Полный грозных, противоречивых и трагических событий 1919 год отошел в прошлое. Все, казалось бы, предвещало скорое окончание Гражданской войны и начало мирного строительства. Правда, в Крыму еще держали оборону несколько десятков тысяч белогвардейцев, которыми командовал генерал Врангель, однако сама по себе эта армия, хотя и состоявшая из отборных частей, не представляла для Советской России большой опасности. Но для советского правительства не было секретом, что к войне с нашей страной готовится Польша, возглавлявшаяся тогда Ю. Пилсудским. Страны Антанты усиленно вооружали польскую армию, а также армию Врангеля, готовя новый поход против Советской России, который впоследствии получил в нашей истории название Третьего похода Антанты. К весне Польша поставила под ружье около 500 тысяч человек. Предполагалось, что польская армия, первый эшелон которой насчитывал до 150 тысяч человек, начав наступление с запада, сумеет соединиться на Украине с армией Врангеля, чтобы затем развернуть новое наступление на Москву. Попытки советского правительства предупредить эту новую войну дипломатическими средствами и даже значительными территориальными уступками Польше успеха не принесли. В апреле 1920 года польская армия напала на Советскую Россию.

На Западном фронте в это время у Красной армии не было значительных сил. Основные силы Красной армии находились на Северном Кавказе, где только что был разгромлен Деникин, в Сибири, где только что был разгромлен Колчак, и на северо-западе, где недавно был разбит Юденич. Пользуясь своим численным превосходством, польские войска стали быстро продвигаться вперед, тесня Красную армию. 6 мая 1920 года поляки захватили Киев. Но продвинуться дальше на восток они не смогли. На Западный фронт перебрасывались крупные соединения Красной армии. Здесь завязались тяжелые бои. Уже в июне польский фронт был прорван, и противник стал откатываться назад. 12 июня был освобожден Киев, а 11 июля – Минск. Однако правительство Польши саботировало предложение о мирных переговорах, оно создавало новые дивизии, используя огромные поставки оружия и снаряжения из Франции и США. Немалую роль в этой «несговорчивости» Польши играли надежды на Врангеля, войска которого в это время одержали ряд побед над Красной армией.

Еще 6 июня 1920 года в соответствии с общим планом Антанты войска Врангеля перешли в наступление из Крыма. Части белогвардейцев нанесли поражение стоящим в южных районах Украины частям Красной армии и заняли значительную территорию в Северной Таврии. К концу июня наступление Врангеля было приостановлено, но вскоре оно возобновилось, и Красной армии снова пришлось отступить. Основной ударной силой врангелевских войск была кавалерия. В Северной Таврии войска Врангеля были сведены в две армии во главе с генералами Кутеповым и Драценко. Кроме того, 1-я и 2-я кавалерийские дивизии, состоящие в значительной части из донских казаков, были сведены в Отдельный кавалерийский корпус под командованием генерала Барбовича, а кубанские части – в отдельную конную группу во главе с генералом Бабиевым. Всего Врангель имел в Северной Таврии более 40 тысяч штыков и сабель.

Для борьбы с Врангелем командование Красной армии развернуло 6-ю и 13-ю армии, состоявшие в основном из стрелковых частей. Кроме того, было решено объединить несколько действовавших на юге кавалерийских частей в отдельную конную армию, которая получила наименование 2-й Конной армии. Командующим этой созданной в июле 1920 года конной армией был назначен О. И. Городовиков, бывший начальник 4-й кавалерийской дивизии 1-й Конной армии. Едва возникнув, 2-я Конная уже в конце июля вела тяжелые бои с врангелевскими частями, превосходившими тогда еще по численности красную конницу. В этих боях 2-я Конная армия понесла серьезные потери. И хотя стратегические планы Врангеля были сорваны, тактически белые имели ряд успехов, они потеснили части 13-й армии и 2-й Конной армии.

2 августа 1920 года Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение выделить врангелевский фронт в самостоятельный Южный фронт. 5 августа Пленум ЦК поручил Оргбюро и Наркомату по военным и морским делам принять самые энергичные меры по направлению на Южный фронт военных сил и специалистов. Формирование Южного фронта, однако, затянулось. В августе и в первой половине сентября 1920 года частями Красной армии, действовавшими против Врангеля, продолжали руководить командующий Юго-Западным фронтом А. И. Егоров и член РВС этого фронта И. В. Сталин.

Между тем наступление Красной армии в августе 1920 года на варшавском направлении окончилось неудачно. 17 августа польская армия перешла на Западном фронте в контрнаступление. Утомленные части Красной армии стали откатываться назад, неся большие потери. Тяжелые бои завязались в середине августа и на врангелевском фронте. Наступающим белогвардейским войскам удалось опять на некоторых направлениях потеснить советские части. 2-я Конная армия была окружена и несколько дней сражалась в тылу противника. Только ценой огромного напряжения и потерь красной коннице удалось вырваться из окружения. В этих боях выявились не только достоинства новой армии, но и недостатки: слабая работа штабов, плохая разведка, плохая связь, недостатки в управлении войсками. В начале сентября 1920 года 2-я Конная была выведена в резерв Юго-Западного фронта.

