10 января 1994 года

В одной руке шериф Годбаут сжимал книгу Элайджи, в другой – телефон. За последние пару часов он три раза звонил в издательство и никак не мог дозвониться. Выждав несколько гудков, Джим с сердитым щелчком бросил трубку.

Сегодня все шло наперекосяк. Обнаружив в бревне сапоги Эрин, они с Джереми вернулись на пристань и направились прямиком к хижине Элайджи, но опять не застали его дома. Задавшись целью разыскать того, кто стремительно становился их главным подозреваемым, Джим поехал к нему на работу, только вот по дороге поступил звонок от встревоженной Элис Несбитт, местной жительницы девяноста восьми лет. Шериф лихо развернулся и потратил еще полчаса – все ради того, чтобы выяснить, что в коридоре кряхтит не притаившийся грабитель, а обогреватель, включенный на полную мощь. По дороге в отделение позвонил Джереми и сообщил, что Элайджа уволился пару месяцев назад, так что ехать Джиму было некуда. Поэтому остаток дня он посвятил тому, что набирал номер, мелким шрифтом напечатанный на форзаце.

Улица за окном медленно растворялась в ранних зимних сумерках, а Джим так и сидел за столом, поглядывая на часы. Через десять минут он опять снял трубку и набрал номер.

– Издательство «Брэнтли-Хауз», – раздался бодрый мужской голос.

Ну наконец-то! Джим выпрямился за столом.

– Здравствуйте. Я пытаюсь связаться с человеком, который работал с одной книгой в вашем издательстве.

– Название книги?

– «Прилив». П-Р-И…

– Понял, одну секунду, – перебил его тот.

Послышался стук клавиш. У них там, наверное, целая компьютерная база. Джим глянул на собственную картотеку – шкафчик с парой покосившихся ящиков. Сам он, впрочем, не разделял новомодного увлечения Интернетом. Картотека его не подведет – даже если вырубится электричество.

– Книгу к публикации готовила Джини, наш редактор. Сейчас вас соединю.

Не дожидаясь ответа, мужчина перебросил его в режим ожидания, и в прижатой к плечу трубке заиграла простенькая жизнерадостная мелодия, которая, похоже, надолго застрянет у него в голове.

– Джини Дэвин, слушаю, – раздался женский голос.

– Здравствуйте, Джини. Вас беспокоит шериф Годбаут из Пойнт-Орчардс, штат Вашингтон. Если у вас найдется минутка, я бы хотел задать пару вопросов по поводу книги, опубликованной в вашем издательстве несколько лет назад.

– Хорошо, – неуверенно ответила Джини, сбитая с толку. – О какой книге речь?

– Называется «Прилив». Автор – Элайджа Лит.

– Ах да! – встрепенулась Джини. – Помню-помню. Секунду.

Снова заиграл прилипчивый мотив, и, дожидаясь ответа, Джим стал притоптывать ему в ритм.

– Нашла. До сих пор храню экземпляр у себя на полке. Что вы хотите узнать?

– Честно говоря, ничего конкретного, – осторожно начал Джим. – Для начала расскажите, как проходила работа над книгой? Ваша команда не помогала Элайдже в работе над сюжетом?

– Я порой подсказываю нашим авторам, но его рукопись, если не ошибаюсь, не требовала доработки. Были кое-какие правки – скорее косметические. Сюжетную линию он выстроил сам, и нареканий она не вызвала.

– Понятно, – сказал Джим и, переложив трубку к другому уху, взял в руки книгу. – Надо полагать, он не упоминал, основан ли сюжет на реальных событиях?

Повисла долгая пауза.

– Нет, – наконец проговорила она. – Нет, Элайджа не говорил, откуда взял идею для романа, а я не спрашивала.

Джим чувствовал, что зашел в тупик, но продолжал:

– А что происходило после выхода книги? Много экземпляров продали?

– Немного. К сожалению, как это нередко бывает с прекрасными книгами, «Прилив» просто не нашел отклика у читателей. И очень жаль. Элайджа был замечательным писателем. Подавал большие надежды. Прочитав «Прилив», я тут же предложила ему заключить договор. У нас тогда не было возможности выплатить аванс целиком, и помню, как заверила его, что роман разлетится моментально, а он заработает в десять раз больше. Я редко говорю такое писателям – если только сама не уверена в успехе. Ужасно было сообщать, что допечатки не будет.

– Так что произошло? Почему роман плохо продавался?

– Трудно сказать. Много прекрасных книг плохо продаются. Лично у меня по поводу его романа было хорошее предчувствие, но я же не ясновидящая. Издательский рынок прихотлив. Помню, как в самом начале на «Прилив» вышла разгромная рецензия и моментально охладила интерес читателей. Если хотите, поищу данные о продажах. Мы храним всё – цифры, отзывы и все такое.

– Если вас не затруднит.

– Повисите немного.

Вернулся знакомый мотивчик, и Джим с досадой заметил, что подпевает. Джини подсоединилась, раздалось шуршание бумаги. Старые добрые папки.

– Вы еще здесь, шериф?

– Ага.

– Вот, нашла. Критик из «Таймс» счел сюжет неправдоподобным и заключил, что читатель не сможет в него поверить. Элайджа был из тех, кто следит за всеми откликами – и хвалебными, и критическими, – поэтому я позвонила и зачитала ему рецензию. Это самая отвратительная часть моей работы. Чего только я не выслушивала от рассерженных клиентов! Но Элайджа был вне себя. Прямо кипел. Могу его понять: он работал в поте лица и верил, что достоин успеха. Прочитать вам?

