Что ж, хорошо. Буддизм всегда был и остаётся нонтеистической религией. Буддизм работает с абсолютной, истинной природой вещей. Это главное дело буддизма. Здесь не идёт речь о спасении себя или других. Здесь не говорится «делайте это» или «добивайтесь этого». Не говорится «откажитесь от этого» или «выполняйте это». Это не религия достижений и целей. Какая-либо активность и деятельность – не суть буддизма. Учения ли, доктрина, ритуалы, садханы, мотивация, стоящая за каждым из действий, – всё это лишь подмога, путь к осознанию своей внутренней природы, абсолютной истины. Ринпоче:

Но даже имея правильный взгляд, верное понимание, которое лежит в основе всех умопостроений, мы иногда видим некоторое противоречие утверждения о нонтеизме с тем, что надо следовать какому-то пути или уповать на субъект и объект. Нам приходится придерживаться каких-то концепций. Некоторые правила даже несут теистический характер, например, тот же алтарь или какие-то практики и ритуалы. Например, на пути постижения абсолютной истины, вместо того, чтобы поделить всё условно на сансару и нирвану, мы делим всё на шесть уровней. Кроме того, один из них имеет восемнадцать подуровней. Мы настолько углубляемся в детали каждого уровня, что иногда забываем цель своего анализа. Вместо того чтобы пытаться добраться до сути, мы сосредотачиваем всё внимание на классификации. Сначала речь шла только о мире людей, потом стало шесть миров. Потом один из них подразделяется на восемнадцать подмиров. С каждым последующим делением мы всё больше противоречим собственному утверждению о нонтеизме и, кажется, отходим от первоначальной цели – постижении абсолютной истины.

Практикующие не должны забывать следовать примеру Будды Шакьямуни, когда он достиг просветления. Первое учение, которое он преподал, касалось фундаментальной природы, абсолютной истины, подлинной природы ума. Никто не понял этого учения Будды. А вы думаете, вы бы поняли его? Представьте, что перед нами появился Будда Шакьямуни, который говорит, что абсолютная природа ума есть пустота и ясность. Допустим, он говорит нам, что всё, что следует делать – это отпустить все захваченности. Мы бы поняли его? И всё же это единственное, что нам нужно сделать. Первые слушатели не поняли этого. Именно поэтому в буддизме появилось так много ритуалов, 84.000 учений, многочисленные комментарии и наставления. Всё это метод достучаться до истинной природы ума, которая есть пустота. Иногда мы виним тех невежественных слушателей, что из-за того, что 2.500 лет назад до них не дошла суть, теперь мы должны слушать все эти нескончаемые учения и выполнять все эти ритуалы и предписания. Но теперь и нам дали главное наставление – понять природу ума как пустоту и ясность.

Но, конечно, поглощение и понимание учения и готовность его практиковать – разные вещи. Настоящее понимание должно вести к изменению действий тела, речи и ума. Пытаясь преобразовать себя таким образом, мы подходим ближе к пониманию своих привычных тенденций – того, как мы реагируем на происходящее. Мы изучаем знакомую почву, на которой базируемся в этой жизни и прочих жизнях, которых прожили огромное количество. Я говорю о лояльности к концепциям и упрочиванию концепций. Мы упрочиваем каждое восприятие, каждое ощущение, каждое представление, каждую мысль, каждое суждение и каждое действие. Мы упрочиваем всё. Мы относимся к ним, как к реальным объектам: вдаемся в детали, комментируем, судим, подробно останавливаемся, расширяем мысль, пытаемся лавировать в их гуще. Мы постоянно заняты тем, что оцениваем, нравится нам что-то, не нравится или мы равнодушны. Мы так увлечены и озабочены этой деятельностью, что не можем просто держаться простоты – абсолютной истины и поэтому не можем отразить её в действиях тела, речи и ума.

Противоядие простое. Для преобразования отрицательных концепций нужно использовать положительные. Одной идеей мы вышибаем другую, то есть действуем по принципу гомеопатии – лечения подобным. Мысль лечит мысль. Сначала мы пытаемся так преобразовать свои мысли, то есть искусными средствами здесь выступают методы хинаяны и махаяны. Хинаяна и махаяна позволяют нам приблизиться к пониманию истинной природы ума. С помощью положительных концепций ум становится зрелее и лучше начинает понимать способ преобразования, которому учат в ваджраяне.

В конечном счете с абсолютной точки зрения нам следует понять, что мы делаем всё только для самого себя. Мы с самого начала работаем, чтобы достигнуть абсолютной истины, или просветления для себя. Все термины, обозначающие это состояние: нирвана, просветление, освобождение, свобода от страданий, свобода от заблуждения, природа будды, истинная природа ума, фундаментальная основа, татхагатагарбха, сугатагарбха, таковость, состояние как есть, абсолютная истина, изначальная мудрость, пустота и ясность, блаженство и пустота, мудрость и сострадание – все говорят о реализации, которая уводит существо от заблуждений к полной свободе от него. Таков плод практики.

С этим стремлением мы приступаем к практике. Важно никогда не терять контакт с осознанием того, что позиция, которой мы придерживаемся, и путь, по которому идём, – это одно и то же. И позиция и путь вызывают истощение заблуждений и ложных взглядов. Поэтому когда мы находим тени и следы концепций в своей позиции или на пути, мы должны знать, что происходит расхождение между путём и местом назначения, а это нам совсем ни к чему. Если мы помним о том, что цель – исчерпать заблуждение, концепции, то нужно удостовериться, что путь свободен от концепций. Мы должны убедиться, что наша медитация неконцептуальна. Пытаться достичь неконцептуального состояния с использованием концептуального подхода вряд ли получится, не так ли? Логика проста – чтобы получить нужный плод, надо посадить правильное семя. Если вы хотите, чтобы плод был сладким, нужно посадить семечко из сладкого плода, правильно? Если вы хотите добраться до определенного места, нужно идти именно в ту сторону. Не нужно забирать влево, если цель справа. Если цель неконцептуальна, путь тоже должен быть неконцептуальным.

Новичкам объясняется, что цель – свобода от сансары. Главный плод – свобода от заблуждения. Сансара – это не только нестерпимая боль ада или явления феноменального мира. Скорее сансара – это состояние ума. А реализация – это способность признать в себе наличие потенциала – добра, чистого сознания-основы, сострадания, любви и мудрости. Сансара начинает работать тогда, когда не может проявиться фундаментальная основа. Чистая основа не может проявиться без усердия, потому что ей мешают это сделать различные тенденции, это они не дают потенциалу проявиться в полной мере. Они не дают пребывать в основе добра, или присущей нам сознании-основе.

Но сансара и свобода от сансары – это не перепрыгивание из одного состояния в другое. Это не бегство от сансары до нирваны. Тут более удачен пример с ладонью и тыльной стороной руки. Разница между сансарой и нирваной походит на разницу между тыльной и лицевой стороной ладони. Если вы смотрите на подлинную природу явлений, это нирвана. Но если суть не видна, а видна только поверхность, только очевидное, это сансара. То есть что-то в этом роде – это сансара (Ринпоче переворачивает ладонь), а это нирвана. Всё будет сансарой, если вы решите для себя так. Сансара – невозможность ведать. Это отход от сознания-основы и суждение о происходящем с пристрастием и предубеждением. На всё у нас есть реакция – мы это любим, либо не любим. От склонности и неприязни возникают привязанность и цепляние, а также гнев, ненависть, зависть, все виды заблуждения и все формы безразличия к другим.

Путь практики – это попытка оставаться в чистом состоянии осознавания. Когда оно чисто, это нирвана. То, что мы видим – сансару или нирвану, – зависит от способности ума пребывать в своей истинной природе. Неспособность оставаться в своей природе приводит к круговороту бытия, вращению колеса сансары. Сансара – это привычные тенденции. В процессе обучения случается упрочивать какие-то идеи и взбалтывать какие-то эмоции, пока мы не оказываемся в просветлённом состоянии и уже не отходим от него.

В результате возникает необходимость в ответственности за то, что мы творим, и так возникают нормы поведения буддиста. Мы должны отказаться от недобродетельных поступков и совершать добродетельные. Мы должны помнить о живых существах, их численности и разнообразии их страданий. Мы должны быть внимательными и ответственными, потому что зависим друг от друга. Наши действия, наша карма затрагивает карму других, а их карма затрагивает нашу. Именно по этой причине мы должны понимать их страдания. Мы должны по мере сил пытаться облегчить страдания живых существ. Мы должны убедиться, что создаём счастье и причины счастья. «Я точно такой же, как прочие живые существа, я не люблю страдать и я попробую перестать создавать причины страдания».

