дыхания и затем действие. Если кто-то хочет вас убить, пожертвование жизни принесёт пользу убийце, если есть полная самоотверженность. Практикующий пути бодхисаттвы должен уметь отпускать любые колебания в такой момент.
Давайте обсудим это (смеётся). Поймите правильно – тут нужна некоторая покорность. Нужно быть в контакте с покорностью или мудростью, независимо от того, грозит тебе смерть или нет. Это мудрость, когда не думаешь о том, убьют тебя или нет. Этот момент точно такой же, как тот момент. Нужно быть в контакте с каждым моментом.
Ранее я говорила об основательности, которую придают словам. Здесь мы говорим об укреплении ума, готового принести пользу живым существам. Что это фактически означает? Какая степень готовности? Готовность время от времени? Готовность всякий раз, когда нечего терять? Готовность тогда, когда у самого дела не очень? Сколько нужно готовности, или, наоборот, до какой степени не должно иметь колебаний, чтобы развить подлинную бодхичитту? Важно не иметь вообще никаких колебаний. Нужно быть готовым пожертвовать жизнью, телом, материальными вещами и имеющими заслугами – в общем, всем, независимо от цены. Если есть колебание, нужно ли это, если вы не понимаете всех обстоятельств, но просто уступаете другому человеку, то это неправильное понимание этой практики.
Какой смысл, какая мудрость вступать в рассуждения с другим человеком о том, чтобы он не убивал вас? В общем, тут важно проверить, есть ли у вас захваченность. Сейчас, пока никто не хочет вас убивать, проверьте, как колеблется ваш ум, пока мы тут обсуждаем самоотверженность. Мы просто говорим, но уже возникают колебания. Поскольку мы уже затронули эту тему, спросите себя, насколько вы понимаете пустую природу себя. Когда вы сыты, когда вам комфортно, когда алтарь убран, когда присутствует учитель и сангха в сборе, и вам рассказывают о махаяне, самоотверженность кажется очень лёгким делом. Вера в пустоту вещей в подобной ситуации происходит естественно. Но способны ли вы думать о самоотверженности, когда перед вами оказывается человек, который хочет вас убить ни за что ни про что? А если нет, в чём разница между этими двумя ситуациями? Явления там, и явления здесь. И там иллюзорный характер явлений, и здесь иллюзорный характер явлений. И там пустая природа явлений, и здесь пустая природа явлений. Тут притягательность и осмысление ситуации органами чувств и аятанами, и там осмысление аятанами. Утром мы говорили о том, что и бытиё и небытиё являются концепциями. Убийство и не-убийство – такие же концепции. Смерть и не-смерть – также концепции. Разве не всё является концепциями? Если есть какие-то концепции, которые имеют для вас больше значения, тогда проверяйте, насколько вы понимаете свою подлинную природу. Наставления и даются с таким уровнем прямоты, чтобы позволить созерцателю понять эту точку зрения.
[Пусть кто-то распространяет
Всевозможные неприятные слухи о тебе в трёх тысячах мирах,
Практика бодхисаттвы —
В ответ с любовью говорить о его достоинствах.]
О четырнадцатой практике бодхисаттвы говорится так: «Даже если нет вашей вины, но кто-то считает вас врагом и кричит о ваших недостатках в десять направлений, вы как практикующий на пути бодхисаттвы не должны поддаваться критике, но должны испытывать любовь и терпимость к тому человеку». Как и в тринадцатой практике, здесь нужно каждый момент помнить об отсутствии я. В данном случае речь идёт об отсутствии я у звука, когда кто-то критикует. Ум, пытающийся практиковать великодушие и беспристрастное сострадание, должен поддерживать осознание в подобных обстоятельствах. Четырнадцатая практика бодхисаттвы – постоянно практиковать великодушие и сострадание к подобным людям.
[Пусть кто-то при всех раскрывает твои тайны
И говорит плохие слова,
Практика бодхисаттвы —
Смотреть на него как на духовного друга и поклониться ему с уважением.]