– Давайте, – сказал Джим.

Джини прокашлялась.

– При всей уникальности места действия и убедительности голоса рассказчика, «Приливу» недостает динамичности, а Лит требует от своего читателя слишком многого – способности поверить неправдоподобному. Разбросанные по тексту намеки заслуживают более изящной концовки. Но, пожалуй, самый проблематичный аспект этого образца современной прозы состоит в том, что ни один даже самый изощренный убийца не способен провернуть такое преступление.

Джим слегка выпрямился.

– Не могли бы вы повторить последнее предложение?

Джини медленно зачитала: «Пожалуй, самый проблематичный аспект этого образца современной прозы состоит в том, что ни один даже самый изощренный убийца не способен провернуть такое преступление».

– И как он на это отреагировал? – Джим крепче сжал трубку. – Вы не помните, что он сказал?

Джини усмехнулась.

– Я помню все звонки, которые заканчиваются бросанием трубки. Последние его слова были: «это возможно. Возможно все».

– Благодарю вас, мисс Дэвин, – сказал Джим. – Вы мне здорово помогли.

* * *

Утренний кофе стоял нетронутым на столе, пока Джим строчил в блокноте. Он проспал всего пять часов, мысли крутились вокруг романа Элайджи и новостей, которые сообщила ему по телефону Джини. Надо бы позвонить Джереми и обсудить план действий. Словно в ответ на его мысль в коридоре послышались шаги, и на пороге кабинета возник помощник шерифа.

– С Рождеством. – Он бросил на стол пару серебристых ключей на кольце.

Джим приподнял кольцо за бирку с пометкой «Металлоизделия Пойнт-Орчардс» и внимательно изучил блестящие новенькие ключи.

– Что это?

– Дубликаты ключей от дома доктора Лэндри.

– Дубликаты? – Шериф пригляделся. – Но как? У нас и оригинальных-то нет.

– Мне позвонила Стефани из агентства недвижимости «Пьюджет-Риэлти» и сказала, что у нее есть. Прознала, что мы расследуем убийство, и захотела помочь.

Джим встал из-за стола.

– Иными словами, лучшая подружка Делла выболтала.

– Отдала ключи с условием, что мы будем держать ее в курсе, – признался Джереми.

Джим сунул кольцо в карман.

– И все-таки: откуда они у Стефани?

– Эрин, как выяснилось, подумывала выставить дом на продажу и найти себе что-нибудь поменьше, раз уж она живет одна. Думаю, ей там все напоминало о прошлом. В общем, в прошлом месяце она отдала комплект ключей Стефани.

Джим потянулся за курткой.

– Ну и отлично – не нужно будет разбивать окно. Поехали.

Температура опять колебалась в районе нуля, и шериф с помощником потрусили по автомобильной стоянке. Джим со всей силы дернул дверцу патрульной машины, разбив наледь, и нырнул внутрь. По дороге он пересказал Джереми вчерашнюю беседу с агентом.

– Это, по-вашему, весомый мотив для убийства? – фыркнул Джереми. – Только потому, что какой-то там критик решил, что преступление невозможно совершить?

– Выводы делать рано, – признал Джим. – Но все указывает на такую возможность.

Дорогу посыпали солью, и полицейские добрались без приключений.

– Что конкретно будем искать? – спросил Джереми, когда они свернули на подъездную дорожку и припарковались перед гаражом.

– Например, машину. Кошелек, адресную книжку, список встреч, все в таком духе. Мне нужны имена всех, с кем она виделась в последние недели, – хорошо бы еще знать, с какой целью. Не пропускай ни одной мелочи и, если что, беги ко мне.

– Тогда за дело, – сказал Джереми, отстегивая ремень, и Джим протянул ему ключи.

– Ты начинай, я подойду.

Взбежав по ступенькам, Джереми исчез в доме. Джим достал из ящичка пачку сигарет и щелкнул зажигалкой. Обычно он позволял себе одну сигарету в неделю, но сейчас велик был соблазн увеличить норму до пятидесяти. Когда воздух в салоне остыл, Джим вылез из машины и зашагал в сторону дома.

Вдруг в дверном проеме появился Джереми.

– Кое-что есть!

Джим, глубоко затянувшись, выпустил струю дыма.

– И что же?

– Календарь на холодильнике. Три дня зачеркнуты: 29, 30 и 31 декабря. И приписка: «Приезжает М».

Джим кивнул.

– Тогда нам нужно…

– Позвонить в аэропорт Сиэтл/Такома и узнать, улетел ли он 31-го? – договорил за него Джереми. – Я все сделаю.

Джим кивнул и помахал ему сигаретой.

– Отлично. Я закончу и догоню.

Затянувшись, он прошел во дворик и окинул взглядом лужайку. Росшие вдоль ограды кусты гортензии нуждались в обрезке. Побуревшие головки уныло поникли, на сухих листьях, будто в ладонях, покоились горстки снега. Еще одна глубокая затяжка – и Джим выпустил дым через нос, наслаждаясь свежим ледяным воздухом, прежде чем направиться в дом, где придется столкнуться неизвестно с чем.

И тут еле слышно – не раздайся скрип соли по асфальту, он бы и не заметил – мимо дома на низкой скорости проехала машина. Бросив окурок на землю и придавив его сапогом, Джим помчался обратно к крыльцу и успел заметить сворачивающий за угол блестящий синий «камаро».