Даже при том что фундаментальная природа не подразумевает концепций, в контроле за своими поступками есть смысл, потому что если живёшь с концепциями, то должен быть ответственным за них. Когда практикуешь сложные медитации – наблюдение за природой ума, может возникнуть высокомерие, мысль, что добился просветления. Рассудок достигает той точки, когда начинает считать все явления пустыми, лишёнными бытия или основы, и ум тоже пустым. Подобного концептуального понимания можно достигнуть достаточно быстро. Это легко может случиться, когда имеются благоприятные условия, если, например, достаточно пищи, хорошее настроение, сидишь в тепле и удобной позе. Когда обстоятельства благоприятные, когда условия хороши, ум и тело легко погружается в естественное состояние. В таких случаях есть некоторая открытость и тишина ума. Мы наблюдаем за дыханием, отдыхаем в шаматхе и нам кажется, что всё есть продукт ума. Мы видим, что ум нельзя думать, формировать и укреплять. Мы видим, что природа ума – пустота. Мы пребываем в таком состоянии с ощущением счастья и думаем: «Наконец-то я достиг этого».

В таком случае учитель, как принято, ходит по комнате с зажжённой палочкой благовоний и тыкает вас в шею или руку. Если вы говорите «уя», то вот вам и разница между настоящим выходом за пределы добра и зла и реальным пребыванием в основе «уя». Основа-уя формируется тогда, когда ощущения тела тверды, когда фиксировано то, что вы видите глазами, что слышите, что чувствуете на вкус и обоняете, и когда тверды мысли. «Тверды» означает, что восприятие чувствами всё ещё уводит вас от осознания пустой природы всего.

Таким образом, пока концепции не истощены, пока восприятие чувствами не происходит из пустоты, мы будем чувствовать боль. А если мы чувствуем боль, мы должны учиться брать ответственность – не причинять боли другим. Вот почему нравственность и моральные нормы так необходимы и вот почему нужна форма для бесформной философии. Вот почему в нонтеистической религии, коей является буддизм, для преобразования отрицательных концепций нужно культивировать положительные.

Следующий шаг – углубить понимание пустоты, чтобы развилось настоящее истощение захваченности формой, вкусом, запахом, звуком, прикосновением и мыслями. На этом этапе происходит полное истощение концепций, что означает, что ум не отделяется от фундаментальной основы – истинного значения всех явлений. Ум свободен от цепляний и суждений. Когда отсутствует цепляние за я, это называют состоянием реализации, нирваны, просветления, истощения концепций и освобождения от страданий.

Цель и стремление каждого практикующего – каждый раз проверять, правильно ли понят этот момент. Хотя конечный пункт назначения – свобода от всех концепций, путь к нему проходит через все виды концепций. Но когда достигнута окончательная реализация, всё уже по-другому. Нельзя шариться в концепциях, если свободен от них. Это противоречит логике. Полное истощение концепций означает полное истощение концепций всех мастей – и о нирване, и о сансаре. В последний момент происходит истощение концепции о я, о самости и цеплянии за я. Это означает, что идеи относительно других живых существ также должны быть истощены. Идея о просветления тоже пропадает. Идея о свободе – тоже концепция, привязывающая к сансаре, и она тоже должна быть истощена. Мы должны освободиться от концепции об истощении концепций!

Когда есть теория, есть и суждение. Всегда будет мнение на теорию. Где есть мнение, там есть причина и следствие и плоды кармы. Когда возникает какая-либо концепция, хорошая или плохая, мы начинаем вращать колесо сансары. С точки зрения окончательного просветления можно говорить, что не существует никаких живых существ, никаких шести или восемнадцати миров, никаких других теорий. Но всё же, пока есть уя, всё остальное тоже существует. Всё начинает работать с уя. Разница между сансарой и нирваной в том, есть тенденция судить и пристращаться или нет.

Что остаётся, когда человек освобождается от пристрастия, или когда пристрастие выходит за пределы пристрастия? Тогда человек оказывается в своей подлинной природе. Неважно, какую форму принимает путь практики, суть одна – оказаться в абсолютной истинной природе. Но если есть уя, есть и всё остальное, и нужно понять, что из этой точки происходит дальнейшее расширение. Человек обнаруживает, как ум умело взбалтывает представления и разворачивает их далее. Это ведет к продолжающемуся, нескончаемому умножению опыта. Когда человек это понимает, он может коснуться опыта всех шести миров точно так же, как касается каждого явления в этом мире.

С этой точки зрения всё, с чем мы имеем дело, подобно сновидению. Это просто мираж, марево. В буддийской философии мы говорим, что всё возникает от сознания и через него. Всё возникает из представлений, ощущений, эмоций, проявлений ума и отношения к окружающим явлениям. Когда мы идем спать ночью и наутро просыпаемся, мы понимаем, что весь ночной опыт – хороший, плохой ли, сопряжённый со страхом ли – просто сновидение, которое исчезает с пробуждением. Точно так же, если мы, сидя здесь, подумаем о том, как менялись вчера наши мысли и какие поступки мы совершили, то поймём, что нет никакой разницы между сновидением и воспоминаниями о вчерашнем днем, даже если мы сделали что-то значительное. С этой точки зрения этот опыт, прошедший день, эта относительная реальность и наше отношение к ней подобны сновидению. И всё же мы тратим жизнь, пытаясь вдаться в подробности этого, пытаясь удержать, укрепить и оценить это. И мы очень заняты, занимаясь этим!

Ум постоянно занят тем, что захватывается собственным восприятием вещей. Такое цепляние, захваченность, вовлечённость и дальнейшее развитие есть в каждом мире. Тем не менее, природа каждого мира – иллюзорность. Каждый мир – состояние сна, а опыт – всего лишь внутренние переживания. Истощение концепций, состояние нирваны – это осознание подлинной природы всех явлений – того, что всё подобно сновидению. Мы упрочиваем явления, судим о них и не позволяем своему уму признать их истинную природу.

До тех пор, пока мы не признаем истинную суть вещей, мы будем заняты суждением о них – принимать их или отвергать. Всё будет делиться на то, что любишь, и то, что не любишь. Это справедливо по отношению к звукам, видам, запахам, формам, вкусам, прикосновениям, чувствам – ко всему, что испытываешь. Как только что-то возникает, оно тут же записывается в категорию приемлемого или недопустимого, любимого или нелюбимого. Далее этому присваивается эмоция – привязанность, страсть.

Ненависть создаёт неприязнь и пытается не допустить возникновения определённых явлений. Она порождает страх, отрицание, все виды негативных эмоций. 84.000 эмоций развиваются их этих двух – приязни и неприязни. Третий фактор, который мы называем заблуждение, возникает тогда, когда ум не склоняется ни в одну из сторон, но вял и по неосведомлённости нейтрален. Нейтральность означает отсутствие склонности. Это состояние, когда ум слишком ленив или отвлечён, чтобы выносить суждение. Ум мотыляется туда-сюда, пока одна из сторон (симпатия или антипатия) не перетянет его на свою сторону. В каждый момент времени действует одна из трёх реакций, и все прочие идеи являются их порождениями. Гнев есть цепляние за я, а привязанность – цепляние за что-то стороннее. Мы что-то или кого-то любим, притягиваем к себе и подпитываем себя привязанностью. Так мы отходим от фундаментальной основы, а наши захваченности делают вещи прочными.

Одно-единственное отвлечение ума порождает захваченность и огромное число эмоций. Можно сказать и по-другому – возникает цепочка взаимозависимого происхождения, возникает представление, приходит в действие закон причины и следствия, и как результат мы получаем эмоции. Результат – чувства, ощущения, представления и рождение в определённом мире. Когда создан определённый мир и мы рождаемся в нём, возникают различные внешние факторы – то есть шесть миров и прочие обстоятельства. 7

Тем, кто интересуется, как это происходит на внутреннем плане, советую исследовать тему взаимозависимого происхождения, двенадцать нидан Вы увидите, как возникает оценивание, проследив путь в обратном порядке, до момента, как от ощущений возникают мысли. Познание возникает от работы органов чувств – от того, что видят глаза, слышат уши, ощущает язык, обоняет нос, ощущается кожей и что думает сознание. От контакта со сферами шести органов чувств, или пяти органов чувств, возникают ощущения. Сознание проходит через врата шести органов чувств и на выходе получаются формы, звуки, вкусы, запахи, текстуры, мысли и различные концепции. Ощущение возникает из-за взаимосвязи восемнадцати аятан (шесть органов чувств, их объекты и шесть сознаний). .

Например, сознание глаз возникает в голове в виде мыслей. Образ, который оно видит, становится главной основой создания кармы посредством контакта между органом чувства, внешним объектом и сознанием глаз. Все три вместе дают первое ощущение: «Я вижу его». Возможность чувствовать таким образом создает начальную основу для выбора – остаться в изначальной природе ума или склониться к оценке того, что видишь. Вы признаёте, что видите что-то, затем начинаете рассуждать, нравится вам объект или нет, или безразличен, и начинается создание потока концепций. В общем, всё начинается с самого первого простого действия. Точно так же дело обстоит с органом чувства уши, со звуком и сознанием ушей, где всё выливается в слушание звука. И уже далее ум выбирает одно их трёх – нравится ему звук, не нравится или безразличен.