Пятнадцатая практика бодхисаттвы заключается в следующем: «Пусть посреди сангхи или другого сообщества людей кто-то указывает на ваши недостатки, считайте такого человека своим учителем. Считайте человека, который критикует вас, своим учителем, а не врагом, и почувствуйте к нему искреннее уважение и благодарность». Это пятнадцатая практика.
[Пусть тот, о ком ты заботился как о собственном ребенке,
Стал смотреть на тебя как на врага,
Практика бодхисаттвы —
Заботиться о нём так же нежно, как мать заботится о своём больном ребенке.]
Шестнадцатая практика бодхисаттвы – питать беспристрастную любовь к врагам так же, как к собственному ребёнку, даже если бы он стал вашим врагом и стремился вас уничтожить. Даже в такой ситуации мать относилась бы к ребёнку снисходительно. Так же и бодхисаттва должен быть сострадательным к врагу.
[Пусть кто-то равный или более низкий
Из гордости очерняет тебя,
Практика бодхисаттвы —
Почитать его как духовного учителя, представляя над своей головой.]
Семнадцатая практика бодхисаттвы – превосходить гордыню. Тут нужно уважать равных людей, которые вызывают отвлечение, не дают совершить желаемое, как тех, кто указывает на наши недостатки. Это семнадцатая практика бодхисаттвы.
Друзья, ваджрные братья и сёстры, коллеги – все, кто стремится опорочить вас, – с ними всё равно нужно работать даже притом, что они из-за эгоизма и высокомерия мешают вашему продвижению. Будьте способны принять это, поразмышлять над этим и чувствовать снисходительность и уважение к таким людям как к тем, кто указывает вам на недостатки. Это считается семнадцатой практикой бодхисаттвы.
[Пусть ты нуждаешься и терпишь постоянные унижения,
Подвержен злым духам и болезням,
Практика бодхисаттвы —
Не отчаиваться, но принять плохую карму и болезни всех живых существ.]
Восемнадцатая практика бодхисаттвы заключается в развитии храбрости. Пока мы живём в сансаре, карма и результаты кармы действуют непрерывно. Идёт ли речь о бедности, препятствиях, созданных другими, болезнях, отвлечениях или страданиях – мы понимаем их как возвращение кармы и не уступаем им. Вместо этого мы взращиваем храбрость, способность прилагать усилия к истощению кармы. Это восемнадцатая практика бодхисаттвы.
[Пусть ты стал знаменит и многие уважают тебя,
Пусть ты богат как Вайшравана,
Практика бодхисаттвы —
Считать мирскую удачу несущественной и не быть тщеславным.]
Девятнадцатая практика бодхисаттвы начинается тогда, когда у созерцателя имеется большая власть, богатство или знания. Выслушивая в свой адрес хвалу или даже принимая поклоны, бодхисаттва учится не уступать высокомерию. Вместо этого ум остаётся тем же. Зная, что случается всякое – и благоприятное, и неблагоприятное, – бодхисаттва отказывается от высокомерия и цепляния за я.
[Пока не покорён враг под названием гнев,
Число внешних врагов будет только расти.
Поэтому практика бодхисаттвы —
С воинством любви и сострадания подчинить собственный ум.]
Созерцатель, усердствующий в двадцатой практике бодхисаттвы, приручает врага под названием гнев. Если вы не можете уменьшить проявление агрессии, то внешним врагам, которых вы пытаетесь подавить или победить, не будет конца. Понимая, что враги и неблагоприятные обстоятельства, вызывающие гнев, являются результатом собственной агрессии, человек прекращает уделять внимание борьбе с внешними обстоятельствами. Двадцатая практика бодхисаттвы – постоянное приручение гнева и отказ от гнева.
[Чувственные удовольствия как солёная вода —
Чем больше их вкушаешь, тем больше жажда.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Отказаться от того, что порождает привязанность.]
Двадцать первая практика бодхисаттвы касается отказа от чувственных удовольствий. Например, если пить солёную или морскую воду, это не только не утолит жажду, но наоборот увеличит её. Поэтому привязанность к чувственным удовольствиям и себялюбие могут прекратиться только тогда, когда постигнута их истинная природа. Так можно отказаться от всех объектов, которые делают цепляющийся ум снисходительным к себе и неспособным понять потребности других. Это двадцать первая практика бодхисаттвы.