Неудачи как на польском, так и на врангелевском фронтах поставили Советскую Россию в крайне тяжелое положение. Возникала реальная угроза затяжной войны. Внутреннее положение в нашей стране становилось все более сложным. И рабочий класс и крестьянство устали от военных тягот, недоедания, мобилизаций. Усиливалась хозяйственная разруха. В этих условиях перспектива еще одной военной зимы казалась непереносимой. Перед всеми военными руководителями страны ЦК РКП(б) поставил как задачу величайшей важности – разгромить новый поход Антанты и закончить войну еще до наступления зимы.

В это трудное время было решено вновь использовать Ф. К. Миронова на военной службе. Еще в конце августа РВС Юго-Западного фронта (А. И. Егоров и И. В. Сталин) обратился в Москву с просьбой направить Ф. К. Миронова на фронт в качестве командующего 2-й Конной армией.

Троцкий согласился с этим предложением, и 30 августа 1920 года РВС Республики, «учитывая большой боевой опыт Миронова в командовании крупными соединениями, знание им сильных и слабых сторон в использовании кавалерии противника», назначил Миронова командующим 2-й Конной армией[633].

1 сентября 1920 года на основании распоряжения РВСР командующий Юго-Западным фронтом Егоров издал приказ: «Бывший начдив 23 тов. Миронов назначается командующим 2-й Конной армией. Временно командующий 2-й Конной армией Городовиков назначается помощником командующего той же армией»[634]. Узнав о своем назначении, Миронов немедленно выехал в расположение армии, и уже 6 сентября он принял командование.

Стоявшая в эти дни в резерве фронта 2-я Конная насчитывала к началу сентября 2760 сабель, 130 пулеметов и 19 орудий. Фронтовая инспекторская комиссия отмечала в своем заключении, что части армии «почти ничем не отличаются друг от друга, полки плохо съезжены и знакомы только с простейшими построениями. Командный состав мало знаком с уставами, теоретически не подготовлен»[635].

Взяв в свои руки командование армией, Ф. К. Миронов сразу же стал проводить усиленную боевую и политическую подготовку частей. Кроме запланированного ранее набора армия стала усиленно пополняться добровольцами-казаками из Донской области, которых привлекала возможность сражаться под руководством Ф. К. Миронова. Уже через три с лишним недели после принятия Мироновым командования 2-я Конная преобразилась. На 1 октября 1920 года в ней насчитывалось 6288 сабель, 303 пулемета и 34 орудия.

К 20 сентября 1920 года произошло наконец формальное образование самостоятельного Южного фронта; командующим этим фронтом был назначен М. В. Фрунзе, членом РВС фронта – старейший деятель партии С. И. Гусев. Членами РВС 2-й Конной армии были назначены А. Макошин и Д. Полуян (последний менее года назад возглавлял тот самый Чрезвычайный трибунал, который приговорил Ф. К. Миронова к расстрелу). Миронов был раздосадован и обижен этим назначением, Гусев и Фрунзе отнеслись к этим чувствам Миронова с полным пониманием. 8 октября 1920 года Гусев направил Ленину и Троцкому следующую телеграмму, под которой подписался и Фрунзе:

«Назначение Полуяна считаю крупной бестактностью по отношению к Миронову. Первый был предтрибунала над вторым. Миронов полностью еще не изжил обиды и до сих пор винит политработников бывших его дивизий. “Советская власть ставила меня к стенке, теперь я понадобился ей” – вот его слова. РВС в его глазах это организованное недоверие к нему. Отсюда чрезмерная боязнь поражений 2-й Конармии и конфликтов с членами РВС и отсутствие спайки в работе. Отсюда же перенесение центра политработы на вербовку донских казаков. Отсюда же лозунг в речах: “Социальная революция, а не Советская власть”. Эти мелочи легко будут изжиты, но Полуян и Землячка у многих… (пропуск. – Р. М.), что безусловно вредно отразится на наладившейся работе, которая в самом разгаре. № 66/п Член РВС Южфронта – Гусев»[636].

Полуян, однако, не был перемещен из 2-й Конной, да и начавшиеся вскоре бои отодвинули все личные обиды на третий план.

За месяц передышки 2-я Конная окрепла во всех отношениях.

Специальная комиссия РВС Южфронта, обследовавшая состояние 2-й Конной армии, пришла к следующему выводу: «…Во Второй конной армии с приездом Миронова произведена огромная организационная работа. Находясь под неусыпным вниманием как политических работников, так и командного состава… Вторая Конная армия совершенно преобразилась и превратилась в стройную, организованную, спаянную сознательной дисциплиной»[637].

В своей телеграмме Главкому С. С. Каменеву С. И. Гусев доносил:

«…Благодаря усиленной работе командарма Второй Конной и всех политработников достигнуты достойные замечания успехи в направлении изжития партизанщины и приведения частей в состояние регулярной конницы. Работники Кавказского фронта заявляют, что дивизии неузнаваемы. Таково же и мое мнение после первичного осмотра»[638].

Между тем еще 14 сентября Врангель возобновил наступление своих войск против Красной армии. Однако если летом 1920 года Врангель стремился прорваться на Дон и Кубань, то теперь он перегруппировал свои силы и решил, используя неудачи Красной армии на Западном фронте, прорываться на север и запад – на соединение с польской армией. Одновременно Врангель ставил своей задачей – лишить Советскую Россию хлебных районов Украины. После ожесточенных боев врангелевские части значительно потеснили части 13-й армии и вышли к Днепру. Врангелевцы заняли Мариуполь, Волноваху и крупный железнодорожный центр Минельниково.