Пока мы живём, движение тела и ума, органов чувств, их объектов и их сознаний не прекратится. Их работа происходит постоянно, пока мы живём. Движение не прекращается. Ум воспринимает, снова не может оставаться в фундаментальном сознании-основе, продолжает судить – нравится, не нравится, всё равно. Когда возникает приязнь или неприязнь, рождается причина (жажда). Причина создаётся и при нейтральном, невежественном отношении к явлению. Из-за жажды и далее – присвоения – события кажутся реальными, и появляются миры, подмиры и прочие проявления сансары.

Понимая, как действует ум, практикующий начинает анализировать двенадцать нидан, и происходит понимание главной причины, создающей непрерывное взбалтывание эмоций. Как так получается, что мы не можем генерировать даже простейшую заботу и любовь, учитывая, что больше не хотим страданий и заблуждения? Мы говорим, что хотим остаться в сознании-основе ради пользы других. Так почему не делаем этого? Если копнуть глубже, то обнаружится, что это происходит из-за неспособности ума прекратить суждения и оставаться в неподвижности. Мы просто не можем поддерживать естественное состояние ума, свободное от умопостроений, которые проистекают из оценивания (приятно, неприятно, нейтрально).

С другой стороны, если бы ум мог остаться в фундаментальной основе, свободной от нескончаемых умопостроений, то мы бы не создавали кармы. Полезные для живых существ действия являются результатом ума, свободного от создания причины и следствия и от цепляния. Медитация на изначальной основе уменьшает, останавливает отвлечения и блуждания, которые в общем-то происходят постоянно. Поняв это, человек видит, что успокоение ума ослабляет цепляние, даёт уму больше времени на осознание природы вещей, отбирая время у эмоций. Можно сопротивляться эмоциям даже тогда, когда они ещё не проявились. В медитации человек учится становиться немного свободнее и быть менее озабоченным различением.

Постепенно начинает сиять изначальная основа не-я. Человек больше не тратит времени на размышления о том, что принесёт ему пользу, а что – нет, что удовлетворит, а что – нет. Таким образом, он создаёт меньше кармы. Уменьшается карма – уменьшаются и причины для сансары. Увеличивается мудрость и происходит преобразование ума. Развитие мудрости ведёт к истощению результатов плохой кармы, накопленной до этого.

Ранее мы говорили об органах чувств и их функционировании. Если мы понаблюдаем за собой в быту, то увидим, что причина (карма) создаётся в момент отвлечения. Под словом карма следует понимать не только груды отрицательных эмоций, но и еле заметное движение органов чувств, их объектов и их сознаний.

В жизни не бывает момента, когда бы не создавалась карма. Простое движение глаз – и создана карма. Простое касание, ощущение, мысль, идея, концепция, звук, запах, контакт, порыв – всё это основа для создания кармы. Иногда концептуальный ум настолько груб, что из первичных концепций создаёт ещё большие. Даже такой простой акт, как кивок, может вызвать симпатию, отвращение или равнодушие, и далее устанавливается причина и остаётся ждать результата кармы.

Так что важно понять, что исключительно от вас зависит степень основательности, или реальности шести миров. Отталкиваясь от классики буддизма, можно сказать, что шесть миров реальны ровно настолько, насколько реально сновидение. Медитатор сам решает, сколько основательности приписать тому или иному явлению. Чем больше основательности для вас сейчас, тем более реален будет ад.

Так, основательность образов, звуков, вкусов и так далее, всего, что вы испытываете, непосредственно связана с реальностью, или основательностью шести миров. Одна и та же захваченность создаёт и то, и другое. Когда вы отпускаете цепляние за концепции и признаёте, что вся реальность основывается на цеплянии, сансара, нирвана, миры и живые существа перестают существовать. Всё растворяется в изначальной мудрости.

Другой способ понять собственный потенциал – понять, что абсолютный взгляд позволяет увидеть истинную реальность и попытаться на всё смотреть сквозь его призму. Сейчас наш потенциал и способность прикреплены к относительности – к различению между сансарой и нирваной. Имея такое различение, мы склонны упрочивать восприятие. Здесь важно понять, что все явления одинаковы и по сути и в реальности.

Главное, что нужно понять: шесть миров – не некие места, не фиксированные состояния бытия, где нещадно мучают. Такая точка зрения ведёт к страху перед шестью мирами. Буддисты так много говорят об этом, что людям может начать казаться, что этого следует бояться, хотя я не думаю, что это то, что им нужно. Человек, который хоть раз наблюдал склоки тибетских монахинь (смеётся), может подумать: «Главное – не вести себя так же, а то попаду в важдра-ад». Под важра-адом имеется в виду самый низкий из адов. Если вы говорите что-то в этом роде, значит, вы не понимаете, что собой представляет ад. Если под адом понимать некое мучительное состояние, но говорить об этом с лёгкостью – значит не осознавать ни величину страданий его обитателей, ни глубину их заблуждения. Если взять продолжительность жизни в аду – а это миллионы лет, то речь здесь не идёт о том, что всё это время существо жарится на сковородке или ходит по лаве. Здесь речь о том, что миллионы лет существо проводит в заблуждении, и всё из-за какого-то одного момента отвлечения от присущей нам фундаментальной истинной природы. В тот момент, когда человек отходит от сострадания в сторону относительной кармы и переключается на себя, он оказывается в нескончаемых блужданиях в собственных заблуждениях.

Но страшнее страдания трата времени и сил, когда не помогал ни себе, ни другим. Так что нужно избегать лёгкости, с которой некоторые относятся к шести мирам и их относительным страданиям. Не воспринимайте шесть миров и их страдания настолько прочными, чтобы забыть, что мир образуется лишь тогда, когда вступают в действие кармические образы и тенденция цепляться. Страдание миров следует понимать как состояние, когда ум отходит от сознания-основы и взбалтывает отрицательную карму, которая и создаёт ады. Самое важное – понять, что не нужно создавать миров вообще, а не пытаться не отправиться в ад на последующий миллион лет.

Упрочивание ада происходит тогда, когда люди размышляют о результатах недобродетельных поступков, как-то: «Я сделал это», «Я должен был сделать это», «Я разозлился», «Я ненавижу его». И начинает раздумывать, что теперь ему одна дорога – в ад на миллион лет, и ищет причину попадания в тот или иной ад. Но страдания ада описаны с единственной целью – привлечь ваше внимание к тому, что карма создаётся, когда ум отвлекается от фундаментальной основы. Когда понимаешь это, появляется причина освободиться от ада. Результат будет. Поняв структуру миров, можно неблагоприятные ситуации в относительном мире, нами самими созданном, превратить в благоприятные.

Бывает, поняв и прочувствовав огромные страдания живых существ, практикующий начинает упрочивать карму и её результаты. Но так не должно быть. Наоборот, результатом должно стать прекращение упрочивания. Надо использовать полученные знания для осознания того, как хорошо и легко пребывать в основе, когда не приходится взбалтывать бесполезное и ненужное. Нужно понимать, что прямо сейчас у каждого человека есть выбор – создать что-то выгодное или создать что-то болезненное. Не прибегая к философии, можно сказать, что правильным выбором будет не создавать вреда. Когда выбор сделан, сама простота создаёт основу для невхождения в сансару. В этом смысл описания сансары, шести миров, в ярких красках. Читаем ли мы о них или испытываем в жизни, размышление о шести мирах, карме и непостоянстве должно стать частью практики. Благодаря этому возникает сильная мотивация для накопления хорошей кармы. А без этого теряется смысл в размышлении над четырьмя памятками.

Важно освободиться от двух крайностей – не задумываться о мирах вообще, поскольку они нереальны, и задумываться о них только потому, что они реальны. О мирах нужно думать затем, что освободиться от привычных тенденций, создающих карму. Не надо упрочивать шесть миров и веру в то, что ничего нельзя изменить; потому что это уловка эго, гарантирующая ему выживание. Эти выкладки и оправдания наряду с логикой живут за счёт нежелания отпустить заблуждение, цепляние за я. Действительно не имеет значения, к какой из крайностей мы тяготеем – укрепляем опыт или отрицаем его. В любом случае мы взбалтываем цепляние за я. Невежественный ум радуется любой крайности.

Что должно явиться результатом размышления, так это правильная оценка человеческого потенциала – того, что человеческое тело и ум могут быть причиной счастья для других живых существ. Приступайте к действию за счёт размышления о непостоянстве, чтобы время и усилия не были потрачены впустую.

Даже отсутствие я нельзя вгонять в рамки. Здесь речь не о спасении души и не об избегании сансары. Скорее, размышляя о многообразии кармы, нужно приложить все усилия для того, чтобы дары и свободы принесли свои плоды.

Говоря о карме, имеем в виду сложный процесс – то, как привычные мысли переходят в неведение. Простой разговор об отсутствии я не уменьшает цепляние и концепции. Здесь нужно признать закон причины и следствия, который показывает, как важно применять сострадание на деле. При стремлении к отсутствию я и применении его на деле нужно бросать себе вызов, чтобы видеть, что сострадание подлинное и сопровождается ведением.