[Любые явления – просто порождения ума.
А ум изначально свободен от крайностей.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Понять, что истина находится за пределами понятий об объекте и субъекте.]
Разрешить уму отдохнуть в свободе от обоих крайностей – двадцать вторая практика бодхисаттвы. Практикующий должен пребывать в постоянном сосредоточении на истинной природе явлений. Асанга говорит, что все явления являются результатом ума, и неважно, что они проявляются в форме звуков, вкусов, форм, запахов или умственных концепций. Поэтому всё, что схватывает ум, становится твёрдым, а всё, что отпускает, становится умиротворённым. Практикующий на пути бодхисаттвы должен научиться генерировать спокойствие ума, свободное от постоянного схватывания внешних явлений, которые становятся реальными из-за тенденции цепляться за них. Позволить уму отдыхать в свободе от цепляния – двадцать вторая практика бодхисаттвы.
[Привлекательные объекты, хотя и кажутся прекрасными,
Подобны летней радуге.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Не считать их реальными и освободиться от привязанностей.]
Двадцать третья практика бодхисаттвы – тренировать ум отпускать. Это происходит за счёт понимания того, что притягивающие ум вещи подобны радуге после ливня. Они лишь временное явление. Захватываться каждым явлением, которое возникает в уме, так же глупо, как пытаться ухватить радугу. Поэтому двадцать третья практика бодхисаттвы – перестать цепляться за то, что является временным и мимолётным.
[Любые страдания подобны сновидению о смерти сына.
Вера в реальность иллюзорных явлений утомляет.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Встречаясь с несчастьем, считать его иллюзорным.]
Двадцать четвертая практика бодхисаттвы – считать все страдания и неблагоприятные обстоятельства просто сновидением. Матери может присниться смерть её единственного сына. Проснувшись от ужаса, она понимает, что это был просто сон. Точно так же неблагоприятные обстоятельства, которые мы встречаем на пути практики, нужно понимать как сон. Во время смерти, когда человек оглядывается назад, жизнь кажется сном. Поэтому не стоит придавать ситуациям большего значения, чем это нужно и чем есть на самом деле. Считать неблагоприятные обстоятельства за иллюзии и сновидения – двадцать четвертая практика бодхисаттвы.
[Когда те, кто желает просветления, должны отдать даже собственное тело,
Что говорить об имуществе?
Поэтому практика бодхисаттвы —
Быть щедрым без надежды на вознаграждение и кармическое воздаяние.]
Начиная с двадцать пятой практики, человек переходит к шести главным принципам махаянского пути – шести парамитам. Двадцать пятая практика бодхисаттвы говорит о парамите щедрости. Практикующий, стремящийся добиться подлинного просветления, должен понимать просветление как отказ от всех концепций. Хотя плодом практики является способность отказаться от всего, человек начинается с отказа от того, что возможно прямо сейчас. В конечном счёте, правда, человек отказывается даже от нирваны, личного освобождения. Практикующий на пути бодхисаттвы должен практиковать даяние того, чего может, а особенно это касается даяния тела, речи и ума. Таким образом, двадцать пятая практика бодхисаттвы – тренировка в даянии тела, чтобы принести пользу другим, в даянии речи, чтобы принести счастье умам других, и даянии мыслей, основанных на истинном осознании. Таким образом тело и речь становятся постоянным источником пользы для других существ. Это совершенство даяния.
[Без нравственности не достичь собственного благополучия,
А желание благополучия другим выглядит просто смехотворно.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Сохранять нравственность без мирских желаний.]
Двадцать шестая практика бодхисаттвы – практика нравственности, морали. Без сильной морали и нравственности невозможно добиться собственных целей и устремлений, не говоря уже о чужих устремлениях. Есть не можешь приручить цепляние и эгоизм, трудно будет добиваться целей для других. Поэтому двадцать шестая практика бодхисаттвы – бдеть состояние тела, речи и ума, практиковать отказ от десяти недобродетельных поступков и культивировать десять добродетельных. Это формирует основу для нравственности и совершенствования в нравственности.
[Для бодхисаттвы, который ценит заслуги,
Те, кто причиняет вред, подобны драгоценному сокровищу.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Взращивать терпение без враждебности.]