3 октября генерал Врангель отдал директиву о новой перегруппировке войск для подготовки решающей части его наступления – вторжения через Днепр на Правобережную Украину. «Заднепровская операция, – как справедливо пишет В. В. Душенькин, – являлась решающей ставкой Врангеля. К ней он готовился долго и всесторонне. В конце августа его штаб установил связь с наиболее крупными националистическими бандами, действовавшими в Заднепровье и обещавшими свою поддержку, с которыми было заключено особое соглашение. Одновременно шла тщательная подготовка операции в инженерном отношении. Юго-западнее Никополя, в районе деревень Бабина и Ушкалка, были скрытно сосредоточены понтонные мосты, которые незаметно были наведены через Днепр. Врангель был уверен в полном успехе Заднепровской операции и рассчитывал провести ее в кратчайший срок. Его стратегический план преследовал далеко идущие цели и предусматривал весьма решительные действия своих войск, причем главная роль отводилась коннице и ударным пехотным частям корниловской и марковской пехотных дивизий»[639].

Как писал в своих воспоминаниях один из врангелевских офицеров, А. А. Валентинов, «началу Заднепровской операции предшествовала сложная, однако успешно проведенная работа по реорганизации армии после возвращения к ней обратно Кубанского десанта. Все добровольческие части (дивизии корниловская, марковская и дроздовская), а также донцы в составе двух кавалерийских и одной пехотной дивизий составили 1-ю армию, во главе которой был поставлен генерал Кутепов. Все вернувшиеся с Кубани части, кроме конницы генерала Бабиева, а также 2-й корпус генерала Витковского составили 2-ю армию под общим командованием генерала Драценко. Конница генерала Бабиева выделена в самостоятельную группу. Самостоятельно действовал также и конный корпус генерала Барбовича, объединявший всю регулярную кавалерию.

Выполнение главной задачи было возложено на 2-ю армию ген. Драценко. По директиве, отданной ген. Врангелем 22 сентября (даты приведены по старому стилю. – Р. М.), главные силы 2-й армии должны были перейти на правый берег Днепра в районе одной из деревень (Ушкалка), расположенных южнее Александровска, недалеко от Никополя. Вслед за тем переправившиеся части должны были начать стремительное наступление в общем направлении на станцию Апостолово, а также начать обход противника с тыла в направлении на Каховку. В помощь частям 2-й армии должны были одновременно переправиться у Кичкасской переправы (возле Александровска) марковцы и казаки ген. Бабиева, 2-й корпус генерала Витковского должен был по получении приказа из ставки атаковать Каховку в лоб, как только последняя будет обойдена с тыла»[640].

Подготовка Врангеля к новому наступлению не укрылась от командования Южного фронта. В конце дня 6 октября 2-я Конная армия получила приказ – занять линию фронта между флангами 6 и 13-й армий на правом берегу Днепра и упорно оборонять ее. Не успел Миронов выполнить это распоряжение, как 8 октября 1920 года врангелевская армия начала свое наступление. На правый берег Днепра по заранее заготовленным переправам была переброшена ударная группа войск в составе трех пехотных и трех кавалерийских дивизий, причем конницей белых командовали лучшие врангелевские генералы Барбович и Бабиев. Врангель рассчитывал сравнительно быстро прорвать фронт Красной армии на правом берегу Днепра, одновременно ликвидировав на левом берегу Днепра крайне важный для наших войск каховский плацдарм и таким образом открыть себе путь к дальнейшему продвижению на север и запад.

2-я Конная армия оказалась в эти дни как раз на направлении главного удара противника. От ее стойкости зависела прочность всего фронта. Между тем по своей численности и огневой мощи она заметно уступала наступающим войскам Врангеля.

Командующий фронтом М. В. Фрунзе принял решение развернуть активные наступательные действия Красной армии на Левобережной Украине, чтобы отвлечь сюда как можно больше врангелевских частей, лишив тем самым ударную группу войск Барбовича и Бабиева уверенности за свой тыл.

Перед Мироновым же Фрунзе поставил задачу – любыми средствами задержать продвижение белых дивизий, не дать им зайти во фланг 6-й армии, предотвратив тем самым отход Красной армии с каховского плацдарма.

В своей телеграмме командарму 2-й Конной Миронову Фрунзе приказывал: «Невзирая ни на какие изменения в обстановке в районе Апостолово, Никополь, Александровск, нами не может быть допущен разгром левого фланга 6-й армии и отход ее с линии р. Днепр, в частности с каховского плацдарма. 2-я Конная армия должна выполнить свою задачу до конца, хотя бы ценою самопожертвования»[641].

И 2-я Конная армия с честью выполнила этот боевой приказ. Уже 8, 9 и 10 октября одна из кавалерийских дивизий 2-й Конной армии задержала продвижение врангелевских частей в районе Томаковки.

С 11 по 14 октября на Правобережной Украине развернулось ожесточенное сражение, в котором со стороны белых участвовала указанная выше ударная группировка, а со стороны Красной армии действовала главным образом 2-я Конная армия и некоторые подчиненные Миронову пехотные подразделения, а также левофланговые части 6-й армии.