Если практикующий рассмотрит и будет практиковать эти четыре памятки таким образом, то поймёт, в чём основной смысл практики. Если же эти четыре памятки использовать просто чтобы побаловаться буддийской философией, то застрянешь на определённых темах, так как включатся приязнь и неприязнь – а это концепции и упрочивание. В таком случае нам следует вернуться к истокам. Ум очень хитрый, он может найти и духовные причины, чтобы не отпускать цепляние. Нас отбрасывает назад, и в жизни ничего не меняется. Поэтому нужно снова и снова возвращаться к четырем памяткам. Есть вопросы?

Ринпоче, раньше Вы говорили, что следует понять закон причины и следствия ради постижения подлинной природы реальности и что это не обязательно должны быть связано с намерением помогать другим. Сейчас же Вы говорите, что мы должны сосредоточиться на помощи другим. Как это следует понимать? Ученица:

Это одно и то же. Большинство только-только начинают понимать Дхарму, но особо её не изучают. Просветление означает истощение концепций. Что такое концепции? Ринпоче:

Идеи. Концепция – это идея, абстрактная мысль, основывающая на том, что происходит вокруг. Ученица:

Концепция – это просто мысль. Это идея, множащая информацию о предмете, правильно? Вот, например, Кристина (имя спрашивающей) – это концепция. Если мы будем расширять это понятие, то как это будет выглядеть? Можно было бы сказать: «Я люблю Кристину», так? Или: «Я не знаю, кто такая эта Кристина». Или: «Кристина задаёт вопрос». Или «Кристина отвечает». Любая мысль, которая пытается вдаваться в детали, становится более твёрдой. Вначале есть только «Кристина». Затем мы уже считаем её кем-то. Затем – кем-то, кто что-то делает. Очень скоро оказывается, что Кристина заполняет все наши мысли и мы только и думаем, что о Кристине и этой концепции, правильно? Теперь каждый знает Кристину (смеётся). Так? Все вы, тридцать-сорок человек думаете: «Я знаю Кристину». Так что Кристина разрастается всё больше и больше. Она становится всё более реальной. Ещё пять минут назад не было никакой Кристины. Теперь она есть. Так что концепция – это основательность и то, как вы кормите что-то деталями. Но что из этого является истинной природой Кристины? Ринпоче:

Это как раз то, что мне хотелось бы знать. (взрыв смеха в зале) Ученица:

Ну вот. А просветление, окончательная реализация или полная свобода от концепций, как это понимается в буддизме, есть свобода от домысливания. Раз такое дело, то что тогда такое фундаментальная основа, где нет выдумывания и домысливания? Если бы все домысливания были о благе, совершенстве, гармонии и мире, не было бы никакой проблемы. Но в процессе домысливания постоянно появляются суждение о добре и зле. Если есть зло, есть и добро, это постоянная двойственность. Когда случается раскол, дуалистическое восприятие, то появляется приязнь и неприязнь, а мысли в этих рамках порождают карму. Ринпоче:

И наоборот, пребывать в фундаментальной природе значит быть свободным от всех бесполезных занятий. Отдыхать в фундаментальной природе, где нет места домысливанию, – это истинное сострадание. Лучшее сострадание, которое можно породить, – это отдохновение в природе без создания концепций. С этой точки зрения осознание кармы также является пребыванием в фундаментальной природе.

Ранее мы говорили о том, как трудно попасть в это состояние; затем мы пытались закрепиться в нём, но постоянно случается тонкий или грубый переход в домысливание. Глаза что-то видят, у нас складывается мнение о том, что они видят; уши что-то слышат, и у нас складывается мнение и об этом. Карма ещё, похоже, функционирует даже при том, что ум имеет какое-то представление о фундаментальной основе. Взбалтывание происходит непрерывно, но всё же имеется некоторое осознание причины и следствия – и мы отказываемся от плохих и культивируем хорошие причины. Когда вы полностью погружаетесь в фундаментальную основу, вы уже не различаете между собой и другими. Все концепции разрушены, вы свободны от концептуального цепляния. А поскольку вы более не мыслите концепциями, для вас нет понятий о добре и зле. Здесь не получается даже оперировать понятиями «хорошая карма» и «плохая карма». Всё, что происходит, подлинно чисто, а то, что истинное, не может отличаться от мудрости и сострадания. Подумайте об этом.

Получается, пока я пытаюсь развить способность пребывать в состоянии неоценивания, я также работаю на другой фронт, культивируя великодушие и пользу? Я правильно поняла? Ученица:

Да, так и есть. Вначале мы даже не понимаем важность великодушия. Ум так озабочен – его тянут в разные стороны привычные тенденции, мы каждый раз не понимаем, что делать, так? Каждый раз вы говорите одно и то же, например: «Какая там погода? Хорошая погода… плохая погода». Вы счастливы, если идёт дождь, потому что вчерашняя жара утомила. Всегда находится о чём поговорить, да? Всегда одно и то же. «Ты мне нравишься» или «ты мне не нравишься». Мы даже не задумываемся о том, что делаем или чего не делаем. Фундаментальная природа просветлённого ума затеняется неведением, привычными тенденциями, и мы не даём усилиться основной мудрости. Ринпоче:

С буддийской точки зрения сознание-основа содержится во всём – в том, как мы смотрим, действуем, говорим, думаем, ходим. Но мы не можем узнать суть ума из-за того, что позволяем явлениям занимать нас. Пробуждённый к своей природе ум спросил бы, необходимо ли то действие, которое мы совершаем, или нет, полезно ли оно, вредит оно кому-то или нет. Но мы не даём этому осознанию возникнуть в действиях тела, речи и ума. Нам не хватает осознания, так как мы в постоянном хаосе и запутанности. Например, мы не осознаём всей важности щедрости и отсутствия я. Узнать о них – первый шаг. Следующий шаг – проявить усердие, сделать так, чтобы великодушие стало сильнее неведения эгоизма. Первый шаг – хинаяна, второй – махаяна и третий – ваджраяна. Когда развиты пути практики хинаяны и махаяны, великодушие возникает автоматически и не нуждается более в стимулирующем размышлении. Вот что стоит за практиками ваджраяны. Вот к чему надо стремиться.

Как выглядели бы великодушие и сострадание с точки зрения просветлённого ума? Они были бы свободны от концепций и цепляния. Они не имели бы предубеждения и пристрастия. В семичленном подношении есть такая фраза: «Да будет мой ум таким же неохватным, свободным и гибким как небо и земля». Неохватный, гибкий ум не зависит от условий. Нет никаких правил, как его надо использовать. Это природа сострадания, которое должно возникнуть в просветлённом уме. А до того нашему состраданию не чуждо предубеждение и слабость, потому что это мы задаёмся вопросом: «Кто объект моего сострадания? Кто сострадает мне? Должен ли я быть сострадательным к нему?» Когда есть умственная болтовня и анализ великодушия, великодушие концептуализировано.

Раз присутствует размышление, нам требуется поддержка – знание о карме и о присущей основе. Добродетельные качества ума должны быть поддержаны нравственностью, дисциплиной, обязательствами, обетами и практикой. Поддержанный медитацией ум, постоянно отходящий от основы великодушия и сострадания, направляют на размышление о страданиях живых существ. Нужно воспользоваться всеми доступными нам поддержками, чтобы усилить сознание-основу сострадания. В конечном счете ум не будет нуждаться ни в каких поддержках, и их можно будет легко отпустить.

В буддизме говорится о препятствиях-эмоциях и препятствиях к мудрости. Препятствия-эмоции – корневые яды, такие как гнев, жадность, заблуждение, зависть и ненависть. Они легче поддаются преодолению, нежели препятствия к мудрости, которые есть, например, идея о совершении добрых поступков. Если вы хотите совершать добро, это всё ещё концепция. Нужно суметь стать всеблагим без желания быть хорошим. Обычно трудно отпустить желание быть хорошим. В конечном счете, не так уже трудно отпустить желание быть обитателем сансары со всеми её страданиями и адами. Это сделать легче, поскольку нам это не нравится. Но отпустить желание быть буддистом или бодхисаттвой трудно. Трудно отпустить желание просветлиться. Когда мы говорим: «Пусть все живые существа получат пользу и просветление», – то и себя включаем туда же. Говоря «все живые существа», мы хотим быть уверены, что и сами включены туда. Такое желание присутствует всегда. Посвящение заслуг происходит так же. Говоря «живые существа», мы в глубине души хотим быть уверены, что и мы включены в этот список, да? Одной, самой незначительной концепции, касающейся духовных постулатов, достаточно для того, чтобы заблуждение создало свою основу. Преодолевать препятствия к мудрости – значит освобождаться и от духовных концепций.

Пока препятствия-эмоции и препятствия к мудрости не истощатся полностью, знание о причине и следствии будет являться путём, так как есть то, от чего нужно отказываться, и то, что следует культивировать. Эти учения не противоречат друг другу, но являются взаимовытекающими – как путь и результат пути. Результат будет таким же, так как все концепции истощились. А поскольку концепции истощены, больше нет противоречащих друг другу концепций. Вначале, однако, говорится об отказе от определённой плохой кармы и культивировании хорошей, так как основа и путь считаются чем-то конкретным. С этой точки зрения великодушие – тоже концепция, но более хорошая по сравнению с невеликодушием.

