10 января 1994 года

В дверь кабинета шерифа негромко постучали. Подняв глаза, Джим увидел местную почтальоншу с картонной коробкой в руках.

– А, Труди, проходи.

– Вам посылка. – Она вошла и положила коробку на стол.

Джим расписался в накладной, и Труди быстро покинула кабинет.

– Не хочешь погреться? – крикнул он ей вдогонку.

– Мы работаем и в дождь, и в метель, и в слякоть[6], – язвительно отозвалась она из коридора.

Джим взял посылку, слегка потряс. Внутри что-то перекатывалось. Коробка небольшая, легкая. Он ничего не заказывал. А если бы заказал, то уж точно попросил бы доставить посылку к себе домой, а не в участок. Но ошибки быть не могло: на коробке стояли его имя и адрес полицейского отделения, а вот строку «обратный адрес» таинственный отправитель оставил пустой.

Джим отыскал в столе ножницы и разрезал скотч. В коробке обложкой вверх лежала книга.

– Что за ерунда, – пробормотал Джим, разглядывая мягкую обложку. На ней был изображен лес. Изумрудные деревья, чуть выпуклые на ощупь, занимали почти все пространство, только сверху и снизу – пара дюймов насыщенного темно-синего цвета. Сбитый с толку, Джим присмотрелся повнимательнее. С дерева, изображенного в центре, свисала крошечная петля, а посередине жирными белыми буквами было написано: «Прилив».

Джим открыл книгу: из страниц выскользнула записка и, порхая в воздухе, приземлилась под стул. Шериф наклонился за ней, перевернул и похолодел, пробежав глазами по коротенькому напечатанному тексту.

Шериф Годбаут,

смерть Эрин Лэндри не была самоубийством.

Пожалуйста, прочтите.

Джим закрыл книгу и снова пригляделся к обложке, на этот раз зацепившись за имя автора, крошечными красными буквами набранное на корешке: Э. М. Лит.

Шериф отложил книгу в сторону, схватился за коробку. Покрутил ее, но не нашел ничего, что указывало бы на отправителя. Изучил оборот записки – обычный лист бумаги. С озадаченным видом он открыл «Прилив» и начал читать.

Настольные часы показывали четвертый час, а Джим, сгорбившись, сидел над книгой и через каждые две минуты перелистывал страницу. Он не слышал, как в участок зашел Джереми и поприветствовал его, проходя мимо. Не слышал, как в дежурной части зазвонил телефон и как секретарь поднял трубку. Не слышал оглушительного рева снегоуборщика, который дважды пронесся мимо окна.

Шериф водил указательным пальцем по строчкам, поглощая главу за главой так быстро, как только мог. В это невозможно было поверить – и вот он читает об этом своими глазами. Настало время обеда, но Джим забыл о еде, с головой погрузившись в книгу. За это время он едва осилил половину и только раз оторвался от текста, чтобы найти на титульном листе дату издания. 20 мая 1981 года. Почти тринадцать лет назад.

Оставались последние три главы, но шериф захлопнул книгу и положил ее на стол. Ему не нужно было заглядывать в конец – главное он уже понял.

– День добрый.

Джереми просунул голову в дверь.

– Когда вы собираетесь снова нанести визит Элайдже Литу? – спросил помощник.

Джим открыл рот и понял, что сердце у него едва не выпрыгивает из груди.

– Сядь, – велел он Джереми и придвинул к нему книгу.

– Что там у вас?

– Держись, приятель. Не поверишь, что я сейчас прочитал.

– «Прилив». – Джереми хмуро глянул на обложку. – Зачем это вам?

– Этот роман Элайджи Лита.

– Ого, – удивился Джереми и большим пальцем пролистал страницы. – Он что, писатель?

– Да еще какой. Роман напечатали в восемьдесят первом, то есть до его возвращения. Элайджа уехал из Пойнт-Орчардс после школы, чтобы стать писателем. Отец постоянно им хвастался. А теперь внимание. Это триллер об убийстве, замаскированном под суицид.