Обстоятельное описание этого сражения содержится в книге В. Душенькина «Вторая Конная». Но еще более подробное и точное описание многодневного сражения на Правобережье дается в рукописи самого Миронова. Свои воспоминания под названием «Разгром Врангеля» («Исторические дни 11–14 октября, 11–14 ноября 1920 г.») Ф. К. Миронов написал в декабре-январе 1920/21 года в Крыму и на Украине после только что окончившихся боев. Обнаруженная в архиве С. П. Стариковым, она составляет 133 машинописные страницы. Давая здесь описание боев 11–14 октября, Миронов сам, и не без основания, называет их «одним из красивейших эпизодов борьбы с контрреволюцией, когда за покушение вырвать почин из рук красных (которого, кстати, у нас еще не было) барон Врангель потерял и тот, который имел».

Первоначально операция белых развивалась, казалось бы, успешно, и им удалось захватить Никополь.

«Успех белых у Никополя, – пишет в своей рукописи Миронов, – будет отмечен в контрреволюционных летописях последним на территории Советской Республики. Вот почему мы плоды этого успеха называем ценою разгрома барона Врангеля. Военная наука требует от военного начальника иногда такой самостоятельности, за которую с обывательской точки зрения по головке погладить нельзя, но которая часто спасает положение.

Тяжело и невыносимо больно было давать эту цену Врангелю, но отданные заманчивые перспективы повелительно требовали этой последней уступки. О ней было донесено командующему фронтом: “Никополь оставлен”.

Но мы, военные, в такие минуты живем примером истории: Москва сдана, но не сдана Россия…»[642]

Захват Никополя вызвал ликование в стане Врангеля. Белогвардейская газета, выходившая в Крыму под демагогическим названием «Крестьянский путь», в № 31, значительно преувеличивая достигнутый успех, писала: «Новая победа в районе Никополя. Наши доблестные войска разбили красных, захватили свыше 3000 пленных, 8 орудий, 6 бронеавтомобилей, зенитную батарею, один бронепоезд, 4 поездных состава, моторную понтонную роту с понтонами, много обозов и другой добычи. Отдельная кавалерийская бригада обращена в бегство. 8-й стрелковый полк красных целиком взят в плен с командиром полка, 4 и 5-й полки также полностью захвачены в плен. Первая стрелковая дивизия красных почти ликвидирована».

Белые стремились развить успех. Из показаний захваченного частями Миронова в плен офицера стало известно, что Врангель планирует переправить на правый берег Днепра еще один корпус под командованием генерала Писарева.

12 октября во второй половине дня части 2-й Конной армии вступили в ожесточенный бой с белыми, этот бой с переменным успехом продолжался до темноты. Белые не смогли продвинуться, в то время как некоторые из конных частей 2-й армии оказались у них в тылу.

С утра 13 октября белые возобновили атаки, и на ряде участков пехотные и кавалерийские дивизии красных вынуждены были отойти.

Миронов приказал частям 21-й кавалерийской дивизии остановиться, привести себя в порядок и перейти в наступление. При этом сам Миронов со своим взводом прикрытия, развернутым в лаву, пошел в атаку в первой линии бойцов. «Это было необходимо, – пишет он в своих воспоминаниях, – так как было правилом Миронова, – чтобы требовать от бойцов самопожертвования или выполнения известного требования, нужно жертвовать собою или показать пример, том более что в боевой обстановке с бойцами армии он был впервые и его не знали с этой стороны». Белые открыли по нашей коннице артиллерийский огонь, под Мироновым была ранена лошадь, наступление 21-й дивизии было ненадолго приостановлено.

В это время вступили в бой на других участках 2-я и 16-я кавалерийские дивизии, приказ о наступлении, посланный им рано утром, по превратностям боевой обстановки был получен с большим опозданием.

Миронов пишет, что «командарм, пересев на вторую лошадь, прислушивался ко все яснее раздававшемуся с востока голосу пушек, так нетерпеливо ожидаемых 2-й и 16-й кав. дивизий. Этим голосом занялся и противник; услыхав его значительно раньше красных, что и заставило его остановить свое наступление против 21-й дивизии и демонстративно заслониться лавою, обрушившись на новый фронт с северо-востока, командарм, воспользовавшись этим моментом, отдал приказание о переходе в наступление 21-й кавалерийской дивизии и отдельной кав. бригады, а чтобы в этот решительный момент наступление не было сорвано, командарм опять рядом с бойцами под огнем ураганного артиллерийского и пулеметного огня шел в первой линии, а с ним следовал и член РВС тов. Макошин. Бешеный огонь противника рвал на части людей и лошадей, но это не ослабило духа бойцов, вид летевших в разные стороны частей тела разорванных снарядами товарищей как бы только придавал новых сил, и бойцы шли вперед. Это был экзамен на крепость нервов»[643].

Белые дрогнули и стали отходить. К концу дни 13 октября стало очевидно, что инициатива окончательно вырвана у врангелевских войск. В сражении 13 октября противник понес большие потери, части Миронова захватили много орудий, бронемашин и другого имущества. Был убит генерал Бабиев – один из наиболее талантливых кавалерийских начальников белой армии.

Ночь прервала сражение, оно возобновилось на следующий день, который и стал днем окончательного разгрома белых на правом берегу Днепра. Миронов оставил нам яркое описание этого решающего сражения.