Двадцать седьмая практика бодхисаттвы – развивать снисходительность, или парамиту терпения. Когда цель – постижении природы отсутствия я, неблагоприятные обстоятельства – возможность проверить, сколько имеешь храбрости для практики терпения и сострадания. То есть вместо того, чтобы злиться на неблагоприятные обстоятельства, мы используем их для развития ещё большей самоотверженности. Так что мы преобразовываем гнев в терпение, а терпение становится основой для самоотверженности. Это двадцать седьмая практика бодхисаттвы.
[Даже слушатели и единолично пробудившиеся, которые действуют лишь для собственной пользы,
Усердствуют так, словно пытаются погасить огонь, охвативший голову.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Для спасения всех существ прилагать радостное усердие, источник всех достоинств.]
Двадцать восьмая практика бодхисаттвы – практика парамиты настойчивости, или совершенствование усердия. Мы проявляем большое упорство в достижении малых целей и устремлений просто для выживания. Мы можем потратить всю жизнь только на прокорм и поддержку себя или на то, чтобы говорить и делать одно и то же. Но если мы способны на это, то значит можем проявить упорство и усердие для достижения освобождения от страданий для всех живых существ. Здесь текст говорит о том, что мы весьма усердны, когда стараемся потушить огонь, охвативший нашу голову, и призывает нас быть такими же прилежными и для пользы других существ. Конечно, можно быть даже более усердным. Размышление об этом и есть совершенствование усердия, или совершенствование приложения усилий.
[Омрачения разрушают
Проницательность вкупе с безмятежностью.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Развивать сосредоточенность, превосходящую четыре бесформенных погружённости.]
Двадцать девятая практика бодхисаттвы – усилить основу медитации, или самадхи. Здесь говорится о совершенствовании самадхи, или совершенствовании медитации посредством укрепления шаматхи. От шаматхи возникает мудрость випашьяны. За счёт неразрывности шаматхи и випашьяны человек пресекает или стирает окрас омрачений – страсти, гнева, заблуждения. Так что двадцать девятая практика бодхисаттвы направлена на укрепление шаматхи и усердствование в развитии випашьяны. Шаматхой называется основа для медитации, база для расслабления ума и тела. Випашьяна – аналитическая медитация, размышление о природе тела и ума, или проще говоря, размышление о природе мыслей, направленное на то, чтобы понять их пустую природу. В такой момент ум может расслабиться и освободиться от цепляния. Когда ум расслаблен в естественном состоянии, свободном от любых захваченностей, – это двадцать девятая практика бодхисаттвы.
[Пять совершенств без мудрости
Не могут принести совершенного просветления.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Наряду с искусными средствами развивать мудрость, постижение неконцептуальности трёх сфер.]
Нужно понять, что без мудрости ни один из методов – даяние, нравственность, усердие, терпение и медитация – не может развиться в необратимую пользу для живых существ. Совершенствование каждого из методов должно соединяться с мудростью осознания или мудростью постижения абсолютной истинной природы. Это позволяет тому, что является обычным актом даяния, стать бодхичиттой даяния, просветлённым даянием, совершенством даяния. Точно так же нравственность становится просветлённой, терпение, усердие также развиваются до совершенства. Поэтому развитие мудрости, или углубление понимания методов – тридцатая практика бодхисаттвы.
[Не исследуя свои ошибки,
Можно выглядеть практикующим, но не быть им.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Обнаружив ошибки, исправлять их.]
Тридцать первая практика бодхисаттвы, как тут сказано, есть постоянное наблюдение за собой, основанное не на личных интерпретациях Дхармы, а на правильном взгляде. В тексте говорится, что не анализируя собственные ошибки ясно, с правильным взглядом, рискуешь походить на практикующего лишь внешне. Чтобы никто не мог упрекнуть, чтобы самому удостовериться, что созерцание вне концепций, нужна постоянная тренировка в анализе и проверке собственной основы для медитации, то есть тридцать первая практика бодхисаттвы.
[Если под влиянием омрачений
Станешь замечать ошибки другого бодхисаттвы, то себе же сделаешь хуже.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Не обращать внимания на ошибки тех, кто вступил на путь Великой колесницы.]