– Погодите… Это как? – Джереми уронил книгу на стол, словно она обожгла ему руки.

Джим подвинул ее к себе и стал водить по толще страниц большим пальцем.

– Тут все как в нашем деле, тютелька в тютельку, вплоть до места убийства. В книжке рассказывается о городишке на побережье Луизианского залива, куда можно попасть лишь во время отлива. Поднимаясь, вода затапливает единственную дорогу, соединяющую его с материком. Однажды на дереве находят повесившуюся женщину, только вот есть нестыковки, прямо как в нашем деле: отсутствие обуви и кровь под ногтями. Вдобавок к этому выясняется, что убили ее в полночь во время прилива – обстоятельство, которое сужает круг подозреваемых до обитателей городка.

Джереми слушал его с открытым ртом.

– Стало быть, он знал, как провернуть такое преступление. Но зачем? – Джереми с недоверием покачал головой. – Зачем ему так подставляться? Он же понимал, что рано или поздно мы добудем книгу. Нет, что-то тут не сходится.

– Посмотри на это с другой стороны. – Джим наклонился к нему. – Чем тебе не алиби? Элайджа будет рассуждать так же, как ты: мол, какой дурак совершит убийство точь-в-точь как в собственном романе? Скажет, что его подставили, что кто-то прочитал книгу и обставил убийство так, чтобы подвести его под подозрение. Он ведь и сам прекрасно понимает абсурдность всей ситуации и что нам удобнее думать, что убийца Эрин его подставил.

– С ума сойти… – прошептал Джереми.

– И не говори, – шериф кивнул. – Есть еще кое-что. В книге туфли на каблуке, принадлежавшие жертве, были обнаружены в дупле неподалеку от места убийства.

– И как они там оказались? – спросил Джереми.

– Жертва сопротивлялась, поэтому на обуви осталась кровь убийцы.

Джереми сдвинул брови.

– Но ведь в начале восьмидесятых ДНК-анализ еще не проводили. Он и сейчас-то большая редкость. Откуда ему было знать, что по ДНК можно установить личность преступника?

– Не по ДНК, – сказал Джим. – А вот группу крови выявить можно было. По сюжету рану преступнику жертва нанесла приличную – располосовала ему ногу. Если бы убитую нашли в туфлях, измазанных кровью, стало бы понятно, что это не самоубийство, поэтому он их и спрятал. Его группа крови стала ключевой уликой по делу.

Джереми вскочил с места, опрокинув стул.

– Хотите сказать…

– Пойдем и все выясним, – закончил за него Джим, на ходу надевая пальто и шляпу. Перед выходом он схватил со стола книгу и запихнул ее в большой внутренний карман куртки.

До гавани они добрались пешком. Дороги расчистили, термометр показывал почти пять градусов тепла, сияло солнце и таял снег. Шериф с помощником забрались в серебристый катер, завели двигатель и помчались в сторону залива.

Через десять минут катер с выключенным мотором скользил по узкому ручью. Джереми сидел на веслах, а Джим вглядывался в деревья на дальнем берегу.

– Не шуми, – понизив голос, велел он Джереми, когда тот пришвартовывал катер к берегу. Впервые шерифом овладела тревожная мысль: вдруг этот человек, который живет сразу за лесом и которому ничего не стоит добраться до озера пешком, прямо сейчас наблюдает за тем, как они с Джереми обшаривают место убийства? Глянув на напарника, беспокойно озирающегося по сторонам, Джим прочитал у него на лице те же чувства.

Местами на берегу попадались остатки снега, хотя большая его часть истаяла и стекла в озеро, оставив грязную жижу, в которой увязали их сапоги.

– За нами тянутся следы, – сказал, оглядываясь назад, Джереми.

– Ну что ж поделаешь, – ответил Джим, растопырив руки, чтобы удержать равновесие.

Под деревьями почва была тверже. Джим подошел к гемлоку, вытащил из кармана книгу и стал листать.

– Вот, нашел, – сказал он и вполголоса прочел отрывок, в котором говорилось о ботинках жертвы.