Сомнения уходят сами, когда отказываешься от плохих поступков и культивируешь хорошие? Ученица:

Да. На пути накопления и отказа, и культивирование хорошей кармы и отказ от плохой атакуют ум, который глубоко погряз в цеплянии за я. Всё является результатом цепляния за я, а где есть цепляние за я, там есть и цепляние за бытиё других существ, правильно? В конечном счёте это одно и то же. Мы хотим упрочить присутствие других страдающих существ, потому что знаем, что их существованием подтверждается наше. Ринпоче:

Вначале мы с энтузиазмом берёмся за просветление. Но потом у всех буддистов возникает проблема (она может быть и у вас) – они не хотят просветления. Это большая проблема, потому что мы начинаем понимать, что достижение просветления означает истощение всех концепций, включая концепцию о я. На этой стадии мы решаем, что лучше стать бодхисаттвой, чем полностью просветленным. Бодхисаттвы могут выбрать возвращение в мир, чтобы приносить пользу живым существам, а не достижение освобождения или окончательного просветления. Так размышляют буддисты. Несколько недель назад мы говорили об этом, и одна ученица заплакала и сказала: «Ринпоче, я не хочу просветления. Не нужно оно мне. Я вообще не собираюсь работать для его обретения». Я думаю, её реакция показала, что она поняла, что такое просветление. Это было честно, и это нормальная реакция.

Просветление – это полное истощение всех концепций. Но чего мы хотим, так это истощения плохих концепций. Хорошие концепции не так уж плохи, не правда ли? (смеётся) Приятно осознавать, что страдают какие-то живые существа, но не вы, что в заблуждении они, а не вы, что они всё ещё увязают в карме и создании кармы, но не вы, но это неправильно. Важно приглядеться к собственной концепции просветления; мы не спасители, которые обучают людей и заслуживают этим уважение. Мы не можем исправить всю несправедливость в мире, сделать чёрное белым и привести всех страдающих к просветлению.

Концептуализация мудрости приводит к разделению и различению. Мы обманываем сами себя, если не видим этого. Если мы считаем, что отличаемся от других, то создаём барьер между собой и другими несмотря на всё наше сострадание. Если есть двойственное видение – объект и субъект, то есть разделение и предубеждение. Очень, очень трудно относиться к другим без предубеждения; фактически, это невозможно из-за цепляния за я. Неважно, насколько самоотверженным и сострадательным вы пытаетесь быть, такое сострадание будет загрязнено концепцией о том, что ваше я отличается от я других.

Видя, как сильно цепляние за я, мы понимаем причину существования методов, которые учат превосхождению себя посредством нравственности, обязательств и практики. Мы начинаем ценить методы, которые заставляют размышлять над сомнениями, вызванными цеплянием за я. Эти искусные средства состоят в том, чтобы вскрыть тонкие тенденции, которые умело находят обоснование для того, почему следует оставить я и поддерживать его идентичность.

Мы начинаем с осознания кармы, что помогает отсечь первый слой тонкого заблуждения, которое поддерживает идентичность я, а тем временем стараемся не набрать новой кармы. Это хороший способ бросить себе вызов, это честнее, чем высказываться поверхностно о том, что мы хотим породить сострадание, и не видеть цепляние за я, которое стоит за этими речами.

Далее мы активизируем сострадание и вскрываем цепляние за я. Затем переходим к практике десяти добродетельных поступков и сталкиваемся лицом к лицу с первой основой самообмана, с тенденцией ума лгать самому себе. Придерживаться нравственности очень трудно, но ничего не остаётся, если мы хотим обнаружить и отсечь эту тенденцию к обману. Вначале ум не открыт к позитивным качествам, которые можно развить, поскольку ещё не отсечены привычные тенденции, он не осознаёт, как умело можно находить логические и умелые оправдания тому, почему не следует оставлять цепляние за я. Подумайте об этом.

Мне интересно, почему Вы говорите об истощении концепций, а не о свободе от них. Мне кажется, истощение наступит раньше у меня, чем у моих концепций. Ученик:

Свобода от концепций и истощение концепций – одно и то же. Я могла бы сказать, что истощение концепций – это более прямой способ сказать о свободе от концепций. Если вы не свободны от концепций, то попробуйте дать концепциям истощить вас. Это будет выглядеть так – вы смотрите и смотрите, смотрите и смотрите, пока не оказываетесь истощены нескончаемым потоком концепций. Сейчас мы видим, что концепции идут слабым потоком; а раньше, до того, как мы начали практиковать, их было гораздо больше. Их горы. Некоторые концепции держатся день, другие – год; вы замечаете их и работаете с ними. И поскольку мы признаём истинную природу ума и то, насколько он искусен, то концепции кажутся нам девятым валом, они наваливаются всем скопом. Ринпоче:

Когда вначале нам говорят о 84.000 эмоций, мы недоумеваем и сомневаемся, действительно ли их так много. В буддизме считается, что все 84.000 эмоций могут возникнуть одновременно. (Ринпоче щёлкает пальцами). Все 84.000 эмоций могут возникнуть вот так. Вы можете заметить и осознать их, судить о них, дать им определение, развить их, озаботиться ими, классифицировать их, разместить по порядку, описать их. Вот что отнимает время. Когда во время медитации ум рыщет в потоке концепций, возникает истощение. Это истощение концепций, а не вас! Но в любом случае результат будет хорошим. Вы можете истощиться от концепций, но концепции истощатся оттого, что вы истощены.

Об истощении концепций. Как найти баланс между желанием продолжить обучение и возвращением к своей истинной природе? Противоположны ли эти вещи друг другу? Ученик:

Давайте начнём сначала. Есть разница между стремлением исчерпать мысли, возникающие в каждый момент времени, и способностью сделать это. На настоящий момент мы погрязли в собственных концепциях и зафиксировали их. Истощение – то, к чему мы стремимся. Если оно не было достигнуто, значит мы ещё не там, значит, нужно работать с основой-потенциалом. Нужно чётко понять, что покуда концепции не истощены, нужно работать над тем, чтобы не причинять вреда другим – то есть культивировать мысли, которые будут пользой и причиной счастья для других. Ринпоче:

В процессе становления ответственным за свою работу и действия учитесь быть ответственным за все действия тела, речи и ума. Действия эти происходят постоянно, потому что мы не мертвы и не сидим в медитации всё время. Необходима практика в виде нравственности, морали, памяток и методов. Они углубляют наше понимание отсутствия я, чтобы то, что взбалтывается, не причиняло вреда другим и не создавало плохой кармы и результата в виде запутанности и неведения.

Но то, что мы понимаем значение отсутствия я и признаем важность истощения всех концепций, не подразумевает, что мы можем отрицать ответственность за относительный опыт, это не снимает с нас ответственности, как бы мы этого ни хотели. Нужно углубить понимание истинной природы ума и того, как важно освободиться от цепляния за я, и особенно это важно потому, что цепляние за я постоянно приводит к бесполезным суждениям и вызывает гнев, зависть и другие отрицательные эмоции. Одновременно с углублением понимания нужно нести ответственность за относительное. Иногда вначале, когда только мы начинаем разбираться с истинной природой, мы не понимаем, как себя вести с внешним миром. И у нас возникают колебания.

Однако не следует недооценивать потенциал ума. Например, если какой-то человек приходит к вам в гости, то такие действия, как смотреть на него, думать о чём-то, принимать пищу, говорить с ним и узнавать его, вы можете делать одновременно и делать хорошо. Делать одновременно два дела совсем нетрудно. Точно так же поддерживать осознание действий тела, речи и ума, при этом не причиняя вреда другим, – это то, что позволяет сохранять сознание-основу при каждом деле. На самом деле это даже проще, чем многие из наших многосоставных дел, которыми мы заняты обычно. Мы не осознаём, сколько разных дел и концепций творим одновременно, потому что все они нам хорошо знакомы. Так что важно пройти сквозь все колебания и понять, что, тщательно наблюдая за собой, возможно ещё разговаривать. Можно одновременно иметь и осознание, и делать что-то. Можно знать о причинении вреда и избегать его. В целом, можно наблюдать то, что создаётся, отпускать вредные намерения и преобразовывать их в терпимость и терпение. Мы постоянно работаем с этим очень тонким внутренним умом. Углубленное понимание отражается во внешних действиях, которые называются отражение, рассмотрение, анализ и применение на практике. Действие может вовлекать работу, семейные ситуации, это могут быть любые сансарические действия, но все они теперь будут с осознанием. Именно так следует применять на практике созерцание и размышление. Очень важно поступать именно так.