Тридцать вторая практика бодхисаттвы – никого не критиковать. Основание для всех омрачений и отвлечений – сравнение себя с другими. Если заниматься сравнением своих достижений с достижениями других в ущерб углублению понимания, результатом будет огромная умственная нищета вкупе с завистью к достижениям других. А это чрезвычайно отвлекает от практики. Поэтому не пытайтесь критиковать поступки бодхисаттв. членов сангхи и других практикующих махаяну. Не пытайтесь выискивать в них омрачения.
[Ссоры из-за наград и почестей
Снижают способность слушать, размышлять и созерцать.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Отказаться от привязанностей к кругу домочадцев и домам покровителей.]
Тридцать третья практика бодхисаттвы – жить так, чтобы не пускать корни. Это означает не обустраиваться там, где вас уважают, где вы популярны, где ваши друзья, семья или члены сангхи. Вместо этого наоборот, отдалитесь от тех мест, где вас почитают.
[Грубые слова беспокоят умы других
И подрывают поведение бодхисаттвы.
Поэтому практика бодхисаттвы —
Отказаться от грубых слов, которые другим неприятны.]
Тридцать четвертая практика бодхисаттвы – отказаться от резкой речи сразу, как только услышал это наставление. Практикующий на пути бодхисаттвы должен признавать, что грубая речь может уничтожить все добродетели, собственные и чужие. Поэтому сыновья и дочери будд, то есть те, кто идёт путём бодхисаттвы, должны прямо с этого момента отказаться от грубой речи и высказываний, которые приносят боль людям.
[Если привыкнешь к омрачениям,
То даже правильным противоядием будет трудно от них избавиться.
Поэтому практика бодхисаттвы —
С помощью внимательности и бдительности разрушать омрачения, такие как привязанность, сразу по их появлении.]
Тридцать пятая практика бодхисаттвы – быть логичным и последовательным в практике. Осознание должно присутствовать в каждый момент. Всякий раз, когда возникают отголоски омрачений, их следует преобразовывать в достоинства. Практикующий не должен дожидаться того момента, когда эмоция снесёт его. Это тридцать пятое дело бодхисаттвы. Это наставление – не ждать грубого проявления заблуждения или гнева, чтобы затем попрактиковать терпение. Подобные тенденции нужно пресекать в самом зародыше, их нужно отсекать, пока они не набрали силу.
[Вкратце, практика бодхисаттвы —
Чтобы ни делал, постоянно проверять состояние своего ума
И постоянным вниманием и бдительностью
Достигать пользы для других.]
Тридцать шестая практика бодхисаттвы – итог всех предыдущих. Это наблюдение за действиями каждый момент жизни. Короче говоря, как говорится в тексте, махаяна проявляется в поведении. Так что следует наблюдать за каждым действием тела, речи и ума с вниманием и осознанностью, следя за тем, чтобы поступки приносили пользу живым существам. Каждому действию должно предшествовать осознание потребности в доброте и сострадании. Если осознание не предшествует действию, действие, пока не натренировано, способно причинить вред или обернуться привычными тенденциями. Понимание этого называется тридцать шестой практикой бодхисаттвы.
[Практика бодхисаттвы,
Желающего прекратить страдания бесчисленных существ, —
Понять чистоту трёх сфер
И посвятить заслуги от своего усердия просветлению.]
Тридцать седьмая практика бодхисаттвы – осознание чистоты трёх сфер при каждом поступке, основанном на сострадании. Тройственная чистота – это не считать себя субъектом, не считать объект объектом и не считать действие действием. Так, если мы возьмём, например, акт даяния, то осмысление даяния возникает тогда, когда есть понятие о я, о том, кто совершает даяние, когда также имеется концепция о другом, об объекте, о том, кто получает наше даяние, и когда есть концепция самого действия даяния. Когда есть разделение на «я», «другой» и «действие», формируется концептуальное даяние. Для человека, находящего на пути бодхисаттвы, даяние должно быть свободно от этих трёх сфер. Действия настоящего бодхисаттвы олицетворяют собой три чистоты – чистоту объекта, чистоту субъекта и чистоту действия.