«День 14 октября, – пишет он, – в жизни 2-й Конной армии должен быть отмечен в истории революционной борьбы красной страницей… Перед развертыванием армии в боевой порядок командарм объехал фронт армии и, обратившись с краткою, дышащею самоуверенностью речью к бойцам, убеждая презреть смерть, приказал развернуть красные знамена.

…Около 10 часов бухнул первый орудийный выстрел, вскоре заговорили винтовки, затрещали пулеметы, редкие выстрелы орудий сменились их ревом. В 12 часов 20 минут 21-я кавалерийская дивизия, перейдя передовыми частями линию железной дороги, достигла северо-западной высоты у с. Марьинское и завязала бой. Противник открыл убийственный артиллерийский и пулеметный огонь. Боевой фронт армии, раскинувшийся больше чем на 10 верст, был как на ладони. Не только всякая боевая единица была видна у себя, но и многое, что творилось у противника, не ускользало от наблюдения…

К 11 часам отдельная кав. бригада Конной армии подошла к Бузулукскому мосту, но под сильным огнем вынуждена была спешиться и начать наступление на с. Грушевка в спешенном строю… Село Грушевка занимается пехотными частями противника с многочисленными пулеметами и артиллерией. Маленькое замешательство на правом фланге… Неуверенность центра… поскакали ординарцы с приказанием об энергичном, упорном наступлении, чтобы не дать возможности противнику не только маневрировать, что он уже начал проделывать, но и сообразить. Назрел момент быстроты, стремительности и решительности. Стоит сплошной ад от гула орудий, трескотни пулеметов и винтовок. Конные массы противника мечутся в нерешительности восточнее с. Марьинское, выскакивают западнее села, неуверенно появляются севернее, чтобы оказать сопротивление наседающей 21-й кавалерийской дивизии. Упорство неприятельской пехоты в с. Грушевка как бы окрыляет конную массу врага, и она пытается перейти в контратаку, на некоторое время производит замешательство на правом фланге армии…

– Товарищ Рожков, – обращается командарм к находившемуся вблизи начдиву 2-й кавалерийской дивизии. – Для усиления левого фланга армии бросьте одну из ваших резервных бригад, но для впечатления и меньшей потери от огня пустите ее лавою, эскадрон за эскадроном на дистанцию 200–300 шагов.

Незабываемая живая картина пробегала на глазах очевидцев. Восемь эскадронов на дистанции 200–300 шагов идут полным галопом туда, где беспощадная смерть косит обильную жатву. Живые цели появляются у противника в каждые 5 минут из-за высоты, за которой они скрывались до сих пор. Казалось, им не будет конца, и противник стремится остановить этот поток красной конницы артогнем, но он не успевал сделать одной очереди беглого огня по цепи, как появлялась новая цель. Отсюда его бешеная стрельба из орудий была нервна и почти безрезультатна… А первые эскадроны все ближе и ближе подбираются к живым защитникам окопов, начинающим терять уверенность под впечатлением переживаемой картины… С последним эскадроном в атаку пошел и начдив т. Рожков… 16-я кав. дивизия еще не подошла, ожидаемая с минуты на минуту. Но вот прямо с запада наконец появляется конница 6-й армии, комбриг которой т. Саблин своевременно был поставлен в известность о предполагавшемся наступлении 2-й Конной 14 октября. Продолжая наблюдение за картиной боя, командарм диктовал донесение штабу Южфронта. Донесение заканчивалось лаконично: “Есть надежда выбросить противника на левый берег Днепра. Бой продолжается”. Бой продолжается по всему фронту, но пока не взято село Грушевка, где засела пехота противника с большим числом пулеметов, нельзя думать, что конница противника оставит село Марьинское. В 17 часов 25 минут спешенные части отдельной кавалерийской бригады 2-й Конной армии и одной бригады 2-й дивизии выбивают противника из села Грушевка… Еще усилие, еще один нажим… Противник бросил Марьинское, потому что взята Грушевка.

Так развернулась одна из боевых страниц русской революции 14 октября в днепровских плавнях, страница, нетерпеливо ожидавшаяся рабоче-крестьянской властью, страница, за которой с одинаковым напряжением следили Харьков, Киев, Москва, Кремль, Ленин»[644].

Противник был сломлен по всему фронту. Остатки белой армии бросились к переправам, спасаясь на левом берегу Днепра. Части 2-й Конной армии и левофланговые части 6-й армии захватили огромные трофеи и несколько тысяч пленных. Как вспоминал позднее Миронов, 2-я Конная армия с 15 октября пополняла свои боевые припасы почти исключительно за счет трофеев.

На правом берегу Днепра был разбит не только корпус Барбовича, но также марковская и корниловская дивизии, конница генерала Бабиева, а также 6-я и 7-я пехотные дивизии белых. Командующий фронтом М. В. Фрунзе писал через несколько дней В. И. Ленину:

«8 октября переправой на правый берег Днепра у Хортицы своих лучших ударных частей Врангель начал выполнение большого стратегического плана, сулившего при удаче полный разгром нашей ударной группы и делавшего его хозяином всего Черноморского побережья. В результате семидневных ожесточенных боев по всей линии фронта план этот ныне потерпел полное крушение… В районе Марьинское, Грушевка, станции Ток нами разбиты три кавалерийские дивизии и две пехотные дивизии, и противник в панике начал отход на левый берег Днепра, неся большие материальные потери»[645].