Что касается восприятия, то с одной стороны у нас есть неприязнь, а с другой – цепляние. Я думаю, нейтральное отношение – это нахождение где-то посередине и в позитивном состоянии. Не могли бы Вы побольше рассказать о нейтральном состоянии, пожалуйста? Ученик:

Нейтральность не следует неправильно истолковывать как свободу от крайностей. Вы могли по ошибке принять нейтральность за срединный путь, мадхьямаку, которую мы будем изучать позднее. Мадхьямака – взгляд буддийского срединного пути, который говорит о свободе от любых крайностей. Есть четыре главных крайности, но крайность, в которую мы попадаем вначале, – это привязанность к сансаре или нирване. Ум, свободный от любой тенденции осмыслять сансару или нирвану, считают буддийским умом, умом, придерживающимся срединного пути. Суть в том, чтобы оставаться в состоянии, свободном от цепляния за я. Цепляние за я выживает с любой концепцией – хоть с сансарой, хоть с нирваной, ведь так? Так что, если думаешь: «Хочу освободиться от сансары», – это хорошая концепция. Но если после этого мы застопоримся на идее «хочу в нирвану», это укрепит основательность. Это просто замена одной концепции другой. Ринпоче:

Человек, придерживающийся взглядов мадхьямаки, поддерживает осознание, которое не даёт цеплянию за я выжить ни в виде концепции, ни в виде крайности. Нейтральность – не срединный путь, поскольку это всё ещё заблуждение. Нейтральность – это лень, нежелание выбрать между пристрастием и неприязнью. В большинстве случаев это даже хуже, чем привязанность или неприязнь. В симпатии и антипатии есть хотя бы какой-то аспект мудрости, хотя бы какая-то деятельность.

Выполненная неправильным образом шаматха становится рассадником нейтральности. Когда мы говорим, что любим что-то, мы знаем, что это концепция. Неприязнь мы также признаем концепцией. Но когда во время медитации мы обнаруживаем, что ум блокирует возникновение мыслей, нам приятно находиться в таком состоянии. Не приходить думать. Не приходиться брать на себя ответственность. Не нужно ничего делать. Если в довершение ко всему вы делаете что-то хорошее – это просто праздник какой-то! Но пребывание в расслабоне не даёт возникнуть ничему хорошему, вы просто уединяетесь в созданной собой же чёрной дыре. Такое состояние и есть нейтральность. В главе о законе причины и следствия говорится, что заблуждение и есть нейтральность. Симпатия – это привязанность, антипания – это гнев, а нейтральность – это эмоция заблуждения. Это отсутствие зрения, отсутствие желания видеть. Это усталость, нежелание что-либо видеть, нежелание вдаваться в детали. Вы слишком утомлены, чтобы придавать значение звуку, чтобы пробовать что-то на вкус, чтобы обонять, чтобы чувствовать и думать. Невежественный ум неспособен понять важность свободы от заблуждения, важность отсутствия я или какого-либо другого взгляда. Так нужно понимать нейтральность.

Учитывая то, насколько ограничено наше время, каким концепциям стоит уделить больше внимания? Ученик:

Очень хороший вопрос. Разбор одной концепции достаточен для полного освобождения. Если вы не можете достичь полного освобождения за счёт исследования одной концепции, то, согласно традиции тибетского буддизма, переходите к разбору концепций «ваза», «столп», к исследованию гор, деревьев, камней, живых существ и самого себя. Можно анализировать огромное количество объектов. Но главная проблема в том, что мы так привязаны к сложностям, что не хотим понять простоту просветления. Ринпоче:

Мы так усердно работаем, чтобы поддержать одно действие, что нам начинает казаться, что и просветление должно быть сложным. Что должно потребоваться много времени и что должно быть трудно. У каждого из нас есть своя версия того, как добиться просветления. И мы начинаем думать: «Сначала я должен понять всю ценность человеческого рождения. Затем нужно обрести непоколебимую уверенность в непостоянстве. Далее следует узнать всё о шести мирах и прочих трудных темах. Затем когда я буду знать всё это, мне нужно будет разобраться с законом причины и следствия. Затем выполнить предварительные махаянские практики». Всё это делает процесс долгим, потому что мы считаем, что всё должно быть сложным, трудным и практически невыполнимым. Когда вы начинаете со сложных понятий, то, хотя учение говорит о простоте просветления и освобождения, вы не видите этого. Вместо этого вы выбираете сложный путь.

Вот, например, простой способ достичь просветления – отпустить все цепляния. Это самое важное наставление. Но когда нам об этом говорят, мы отодвигаемся в сторону и задаёмся вопросом: «А как же горы?» И вы начинаете размышлять о горах и их структуре. «А мысли?» И вы анализируете неисчислимые мысли и приходите к тому же заключению – в них нет ничего, за что можно ухватиться. Так? Можно потратить тридцать или сорок лет на исследование разных тем только для того, чтобы прийти к тому же заключение, или можно пойти прямым путём.

Разбирая начало текста, мы говорили о большом потенциале ума; что в один момент можно добиться реализации только за счёт развития преданности. Но те, кто предпочитает анализ, могут выбрать путь слушания, рассмотрения, размышления, обретения уверенности в учении и последующей практике. Это зависит от вас. Есть умы, которым нравится занимать себя думанием. Такие люди не могут узреть истину в момент появления явлений. Чтобы узнать подлинную природу явлений, им нужно применять анализ.

(не слышно) Ученик:

Как относиться к шести мирам, основываясь на том, что я сказала? Цепляние за я глубоко в нас, но его следует изучить. Иметь цепляние за я – не значит обнимать себя, приговаривая «дорогой я мой, любимый». Цепляние за я – фундаментальная основа, которую мы создали для себя. Она столь же обширна, как истинная фундаментальная основа и покрывает её целиком. Концепции получают силу от цепляния за я. Мы не бросаем вызов истинной природе концепций из-за заражения их цеплянием за я. Ринпоче:

Когда мы думаем о страданиях сансары, возникает страх: «И я могу оказаться там», «И мне, возможно, придётся испытать это». Страх парализует нас из-за цепляния за я, согласны? Осознание того, что и мне придётся страдать, вызывает страх. Нас меньше пугают страдания других и больше – то, где окажемся мы сами. Так, вместо того, чтобы изменить свою карму и предотвратить нежелательные последствия, мы обвиняем во всём результат, говоря: «Это нереально», «Этого не может быть», «Это всё слишком сложно для понимания». А это извращает учение.

Если сострадание к живым существам подлинное, это прекрасно. Но если сострадание возникает из-за неспособности переносить страдания, то это своего рода мерило – сила сострадания в таком случае будет прямо пропорциональна силе боли, которую мы бы чувствовали в аду. Будьте внимательны. Из-за боязни боли мы хотим усердствовать в развитии сострадания.

На самом же деле страдания сансары нужно считать результатом заблуждения. Главная причина страданий – собственные и чужие заблуждения. Нужно это понять, а не подчёркивать и упрочивать страдания живых существ. Надо понять причину, создающую страдания и взять ответственность за работу с этой причиной. Этот способ культивирования сострадания лучше, чем тот, когда вы размышляете о том, кто страдает, а кто не страдает. Здесь вместо «я страдаю и другие страдают» возникает подлинное семя сострадания от осознания причины страданий.

Желание освободиться от заблуждения – вот причина для развития сострадания. Подлинное сострадание является результатом этого. Страх перед страданиями шести миров должен приводить к порождению подлинного сострадания; к нему же должно подводить и желание освободиться от заблуждения – принятия иллюзий за реальность. Сострадание к страдающим существам – частичное сострадание; хотя, конечно, оно даст какие-то плоды. Но результат будет неполным, если не делать ничего другого, чтобы уменьшить заблуждения, согласны? Вот и скажите, с чего должно начаться размышление о шести мирах, если целью ставить развитие сострадания.

Возможно, это моё заблуждение, но я чувствую, что сравнивая свои относительные маленькие страдания с чужими, я увеличиваю свое сострадание. Неужели это просто цепляние за я? Ученик:

Нет. Тут нужно обсудить вот какой момент. Становясь буддистом, вы не становитесь совершенными в тот же день. Быть буддистом – всё равно что учиться плавать. Сначала приходиться много двигать руками и ногами, чтобы остаться на плаву. Уменьшение цепляния – это путь практики. Делать самоотверженные дела 24 часа, а потом возвращаться к своим привычным тенденциям из-за усталости, и мечтать о том, чтобы никогда не встречаться с другими буддистами, потому что вы не можете быть больше самоотвержены – неправильный энтузиазм. Но часто мы поступаем именно так. Ринпоче:

Например, какое-то слово причинило вам огромную боль. Осознание этой ситуации не даёт вам причинять сходную боль другим – это хорошее начало. Здесь есть элемент цепляния за я, но это намного лучше, чем неведение. Это намного лучше, чем не делать вообще ничего. Так что делайте что можете, стремясь каждый раз к большей самоотверженности. Каждый день углубляйте своё понимание с тем, чтобы сострадание усиливалось.