Самоотверженное сострадание возможно только тогда, когда сострадание чисто. Сострадание даяния чисто только тогда, когда нет более умственной болтовни, осмысления «я» (того, кто выполняет действие) и «другого» (того, на кого направлено действие). Иначе мы получаем основание для высокомерия и предубеждения. Сожаление, пристрастия, разделение на себя и других возникают схожим образом. Самоотверженное даяние возникает тогда, когда в даянии столько свободы, сколько в небе. Нужно быть щедрым без умопостроений о процессе. Тридцать седьмая практика бодхисаттвы – практика щедрости, сострадания и даяния без измышлений о субъекте, объекте и действии. Действие становится посвящением без каких-либо умственных цепляний.
Начав применять эти тридцать семь сущностных наставлений к телу, речи и уму, мы сразу сможем понять, какие препятствия стоят у нас на пути. Посредством размышления и аналитической медитации мы приходим к пониманию, что значит цепляние за реальность я.
Асанга говорит, что наша жизнь не настолько длинна, чтобы пройти все махаянские учения, но что следование этим тридцати семи практикам станет хорошей базой для любой практики махаяны. Мы можем взять их за основу, чтобы обрести более ясное понимание того, что такое цепляние за я и что такое отсутствие я. Они могут стать также основой для шаматхи и випашьяны. Это также самодостаточный текст по практике для всех тех, кто понимает и ценит важность сострадания и доброты ко всем живым существам.
Асанга заканчивает текст обращением к своим учителям и Авалокитешваре и просит прощения за краткость изложения, но ручается за точный смысл изложенного. Однако достижение результатов зависит от того, как усердно человек будет практиковать. Поэтому эти тридцать семь методов нужно применять к телу, речи и уму, начиная с этого момента. Если невозможно осуществлять все методы, тогда по крайней мере нужно брать их на вооружение, размышлять, понимать, что не даёт уму придерживаться отсутствия я всегда, несмотря на то, что оно является фундаментальной природой ума.
Итак, это был краткий текст о тридцати семи практиках бодхисаттвы. Подумайте о нём, и если будут какие-то вопросы, я отвечу на них завтра утром. А затем я буду объяснять шаматху и випашьяну, чтобы у вас был способ работать с четырьмя памятками, четырьмя благородными истинами и тридцатью семью методами (смеётся). Вы должны знать, как они связаны с шаматхой и випашьяной. Это не значит, что вы должны заниматься этим в дискуссионных группах – это вам учение на всю жизнь. Следующим шагом будет попытка понять всё о буддизме. Вам будет полезно иметь некоторый способ размышления, который бы помог с тем, что вы изучаете. Випашьяной часто называют аналитическую медитацию. Краткий экскурс в випашьяну может оказаться полезным в свете того, как учение обратить в практику.
Увидимся завтра.
У меня вопрос насчёт убийства. Это тринадцатая практика бодхисаттвы. Что делать, если встречаешься с человеком, который хочет тебя убить? Не лучше ли бодхисаттве покончить с собой, чтобы тот человек получил меньше вреда? Ученик:
Намерение неплохое, но может не хватить умения. Тут нужно всё хорошенько продумать. Если кто-то хочет отнять у вас жизнь, то самым умелым поступком с вашей стороны было бы забрать недобродетельные действия того человека за счёт прощения или отказа от цепляния. Тогда человек, который намеревается совершить дурное, не накапливает карму убийства. Но для этого нужна храбрость, готовность и способность отказаться от цепляния за жизнь; также нужно быть свободным от любого намёка на сожаление или гнев к человеку, который вредит вам. Тогда вредитель не накопит карму. Тринадцатое правило бодхисаттвы касается отказа от всех привязанностей. Лишаясь жизни, человек лишается человеческого потенциала, который так трудно обрести. Однако если вы отказываетесь от жизни как истинный