В приказе от 17 октября 1919 года М. В. Фрунзе давал следующую оценку Никопольской (Заднепровской) операции:

«Выход противника на правый берег Днепра у Александрова и Никополя окончился поражением его первого корпуса и гибелью лучшей конницы, что явилось поворотным пунктом кампании и началом разгрома Врангеля»[646].

Сам Врангель восемь лет спустя в своих мемуарах писал:

«…Ночью меня разбудили. Генерал Драценко доносил, что, натолкнувшись на правом берегу Днепра на крупные силы противника, понеся тяжелые потери и не желая подвергать армию гибели, он вынужден был отдать приказ об отступлении обратно на левый берег… Вся операция шла насмарку, и штурм каховской позиции 2 октября (дата приведена Врангелем по старому стилю. – Р. М.) был отбит… В девять часов утра была получена короткая телеграмма: “Вчера 30 сентября снарядом убит генерал Бабиев”. Все стало ясно. Со смертью любимого вождя умерла душа конницы, исчез порыв, пропала вера в собственные силы. Положение не мог спасти принявший командование и почти тотчас же раненный генерал Науменко. Смятение овладело полками. Части на рысях стали отходить к переправам. Ободрившийся противник перешел в наступление. Смятение в рядах расстроенной конницы увеличилось. Восстановить порядок было невозможно, все устремились к переправам. На узких местах дорог, в плавнях смешались отходившие конные и пехотные части. Потрясенный всем виденным, растерявшийся ген. Драценко отдал приказ об отходе всей армии на левый берег Днепра. Правильно задуманная, тщательно подготовленная и планомерно развивавшаяся операция закончилась неудачей. Причиной этой неудачи, помимо случайной смерти ген. Бабиева, явились неудачные действия командующего 2-й армией ген. Драценко. Последний сам признал это… Я назначил ему в замену ген. Абрамова… Неудача Заднепровской операции неминуемо должна была отразиться на духе войск. Новые тяжелые потери еще более ослабили состав частей. Пополнений на месте было взять неоткуда. Угроза со стороны каховского плацдарма продолжала висеть над нами. Противник на всем фронте беспрерывно усиливался. 1-я Конная армия Буденного в составе четырех кавдивизий и отдельной кав. бригады подошла в район Александрия – Елизаветовка, и ожидать ее надо было на одном из участков правого берега Днепра в 10-х числах октября. С подходом 1-й Конармии силы противника должны были превзойти наши в 3–3,5 раза, а численность конницы оказалась бы в 5 раз больше нашей…

1 октября накануне отдачи директивы я пригласил на совещание генералов Шатилова и Кутепова и предложил обсудить всесторонне вопрос – принимать ли нам бой впереди Крымских дефиле или очистить Северную Таврию, отойти за перешейки. Приняв во внимание всю совокупность условий, мы пришли к единодушному решению: бой в Северной Таврии принять. Это была последняя ставка. Всякое другое решение предопределяло неизбежный конец…»[647]

Позднее в телеграмме Главкома С. Каменева и заместителя председателя РВСР Э. Склянского говорилось:

«2-я Конная армия, руководимая своим доблестным командармом т. Мироновым, в боях 13–16 октября западнее Никополя разбила лучшие конные части Врангеля и этим ударом создала перелом во врангелевском наступлении на правом берегу Днепра. Преследуя по пятам противника, вынужденного поспешно отойти за Днепр, армия захватила большие трофеи»[648].

* * *

Вторая половина октября прошла в Северной Таврии в ожесточенных сражениях. Командование Южного фронта также стремилось нанести армии Врангеля поражение именно здесь, не давая белым уйти в Крым и закрепиться там. Решающее наступление Красной армии было намечено на 28 октября 1920 года. При этом 2-я Конная армия получила приказ – за несколько дней до начала общего наступления переправиться на левый берег Днепра и создать там прочный плацдарм для организации последующих ударов по противнику. Переправа через Днепр представляла собой сложную боевую и инженерную задачу, которую нужно было решать к тому же в предельно сжатые сроки. 2-я Конная сумела блестяще справиться с этой задачей. Когда основные части армии были уже переправлены на левый берег, врангелевцы приложили большие усилия, чтобы ликвидировать созданный плацдарм и уничтожить 2-ю Конную армию, снова отбросив ее остатки на правый берег. Тяжелые бои шли 26 и 27 октября, а также 28 октября. Против частей Миронова генерал Врангель бросил свой лучший, 1-й армейский корпус. Однако мироновцы отбили все атаки этого корпуса и закрепили за собой захваченный плацдарм. Подробное описание этого сражения содержится в книге В. В. Душенькина. Мы приведем лишь три документа. В донесении штаба 2-й Конной армии об итогах боев 26–27 октября говорилось:

«407-й и 408-й полки при поддержке 411-го полка, выдержав яростные контратаки противника, доходившие до штыковых ударов, перешли в наступление на Днепровку, опрокинули неприятеля и сбили его с высот южнее Днепровки. 1-й марковский полк противника целиком уничтожен. Начальник марковской дивизии генерал Третьяков в связи с невыполнением приказа о недопущении красных на никопольский плацдарм застрелился. Труп генерала опознан в Днепровке в его штабе… Части марковской дивизии и 12-го пехотного полка сосредоточенным ударом трех полков 16-й кавалерийской дивизии около 14 часов смяты и опрокинуты, причем 42-й пехотный полк противника почти целиком уничтожен»[649].