Наступила ночь. Она всегда зарождалась в сердце леса и расползалась по окрестностям. Утренний свет зарождался по краям и только потом проникал вглубь. У Джеймса оставались считаные минуты, чтобы отыскать улику, которая поможет ему поймать убийцу Ханны. Он судорожно нарезал круги рядом с деревом, на котором ее нашли. Обшаривал дюйм за дюймом. Не перекопана ли земля? Не выбросил ли преступник ботинки в воду и не прибило ли их к берегу?

Темнота не стала его дожидаться. Она молотом обрушилась на лес, и Джеймс, оставив поиски, замер под сенью раскидистого дуба. Вокруг него вились усики испанского мха; один из побегов нежно защекотал ему щеку, и когда он повернулся, желая отмахнуться, то увидел его. В дупле меж могучих ветвей поблескивал в лунном свете атласный женский каблук.

– А дальше? – спросил Джереми.

– Тут не говорится, где именно он нашел туфли, – сказано только, что в дупле.

Джим дал книгу Джереми, и тот пробежал по странице глазами.

– Испанский мох – это что за чудо? – спросил он.

– Он в здешних краях не растет, – ответил Джим. – Дубы, кстати говоря, тоже. Что ж, приступим.

Они начали с гемлока. Джереми двинулся в одну сторону, Джим – в противоположную. В деревьях, растущих на самом берегу, дупел не оказалось. Дугласовы пихты были словно отлиты из бетона – отчасти в этом крылась причина их долголетия. В стволах отсутствовали полости, в которых могла накапливаться гниль и потом, распространяясь, съедать дерево изнутри. Они умели столетиями выдерживать суровый климат северо-западного побережья. Изредка попадались выдолбленные дятлами крошечные отверстия, по размеру не больше мячика для гольфа. Джим прошел дальше и снова стал осматривать сосны. Ничего. На обратном пути он встретил Джереми и подметил, что помощник тоже погрузился в уныние.

Они еще немного углубились в лес и опять принялись за поиски. Джим глянул на часы. Они бродили почти целый час, и надежда, что они отыщут туфли Эрин, постепенно таяла. Спустя четверть часа ощупывания стволов шериф сдался и поплелся обратно к гемлоку, где его с кислым видом поджидал помощник.

– Не вижу смысла продолжать поиски, – сказал Джереми. – Можем целыми днями рыскать по лесу и не факт, что обнаружим хоть что-нибудь.

Джим безмолвно глядел, как полицейский катер лениво покачивается на озерной глади. В книге Элайджи главный герой увидел туфли в тот момент, когда оставил поиски. В их с Джереми случае «оставить поиски» означало отвязать катер и поплыть домой. Взгляд Джима скользнул к канату, с помощью которого они пришвартовали лодку. Одним концом он змеился в холодной воде; в том месте, где бился о берег, замирал; а выше, вытянувшись в струну, крепился к поваленному бревну, куда они с Джереми всегда его привязывали. У этого бревна оставляли лодку все, кто сходил на берег.

Бревно было прогнившим и полым. В скором времени оно развалится, и о том, что на берегу росло дерево, можно будет догадаться лишь по полоске древесной трухи. Но пока оно было цело, и в центре зияла темная дыра.

Джим подошел к бревну; ему не нужно было опускаться на корточки и заглядывать туда: он и так понимал, что найдет.

Внутри на расстоянии вытянутой руки лежала пара бежевых замшевых сапог. Джим просунул руку, достал их и увидел брызги крови на носке правого ботинка.

За спиной раздалось что-то среднее между вздохом и ликующим воплем, и Джереми бросился к находке, чуть не растянувшись на мокрой земле.

– Быть не может! – воскликнул он, рассматривая сапоги с восторгом ребенка, обнаружившего пиратский клад. – Глядите – кровь, да и все остальное на месте, прямо как в книге. Ну не совсем – тут всего пара капель, но все равно с ума сойти можно! Глазам не верю!

– И я, – произнес шериф, разглядывая находку. Простая победа. Подозрительно простая. Он повернулся к Джереми. – А не слишком уж просто?