бодхисаттва, то это будет уже отказ от цепляний ради блага другого, то есть будет поступком бодхисаттвы. Этот потенциал есть в нас, но если не совершён отказ от цепляния за я, во время смерти может возникнуть сожаление. Если есть оттенок сожаления и цепляния, поступок не является актом самоотверженности и потому для того человека приравнивается к убийству. Умение и мудрость (тридцать седьмая практика бодхисаттвы) должны присутствовать одновременно, чтобы поступок был свободен от окраски или загрязнения субъектом, объектом и действием. Иначе это концептуальный, а не самоотверженный акт. Это понятно? Ринпоче:
Что такое прощение? Ученик:
Простить не значит извинить, но искренне отпустить. Прощение обычно происходит в форме извинения, но истинное прощение – подлинное сострадание, без привязанности к себе. Отсутствие привязанности к себе означает, что и прощения-то не требуется. Нет цепляния за я, нет такого понятия, как боль, нет того, за что держишься, что бы требовало прощения. Практика заключается в том, чтобы работать с этим концептуально. Начните с идеи прощения и фразы «я прощаю вас», когда кто-то приносит вам свои извинения. Или даже не произнося этих слов, прочувствуйте, как отпускаете обиду и гнев. Пробудите это чувство прощения внутри себя. Абсолютным, или подлинным прощением стал бы поступок, когда даже не стоит вопрос о прощении, поскольку нет цепляния за я. Согласны? Ринпоче:
Когда сострадание неполное, относишься к людям снисходительно. Когда сострадание более глубокое, полное, видишь кармический корень, но ничего не говоришь. Так? Я испытывал некоторое затруднение в дискуссионной группе, когда говорили, что если кто-то приходит к нам за помощью и мы указываем, что он делает что-то неправильно, то это плохо. Получается, понимать проблему в корне лучше, чем указывать на ошибки в поведении человека? Ученик:
Да, это будет большей помощью ему. Сострадание или бодхичитта, доброта к другим, – это то, к чему мы стремимся, но начать мы должны с себя. Прежде всего мы должны работать с собой. Самоотверженность – вот основа для того, чтобы стать полезным людям. Если не понял и не усилил самоотверженность, то она не отразится на даянии, терпении и сострадании. Чтобы освободиться от сожаления и исчерпать эгоизм, важно, чтобы сам человек хотел помогать другим и поступал соответственно. Ринпоче:
Во-первых, нужно понять, что вначале требуется усилить мудрость и понимание сострадания, и испытывать их к самому себе. Быть добрым к себе не значит потворствовать себе. Самая большая доброта к себе – это отсутствие цепляния за я, что автоматически делает вас доступным для других. Нет нужды создавать план, как помочь тем или иным людям. Во-вторых, нужно понять, что сострадание, мудрость и искусность сами по себе ни на что не годятся. Их нужно объединить. Каждое действие, каждая мысль, каждое слово должны содержать все три качества и быть неотделимы от них. Чтобы понять причину страданий человека, нужно великодушие, сострадание и доброта, а также знание причин страданий. Тогда уже можно выбирать, о чём говорить, а о чём – нет. Нельзя выдавать за честность эгоистичные высказывания. Это не будет подлинной добротой. Так же убийство и не-убийство не станут искусными средствами, если не исходят из мудрости и сострадания. Когда все три качества объединены, поступок становится поступком бодхисаттвы. А до тех пор это простой акт с почвой для ошибок. Когда сделана ошибка, возникает сожаление, некоторая форма осмысления; поэтому важно усилить ум в медитации по объединению сострадания, мудрости и искусности. Узнайте, что такое истина, чтобы у вас возникло переживание истины, чтобы основа отсутствия я стала прочнее. Когда она сильна, не напрягаешься, пытаясь определить, является ли поступок поступком сострадания или нет. Всё, что делаешь, автоматически оказывается выгодным другим, а не себе.