Давайте представим, что мы сидим и размышляем о каком-то мире и в частности о его страданиях, о мире людей, например. Подумайте о том, что существует огромное число людей, которые даже пять минут не могут высидеть спокойно, потому что их умы сильно поражены болезнью, болью и концепциями. Или подумайте о человеке при смерти, о человеке, который прожил 80—85 лет, кто измучен и не может позаботиться о себе, но кто не хочет умирать. Сейчас он отсчитывает свои последние секунды. Мы можем прочувствовать его замешательство, сожаление, одиночество, нежелание отпускать, неизвестность будущего, и мы можем почувствовать к нему подлинное сострадание. Когда получается отождествить себя со страдающим существом, появляется желание облегчить его страдания. Оказывая помощь, мы исполняемся осознания и сострадания. Можно также видеть, что в такие момент нет нужды придумывать план, как помочь. Правильно? Но попытка испытывать сострадание только к тем, кто при смерти, укрепляет скорее переживание, нежели сострадание, которое должно быть неподдельным, без концепций или без обдумывания планов и проектов. Вместо того чтобы составлять план, нужно приготовить ум относиться ко всему, что происходит, с состраданием. Мы видим, что часто совершаем противоречащие друг другу поступки, исключительно из-за заблуждения. Мы должны усиливать терпимость. Мы берём ситуацию, когда чувствуем сострадание, и пытаемся слиться с ней, чтобы стать универсальным и просторным, чтобы не было какой-то определённой формы, правил, как эту ситуацию применять. Должна быть совершенная свобода, чтобы поступать так, как требуется в той или иной ситуации. Это требует осознания, которому не препятствуют привычные образы. Отвлеченное осознание ничего не даст.

Размышление над четырьмя памятками может сослужить свою службу. Они не относятся к первоначальному буддизму, но это инструменты, возвращающие нас к сознанию-основе. Таким образом, осознание может стать столь же сильным как привычные тенденции, и получится, если привычные образы нанесут удар, осознание сможет ответить с равной силой.

Что сильнее в начале практики – привычные образы или осознание? Привычные образы сильнее, поэтому поначалу их трудно преодолевать. Метод преодоления привычных образов состоит в усилении сознания-основы. Именно поэтому так важно медитировать. Именно поэтому важно заниматься разными формами практики и размышления. Если ум окажется в осознании, ему не будет требоваться подспорье. Не придётся более учить темы о драгоценном человеческом рождении, об истине страдания, пустоте или том, что все дхармы непостоянны. Когда вы свыклись с сознанием-основой, вы можете поддерживать себя в этом состоянии без каких-либо памяток. Но если осознание ослабло, можно снова прибегнуть к какой-либо поддержке – размышлению или наставлению.

Мы стремимся понять, каковы наши цепляния и страдания. С другой стороны, когда я общаюсь с людьми, мне кажется, что я должен просто принимать то, что они делают и не заставлять их делать что-то другое. Мне не хватает напора в хорошем смысле этого слова, например, при работе с собой и своими концепциями. Я вижу, что у моих друзей и родственников такие же цепляния, как у меня, и чувствую снисхождение к их цепляниям, и не испытываю желания подталкивать их к осознанию их цепляний. Не могли бы Вы посоветовать мне что-то? Ученик:

Я думаю, здесь сказывается разница в воспитании. Например, иногда мне кажется, что буддийские учителя слишком упирают на эмоции. Нас учили так, что когда мы встречаем кого-то, кто испытывает трудности, первым делом должны спросить: «Чем я могу помочь?» Таким должен быть первый вопрос. Но иногда я вижу людей, которые первым делом говорят: «В чём ваша проблема?» (смеётся) Вы начинаете давать учение с вопроса: «В чём ваша проблема? Давайте поговорим о вашей проблеме». Разговор о проблеме тоже может помочь. Это может даже дать ответ на вопрос «чем я могу помочь?», но здесь идёт обсуждение того же самого без попытки погрузиться в проблему. Вместо этого мы сосредотачиваемся на возможном решении. Вот что важно. Я думаю, сострадание буддистов должно быть на страже того, о чём можно говорить и о чём нет, что можно делать и что нужно делать, чтобы помочь человеку наилучшим образом. Вы должны предложить некий план: «Я собираюсь сказать ему то-то и то-то, и это, возможно, решит его проблему». Так что вопрос должен звучать так: «Что я могу предложить от себя, чтобы помочь этому человеку?» Иногда можно рассказать какую-то Дхарму. В других случаях можно вообще не касаться духовных тем. Ринпоче:

Несколько дней назад я говорила с одной знакомой, и она рассказала мне, как они с родственниками обедали. Она вегетарианка и не ест мяса, а её родственники едят. Они стали переживать, что она не получает достаточно белков. И она говорит им: «Не беспокойтесь обо мне. О себе подумайте. Вы умрёте и вам придётся отвечать за карму мясоедения». Это потрясло их. Но я думаю, она поступила недостаточно искусно (смеётся). В её словах не было сострадания и мудрости. Она может быть ревностной буддисткой, но таким образом она никого не побудила задуматься о своих поступках. Наоборот, она убила в них всякое желание понять буддийское сострадание. Так что подлинное сострадание неотъемлемо от искусности и мудрости. Слово «мудрость» имеет много значений, но в общем это здравый смысл. А здравый смысл означает, что если вы хотите помочь кому-то, то должны помогать ему, а не себе. Вот так всё просто.

У меня два вопроса. Размышляя о шести мирах, я вижу потребность в одинаковом сострадании как к тем, кто находится в высших мирах, так и к тем, кто в адах, потому что они идут в никуда. Конец их пути один. Вы можете помочь мне с этим? И второй вопрос – есть ли смысл выполнять тонглен для существ в других мирах? Ученик:

Если брать продолжительность жизни существ, то надо понять, что она такая, как дано в тексте, или даже длиннее. Поймите это и пользуйтесь искусно – с осознанием и мудростью. Продолжительность жизни в аду описывается как истощение закрома, полного горчичного семени, откуда раз в год убирают по семечку, и главная причина подобного примера в том, чтобы заставить практикующего задуматься о силе заблуждения. Один-единственный невежественный поступок может привести к тому, что вы окажетесь в такой ситуации. Однако на этот счёт есть два буддийских взгляда. Первый – может случиться истощение кармы. Помните, что карма непостоянна, что непостоянство – венец кармы, поэтому возможно истощение кармы. И состояние ада, и состояние дэвов и все прочие состояния подвержены истощению. Неважно, длинная у вас жизнь или короткая, она не может длиться вечно. Считать, что мы никогда не бывали обитателями ада, – это непонимание кармы. Большинство из нас проходило все миры по несколько раз. И вот мы здесь, значит, карма может истощиться. В то же самое время, если понимаешь закон кармы в буддийском смысле этого слова, то можешь видеть, что ей не присуща конкретность. Вы можете получать какой-то опыт или столько, сколько сказано в тексте, или один миг. Так что говорить, что в аду живут определённое количество времени, было бы некорректно. Есть много текстов, которые говорят о том, что можно родиться в аду и уже через момент – в другом мире. Такое тоже бывает. Ринпоче:

На самом деле, когда разбираешься в действии кармы, то понимаешь, что оказаться в аду не так-то просто. Мало тех, кто действительно так плох, чтобы родиться в аду. Смысл описания всех этих ужасов в том, чтобы породить страх, страх того, что карма накапливается, и чтобы повернуть нас к накоплению хорошей кармы. Но когда мы узнаём, что карма истощается, мы можем начать лениться и ошибочно полагать, что выберемся оттуда, так как ситуация не настолько плоха, как её описывают. Если же описывать страдания вскользь, ум не сможет проникнуться страданиями сансары.

Учение говорит о том, как работать с умом. Продолжительность жизни существ и их опыт сансары нужно рассчитывать в зависимости от совершенных поступков. Поэтому поймите, что нужно делать для уменьшения заблуждения. Подумайте о том, сколько живых существ переживают это в данный момент и почувствуйте к ним сострадание. Относитесь к страданиям сансары так, чтобы породить что-то положительное. Суть в том, чтобы превзойти негативное. Считается, что родившийся в мире дэвов по исчерпании имеющейся хорошей кармы возвращается в ад. Но также возможно, что рождения в аду не произойдёт. Возможно, это существо накопило достаточно кармы, чтобы родиться в мире дэвов, а после – в мире людей. Большая вероятность, что потом из мира людей это существо отправится в другой мир. В буддизме не говорится о том, кто карма работает по какой-то заданной схеме. Нельзя утверждать с определённостью, что если вы убили кого-то, то оправитесь в ад, а если сделали то-то и то-то, то оправитесь туда-то. Каждому действию сопутствуют обстоятельства, результат зависит от контекста.

Карма – не приговор. Нет никого, кто подсчитывает карму и распределяет кого-то налево, а кого-то направо. Это просто закон о том, что каждая причина приносит свои плоды. Убийство может быть непреднамеренным, может быть в состоянии аффекта. Нельзя упрощать, говоря, что в аду находятся те, кто совершал убийства, а в мире претов – те, кто крал.

Отнятие жизни непредумышленно, без гнева может привести к болезненным состояниям в других мирах, не аду. Это не конкретный пример, но с непредумышленным убийством возможно в следующей жизни родиться и в мире людей, но иметь какое-то увечье. Так что важно понять многогранность кармы. Одно и то же кармическое действие может вылиться в миллионы разных плодов. Тексты говорят, что убийство ведёт к рождению в аду, но и продолжительность жизни там может быть сто лет или вообще один день. Если же заблуждение очень сильно, придётся прожить весь срок, указанный в тексте.