В телеграмме от 28 октября М. В. Фрунзе писал:

«Лучший из корпусов армии Врангеля 27 октября разбился о 2-ю Конную армию, все попытки противника отбросить нас к Днепру окончились полной неудачен. В связи с нанесенными противнику большими потерями и обходом нами левого фланга его укрепленной линии Васильевка – Мелитополь несомненно противник начал общий отход в Крым»[650].

Позднее Главком С. С. Каменев отмечал в своей телеграмме:

«В операции окончательной ликвидации Врангеля т. Миронов начал переправу 26 октября за два дня до общего наступления, трехдневными смелыми боями привлек на себя все внимание Врангеля, который принужден был бросить против него лучшие свои части. Этими искусными действиями 2-й Конармии т. Миронов облегчил нашим главным ударным частям выдвижение на Перекоп»[651].

Перешедшие в наступление 28 октября другие армии Южного фронта, в том числе и недавно переброшенная сюда 1-я Конная армия, сумели нанести ряд ощутимых ударов врангелевским частям. Планом, разработанным в штабе М. В. Фрунзе, предусматривалось отрезать Врангелю пути отхода в Крым и полностью разгромить армию в Северной Таврии. Это, однако, не удалось сделать, и большая часть врангелевских войск сумела прорваться в Крым. В третьей части своих мемуаров «Пройденный путь» Буденный обвиняет в этой временной неудаче различных командиров, в том числе и Миронова, обеляя при этом все действия 1-й Конной. Между тем из оперативных документов видно, что 30 и 31 октября 1919 года 2-я Конная армия отбивала ожесточенные атаки Донкорпуса генерала Говорова и некоторых других войск, которые приняли армию Миронова за 1-ю Конную армию.

Выступая 18 ноября 1920 года на V конференции Коммунистической партии Украины, член РВС Южного фронта С. И. Гусев говорил, оценивая действия 2-й Конной армии в конце октября: «Это была операция в ударном стиле, подготовка которой нам чрезвычайно удалась. Напоминаю, товарищи, что 2-я Конная армия в начале октября, – надо было сказать – в начале сентября, – представляла из себя остатки прежней 2-й Конной армии, ослабленной, растрепанной предыдущими боями. В течение двух недель, благодаря энергии работавших там товарищей, слабо подготовленную 2-ю Конную армию удалось пересоздать. 2-я Конная армия проявила в бою такую силу, что Врангель был введен в заблуждение и принял ее за армию Буденного. 2-я армия билась под Никополем 25 октября так храбро, что Врангель предполагал, что имеет дело с 1-й Конной армией. Он выставил против предполагаемой 1-й Конной армии свои лучшие дивизии марковцев, корниловцев, дроздовцев и часть донской кавалерии. 30 и 31 октября Врангель дал приказ, чтобы разбить 2-ю Конную армию. Перед ним раньше была армия слабо вооруженная, слабо руководимая, недостаточно спаянная, и он бил ее шутя, играючись. Теперь же перед ним стояла грозная стена. Он этого в первый момент не понял, не угадал, поэтому проявил то величайшее, неслыханное в истории нахальство… Он счел возможным давать приказы, чтобы разбить 2-ю Конную армию. Мы смеялись над этими приказами»[652].

В боях 30 и 31 октября 2-я Конная не только защищала себя, но и оберегала от разгрома левый фланг 6-й армии. Из мемуаров самого Врангеля очевидно, что его главные части прорвались в Крым через боевые порядки 1-й Конной армии главным образом благодаря своему превосходству в технике, в броневиках и танках, которым не могли противостоять кавалерийские части. Кроме того, врангелевская разведка имела в своем распоряжении план кампании, разработанный штабом Фрунзе. Отступив в Крым, генерал Врангель рассчитывал продержаться за перекопскими укреплениями в течение всей зимы.

Еще 4 ноября 1920 года газета белых в Крыму под названием «Вечернее время» писала:

«Ввиду превосходящих сил противника наше командование отвело части на перекопские позиции… Красные в ближайшие дни попытаются штурмовать перекопские позиции, чтобы добиться скорейшей своей цели. Со своей стороны мы могли бы только порадоваться подобным попыткам красных. Пусть себе лезут и разбивают головы о перекопские твердыни. Перекопа им не взять, но чем больше погибнет красноармейских полков, тем скорее деморализация охватит остальную часть Красной армии. Для защиты перекопских позиций наша армия даже велика».

Но Красная армия получила приказ – как можно быстрее штурмом овладеть укреплениями на перешейке и освободить Крым. На подготовку нового удара ушло всего несколько дней. В ночь на 8 ноября началась знаменитая Перекопско-Чонгарская операция. Задача штурма в лоб Перекопского вала была возложена на 51-ю стрелковую дивизию под командованием В. К. Блюхера. Одновременно части 52-й дивизии, перейдя ночью Сиваш по высохшему дну, захватили слабо охранявшийся Литовский полуостров. Днем 10 ноября 6-я армия, в которую входили эти дивизии (командарм А. И. Корк), захватили укрепленную юшуньскую позицию. В ночь на 11 ноября были взяты штурмом частями 30-й дивизии под командованием И. К. Грязнова Чонгарские позиции. Участь армии генерала Врангеля была решена.