Это первый раз, когда я могу вспомнить, чтобы Вы говорили о сожалении, хотя возможно раньше я просто не обращал внимания. Хотя вряд ли Вы говорили (Ринпоче смеётся) об ошибках, ведущих к сожалению о сделанном. О каких конкретно ошибках идёт речь? Ученик:
Мне кажется, большинство практикующих очень неуверены в себе. Человек начинает духовный путь с неуверенностью, не обладая достаточной информацией. Усердствуя, он встречается со страхом наделать ошибок, потому что, исходя из лучших побуждений, пытается уподобиться тем, кто является для него примером. О некоторых качествах в учении говорится как о лучших, которые следует взрастить, другие следует оставить как плохие. В результате практикующий чувствует себя неудобно. То есть он знает, что должен делать, но не может. Хотел бы, но не может. И хотя он понимает, что учитель не ожидает от него многого, всё-таки думает, что ожидает. Он думает, что каждое услышанное слово следует положить на практику. А если это не получается, чувствует себя недостойным, небрежным и уступившим привычным тенденциям. Таким образом образуется разброд в мыслях, а это приводит к тому, что он чувствует, что не отвечает требованиям и что недостаточно умел для практики. Всё это приводит к сожалению. Поэтому практикующему нужно подумать, что он может делать, что можно сделать в имеющихся обстоятельствах, с какими задатками родился, каким вырос, в каких социальных условиях находишься, какими знаниями обладаешь, какой образ мыслей, какая карма и какие привычные тенденции имеются, и понять, что вы собой представляете, понять свой потенциал. Однако нужно иметь в виду, что понять свой потенциал – это, конечно, хорошо, но ещё не говорит о том, что вы не можете изменить его, что не можете работать с ним, что не можете его развивать. Понимание и практика должны идти рука об руку, так достигается зрелость и развитие. Разобравшись с собой, примите себя, зная, что делаете всё возможное в изучении, медитации, практике и размышлении. Главное – знать, что вы делаете всё возможное. Пока вы делаете всё возможное и с лучшими намерениями, неважно, что вы можете сделать в потенциале. Это главное. Вы можете не быть совершенным и можете не действовать абсолютно верным образом, но не нужно сожалеть об этом. Сожаление должно быть тогда, когда у вас есть потенциал, но вы не цените его. Когда вы уступаете лени, тупости и заблуждению. Сожаление должно быть при более серьёзных вещах, чем неспособности сохранять баланс между действиями и попыткой действий, или несоответствии потенциала стремлению. А мы часто сожалеем, что могли бы поступить лучше. Ринпоче:
Это самобичевание и высокомерие. Ученик:
Да. К сожалению, духовная практика часто связывается с жертвенностью и отказом. Отпустить что-то, сделать что-то хорошее для другого человека, очистить свои недостатки – всё это так или иначе подразумевает трудности и некоторые жертвы, но это неправильный взгляд. И это становится понятно, если посмотреть на то, что имеется в виду под совершением хороших поступков для других и отказом от заблуждения. Очищение недостатков даёт возможность поддерживать осознание присущей нам природы. Это приносит радость, не так ли? Делать это должно быть одно удовольствие, а не мучение. Вероятно, главная проблема кроется в том, что редко можно увидеть человека, который доволен своей работой. Хорошо быть добрым и ответственным за свою жизнь. Хорошо не создавать ненужной суеты и хаоса и жить нормально. Если вы можете давать себе и другим что-то хорошее пока живы, у вас не будет сожаления в момент смерти. Ринпоче:
Именно поэтому мы занялись практикой, и она должна приносить нам радость. Если, например, вы планируете поехать на рыбалку, пойти в поход или отправиться на Гавайи, вы в предвкушении. Вы счастливы в понедельник, во вторник, в среду и четверг, потому что в пятницу у вас отпуск. Так же можно отнестись к своему потенциалу. Каждый день приближает нас к нему. Так что каждый день должно быть некоторое ощущение чего-то хорошего и счастья, и оно должно распространяться и на себя, и на других. Может и должно быть некоторое предвкушение счастья. Но часто бывает так, что мы перекладываем его на другой день, на другую жизнь и даже на других буддистов! (Ринпоче и ученики смеются).
Почему это происходит? Мудрость, сострадание, любовь и отсутствие я ассоциируются со свободой, совершенством и чистотой; но когда их понимают неправильно, они видятся в мрачном свете. Практика трудна, если нет уверенности и энтузиазма. Небольшая леность может стать большим препятствием; однако если вы смотрите на всё позитивно и все действия стараетесь наделять осознанием, вы уже меньше вредите другим. С этой простотой практика уже не оказывается такой трудной. Нет стоит быть святым, духовным, чистым или своего рода вегетарианцем в практике.