Нужно как следует понять, что закону причины и следствия присущи перемены и непостоянство. Непостоянство – определённо черта кармы и соответственно черта шести миров. Точно так же закон причины и следствия работает во всех мирах, и плоды кармы есть во всех мирах. Эти факторы зависят друг от друга. Нельзя считать, что карма работает только в мире людей. В аду закон причины и следствия может вести как к истощению, так и к накоплению кармы.

Карму можно истощить и в аду, но это непросто в связи с трудностью развития осознания. Например, если мы посмотрим на то, какие у нас положительные обстоятельства и как мало при этом осознания, то поймём, что практически невозможно развить осознание в настолько неблагоприятных условиях, как ад.

Поэтому такая мысль как «в момент смерти я смогу отпустить всё» – это оптимистичный взгляд на смерть. Сделать это будет ой как непросто. Если не хватает осознания в благоприятных условиях – когда мы укрыты от дождя, когда у нас есть обед и мы тратим половину дня на то, чтобы быть хорошим буддистом, – то как мы сможем сохранять осознание в момент смерти, когда всё уходит, когда почва выбита из-под ног и дело идёт к концу? В момент смерти ум пребывает в неизвестности, сожалении, неспособности расстаться с имеющимся, в страхе и печали. Думать, что в такой момент у нас будет больше осознания, чем сейчас – неправильно. Важно удостовериться, что всякое размышление возвращает нас к вопросу: «Что можно выжать из настоящего момента?» Другие вопросы?

Так что же делать? Что я могу делать? Ученик:

Вы спрашивали о тонглене – делайте его. Позвольте задать вопрос вам: «Имеете ли вы какое-либо отношение к другим существам? И какое?» Вы же изучали двенадцать нидан и взаимозависимое происхождение, не так ли? С точки зрения кармы то, что вы говорите, даёт немедленные плоды. Вы спросили – я ответила, и пошла кармическая цепочка. Буддисты верят в то, что существа рождаются неисчислимое количество раз, а раз так, у нас есть кармическая связь со всеми живыми существами. Патрул Ринпоче говорит, что каждый раз, когда мы пьём чай, мы связываем себя с миллионами живых существ. Есть существа, которые работали для того, чтобы чайный куст вырос, есть те, кто умер ради этого и так далее. Так что месяца чаепития вполне достаточно для создания кармической связи со всеми живыми существами. Вы и прочие живые существа определенно связаны друг с другом. Таким образом, из-за имеющейся кармической связи всё, что вы делаете, либо помогает, либо вредит другим, правильно? И поэтому когда мы говорим о достижении просветления ради живых существ, это возможно. Подумайте, сколько существ смогли достичь этого понимания благодаря просветлению Будды Шакьямуни. Через две с половиной тысячи лет вы и я, благодаря просветлению всего одного человека, можем сделать что-то, чтобы извлечь толк из своих жизней. Конечно, во времена Будды Шакьямуни была менее разветвленная сеть, но всё становится возможным с зарождением первого семени осознания. Так что методы типа тонглен очень полезны, потому что когда вы применяете их, вы сознательно засаживаете семена, которые в дальнейшем принесут освобождение. Ринпоче:

С точки зрения более продвинутого учения ваджраяны бытиё и реальность всех живых существ зависят от вас. Другие живые существа существуют из-за вас, не так ли? «Они существуют из-за меня». Это другой способ смотреть на вещи. Мы относимся к другим таким образом – сознание понимает относительность явлений, и вот вы, вот вы и вот вы (показывает на разных учеников). Когда я умираю, сознание сосредотачивается внутри и для него уже ничего этого нет, так? Так я связана со всеми остальными. Когда я достигаю просветления, то считаю всех частью меня самой. Мы все связаны, поэтому практика щедрости в мыслях оказывается полезной. Практика отсутствия я оказывается полезной потому, что там, где есть глубокое понимание отсутствия я, есть и отречение. Если есть отречение, ум освобождается и прочие живые существа также освобождаются. Так что есть два взгляда смотреть на вещи. Это понятно?

Когда я услышал, что карма в аду непрерывна, потому что и там возможно создавать причины, мне стало казаться, что поскольку я бывал в аду или моё сознание бывало там, я должен быть благодарен тем, кто делал для меня тонглен, пытаясь помочь мне выйти из ада. Ученик:

Несомненно. Ринпоче:

Как тогда это совместить? Ученик:

Мы слишком часто думаем о себе. Мы думаем об аде применительно к себе, о намерении делать что-то применительно к себе, о прочих живых существах применительно к себе, о своём просветлении. Но понимание внешних явлений должно быть таким, чтобы нас глубоко тронула судьба других существ. Нет просветления, если нет других существ, правильно? Это правда, что хорошая карма, благие пожелания других существ и тонглен, выполненный другими для вас, частично ответственны за то, чем вы являетесь сегодня, но главные причины – ваши собственные усилия, ваше сострадание и ваша доброта. Но кармы отдельных людей перекликаются. Например, вы сейчас находитесь здесь из-за ваших усилий, кармы, накопленных заслуг и так далее. Но есть также такая вещь как поворот колеса Дхармы Буддой Шакьямуни, большая работа балтиморской сангхи, которая сформировала условия для того, чтобы вы смогли собраться здесь. Это коллективные усилия. Ринпоче:

Понимание и оценка коллективной кармы могут дать нам более сильное чувство ответственности за производство правильных результатов, так? Иногда мы игнорируем огромное число благоприятных условий, которые необходимы для наших достижений и которые способствуют им. Это делает веру эгоистической. Если не проверять этот момент, окажешься перед фактом, что кто-то знает больше и расстроишься: «Я собирался спасать существ, а теперь получается, что мне самому указывают путь!» Обидно. В семичленном подношении говорится приблизительно так: «Да смогу я порадоваться достижениям других и заслугам, которые накопили будды и бодхисаттвы, благодаря чьим благословениям и состраданию я сейчас способен узреть сознание-основу». Это противоядие против эгоистической веры, которую мы имеем. Страдания и карма могут уменьшиться, если вы цените положительные мысли, которые другие имеют к вам. Радоваться достижениям других – это тоже облегчает страдания. Это следует учитывать.

Испытывая благодарность, начинаешь понимать важность искренней и честной практики. Когда мы говорим о взаимозависимом происхождении, нужно оценивать всю Вселенную и кармические факторы. Здесь не идёт речь о личном страдании, личной мудрости, личной твердолобости, личном упорстве, личных взглядах, личных идеях, личной жизни, личном теле, личном уме и личных мыслях. Иначе это ошибочная вера в я и реальность. За счёт анализа мы постигаем, что я нельзя признать реальным. Гордиться собой, учитывая необъятное кармическое творение Вселенной, поистине глупо. Не так ли? Цепляться за гордость собой – это глубочайшее заблуждение, ведь мы так малы по сравнению с необъятной Вселенной. И всё же мы придаём себе важность и, выходя за дверь, ощущаем как я выходит (смеётся).

Хорошо. На этом я остановлюсь и закончим текст днём.

Что вы обсуждали в группах? Ринпоче:

Мы обсуждали разницу между относительными обстоятельствами, причиной боли, и цеплянием как причиной страдания. Было очень жаркое обсуждение, никто не остался равнодушным. Ученик:

Хорошо. Теперь мы должны обсудить значение нескольких слов по этой теме: «чувство вины» – первое, «сожаление» – второе и «обвинение» – третье. Смысл любого размышления – добраться до сути заблуждения. Если вы хотите обвинять во всём заблуждение, пусть так. Если вы хотите чувствовать себя виноватым за своё заблуждение, пусть будет так. Если вы хотите сожалеть о том, что у вас заблуждение, и это можно, но убиваться особо не стоит. Подумайте об этом. Кроме причины страдания, которая бывает накоплена без всякого намерения, есть такие эмоции, как чувство вины и попытка свалить вину на другого. Тот же, кто действительно понимает учение, понимает всю бессмысленность и того, и другого. Часто причина страдания образуется без нашего участия. Если бы мы хотели быть невежественным или создавать страдания, тогда нам было бы кого обвинять. Но наша главная задача – понять саму сансару. Нет смысла искать какую-то другую причину, кроме основного вида заблуждения – цепляния за я, которое и есть источник всех страданий. И добро может явиться результатом неудачных обстоятельств, так что важно подчеркнуть наличие потенциала, превосходящего и перевешивающего неблагоприятные обстоятельства и дающего нам сущностные методы для тренировки ума. Понимая, что осознание доступно, мы можем стремиться к развитию хороших качеств, можем использовать внутренние и внешние обстоятельства и ценить настоящий момент, чтобы избавиться от сомнений и заблуждений. Ринпоче:

Знать о проблеме, видеть проблему, но не делать ничего, чтобы решить её, – это ничем не отличается от привычных тенденций, которые вызывают только страдания. Если мы уступаем проблеме, то это не сострадание к живым существам. Наоборот, мы должны быть мудры, чтобы преодолеть отрицательные тенденции. Основа добра должна быть сильнее страданий. Признав существование боли и заблуждения, мы можем преодолеть их.