Однако даже после падения перекопских укреплений белая армия продолжала упорно сопротивляться, а 11 ноября даже пыталась перейти в наступление. Но в этот же день в бой были введены не только свежие стрелковые дивизии, но и части 2 и 1-й Конных армий (а также принимавшие участие в боях за Крым «партизанские» войска батьки Махно, временно подчиненные Миронову). В своих воспоминаниях Миронов пишет об одном из боевых эпизодов этого дня:

«52-я и 15-я стрелковые дивизии были смяты белыми и в беспорядке отступили. Конница генерала Барбовича, дроздовские и корниловские кавалерийские части, состоящие в большинстве из отборных офицерских частей, которым ничего не оставалось делать как умереть, прорвались к северу и угрожали зайти в тыл 6-й армии. Вслед за отступавшими красноармейцами мчалась конница белых с обнаженными клинками, с диким криком и свистом, сметая на пути отступающих красноармейцев. Навстречу озверелым бандам появилась лава 16-й и 2-й кав. дивизий, соотношение сил было один к трем. Лавы сближались. Крики “ура” заглушают стрельбу пулеметов и взрывы снарядов.

Вот уже тысяча шагов, семьсот, пятьсот. Сейчас скрестятся сабли. Вдруг части 2-й Конной отскакивают в стороны, и на противника из 250 пулеметов, двигавшихся на тачанках следом за красной конницей, льется смертельный пулеметный огонь. На землю летят кони и люди. Первые ряды сметены, задние повернули назад и в свою очередь попали под ружейный и пулеметный огонь 51-й стрелковой дивизии. Враг в панике бежит»[653].

Вечером 11 ноября части 2-й Конной армии и армии Махно продолжили бой с войсками генерала Барбовича, нанесли им новое поражение и заняли станцию Воинка. Здесь были захвачены большие военные трофеи.

12 ноября 2-я Конная армия заняла станцию Джанкой и снова захватила здесь большое количество пленных, оружия и военного снаряжения. Нелишне отметить, что в этом стремительном марше на юг в Крыму 1-я Конная армия отставала от 2-й Конной армии на один переход. Вечером этого же дня после ожесточенного боя 2-я Конная армия заняла станцию Курман-Кемельчак. Как далее пишет Миронов, «картина бегства разбитого и разгромленного врага не поддается описанию: брошенные орудия, зарядные ящики, пулеметы, винтовки, телеграфное и телефонное имущество, сотни мешков муки, крупы, сахара. Ящики с чаем, табаком, мылом и другими товарами обозначали путь отступления на десятки верст, а путь этот шел на Симферополь. Здесь был нанесен окончательный разгром войскам барона Врангеля, и мы можем смело сказать, что последними орудиями, говорящими в Крыму, были пушки 2-й Конной армии. Последний радостный луч солнца был свидетелем последнего артиллерийского выстрела красных 12 ноября 1920 года». 13 ноября Врангель объявил свою армию распущенной и предложил всем спасаться, кто как может.

Дальнейшее преследование белых шло уже почти без боев.

14 ноября 2-я Конная армия вошла в Симферополь и здесь остановилась. Части 1-й Конной армии в это же время быстро занимали города по побережью Крыма: Севастополь, Евпаторию, Феодосию и другие.

«2-я Конная армия, – так заканчивает свои воспоминания Ф. К. Миронов, – остановилась на достигнутых рубежах, ибо не было смысла морить конский состав в погоне за тенью Врангеля и его разгромленных банд. <…> Приписывать первенство в разгроме Врангеля 2-я Конная не претендует, но правду сказать любит, и это для истории в будущем, чтобы наше поколение знало истину… Так закончилась бесславная страница русской контрреволюции с именем барона Врангеля.

Итак, кто бы и что ни говорил – 12 ноября было последним боевым днем в Крыму. 13 ноября полуостров Крым в величайшем молчании принимал красные войска, направлявшиеся для занятия городов: Евпатории, Севастополя, Поти, Феодосии, Керчи. За 11, 12, 13 и 14 ноября только 2-й Конной армией захвачено: 25 тысяч пленных, более 60 орудий, до 100 пулеметов, несколько десятков тысяч снарядов, 32 аэроплана, 63 автомобиля, миллионы пудов продовольствия и разная военная добыча.

Таков первоначальный подсчет трофеев, прошедших через руки 2-й Конной армии, но так как она все это оставляла, а на ее место приходили другие части и тоже вели тем же трофеям подсчет, то измерением указанная сумма их теперь колоссальна. Уместно отметить, что 2-я Конная армия начала операции на правом берегу Днепра с огнеприпасами своего запаса, но с того времени и до окончательной ликвидации Врангеля она жила за счет белых, пополнялась орудиями, снарядами, патронами и обмундированием для бойцов все время из захваченных транспортов противника. Записано в этих воспоминаниях много, но пережито еще больше.

Командующий 2-й Конной армией Миронов»[654].

За подвиги в этих боях во 2-й Конной армии около 200 бойцов, командиров и политработников были удостоены ордена Красного Знамени. Командующий армией Ф. К. Миронов был награжден сначала Почетным революционным оружием – шашкой с позолоченным эфесом и наложенным на него орденом Красного Знамени, а затем и орденом Красного Знамени[655].