К активному участию в революциях 1917 года Ф. К. Миронов был подготовлен многими событиями своей нелегкой жизни.
Филипп Кузьмич Миронов родился 27 октября 1872 года на хуторе Буерак-Сенюткином Усть-Медведицкого округа в бедной казачьей семье. Он окончил церковно-приходскую школу и два класса Усть-Медведицкой гимназии. Для большинства детей рядовых казаков и этого было бы много. Но в молодые годы Миронов проявил огромное желание продолжить свое образование и, несмотря на трудности, самостоятельно прошел весь остальной курс гимназии. Немалое рвение и большие успехи показал он и в обычных для всех молодых казаков военных играх и занятиях. Он был одним из первых в своем полку. Это помогло ему поступить в Новочеркасское юнкерское казачье училище, которое в 1898 году он успешно окончил. Через четыре года, в 1902 году, 30-летний Миронов имел чин хорунжего. Для выходца из бедной казачьей семьи это было уже немалым достижением. О большом авторитете Ф. К. Миронова среди казаков своего округа свидетельствует и тот факт, что в 1903 году его избирают станичным атаманом в станице Распопинской.
Уже тогда, став казачьим офицером, Миронов отличался независимым характером, самостоятельностью, нетерпимостью к несправедливости и искренним демократизмом.
В 1904–1905 годах во время Русско-японской войны в составе 26-го Донского казачьего полка Ф. К. Миронов участвовал в боях в Маньчжурии. За храбрость и умелое руководство подразделением Миронов был награжден четырьмя орденами и повышен в чине – он стал подъесаулом.
Революция 1905 года всколыхнула всю Россию. Затронула она и Донскую область, особенно ее северные округа. В Хоперском и Усть-Медведицком округах прошли волнения иногородних крестьян, при этом были разгромлены имения некоторых крупных землевладельцев. В городах Дона демократические круги выдвигали лозунги свободы печати и собраний, а также требовали уравнения прав иногородних с казаками.
Возвращаясь домой с войны, казаки узнавали еще в дороге немало новостей о событиях в России и на Дону и оживленно их обсуждали. Значительная часть казаков с недовернем и враждебностью относилась к начинающейся революции, многие опасались за судьбу своих земель и привилегий. Однако среди казачьих низов и среди донской интеллигенции было немало людей, которые со все большим вниманием прислушивались к лозунгам революции.
Среди этих пока еще очень немногих революционно настроенных казаков заметное место вскоре занял и Ф. К. Миронов.
Первое революционное выступление Миронова, в значительной мере определившее и весь его дальнейший жизненный путь, произошло 18 июня 1906 года в станице Усть-Медведицкой на станичном сборе, созванном для проверки списков мобилизации казаков 2 и 3-й очереди на внутреннюю, то есть полицейскую службу. Значительная часть собравшихся, в том числе и старики, была настроена против мобилизации. В результате станичный сбор принял решение не проводить новой мобилизации казаков. Присутствовавший на этом сборе Миронов выступил с горячей речью, поддержав решение большинства сбора. Речь Миронова имела большой успех. Именно Миронову было поручено доставить составленный казачьим сбором приговор в Петербург в Государственную думу. Но на обратном пути из Петербурга Миронов был арестован и посажен на гауптвахту в Новочеркасске. Против него было начато судебное разбирательство. Тогда новый сход казаков станицы арестовал в качестве заложника окружного атамана и вынудил его обратиться с телеграфным ходатайством к наказному атаману об освобождении Миронова и его соратников – П. Агеева и дьякона Н. Бурыкина. Властям пришлось пойти на уступки, приказ о мобилизации был отменен. Арестованных в Усть-Медведице Агеева и Бурыкина освободили. Толпа казаков подняла их на руки и с революционными песнями донесла до станичного правления. Был освобожден в Новочеркасске и Миронов. Когда он приехал в родную станицу, здесь состоялся грандиозный митинг с участием почти двух тысяч казаков. Также с музыкой и революционными песнями Миронова проводили до дома.
Стараясь всячески опорочить Миронова, С. М. Буденный пытался в своих мемуарах голословно отрицать революционное прошлое Миронова. В третьей части этих мемуаров автор с пренебрежением писал: «Один журналист утверждал, что Миронов якобы еще в 1906 году вел революционную работу, возил революционный наказ станиц в Государственную думу и за это был посажен в тюрьму… Но вся эта революционность Миронова ни одним документом не подтверждается. Нет свидетельств ни о его поездке в Петербург с революционным наказом, ни о том, что он сидел в тюрьме»[389]. Подобное заявление Буденного представляет собой заведомую неправду. В действительности же в различных архивах имеется множество документов, подтверждающих революционную деятельность Ф. К. Миронова.
Ниже приводятся лишь некоторые из документов за 1906 год.
Из донесения и. о. Донского областного жандармского управления в департамент полиции о волнениях среди казаков льготных полков в Таганрогском и Усть-Медведицком округах:
«6 июля 1906 года. Секретно.
…18 июня 1906 г. в станице Усть-Медведицкой собрался общественный сход, на котором было постановлено: в случае мобилизации не пускать на службу казаков 2-й и 3-й очереди, так как их заставляют не нести, действительную службу, а охранять имущество помещиков. Вместе с тем в Петербург была командирована депутация из подъесаула Миронова и казака Коновалова ходатайствовать о роспуске по домам полков 2-й и 3-й очереди…»[390]
Главное управление казачьих войск:
«13 августа 1906 г. № 268
По поступившим в Министерство внутренних дел сведениям подвергнутый задержанию за участие 18 июня с. г. в незаконном собрании в станице Усть-Медведицкой Войска Донского подъесаул Миронов, будучи освобожден из-под ареста по распоряжению наказного поискового атамана, 14 минувшего июля вернулся в означенную станицу и, встреченный толпой местных жителей, обратился к ним с речью, в которой благодарил за свое освобождение, указывал на необходимость скорейшего созыва Государственной думы и выражал готовность снять с себя мундир и ордена, лишь бы иметь возможность стоять за народ. По окончании речи толпа проводила Миронова с пением революционных песен»[391].
Из справки департамента полиции.
«…В станице Усть-Медведицкой также беспрепятственно устраивались митинги, на которых произносились речи революционного содержания. В качестве ораторов выступали студент Агеев, подъесаул Миронов, Сдобнов и дьякон Бурыкин, продолжающие и ныне вести преступную агитацию среди населения. Результатом этого явились крупные беспорядки, выразившиеся, между прочим, в том, что на происходившем, по распоряжению военного начальства, станичном сходе (сборе) 18 июня казаки решительно отказались нести внутреннюю службу, угрозами вынудили присутствовавшего на сборе атамана удалиться из собрания и подписали приговор, заключавший в себе ходатайство перед бывшей Государственной думой о роспуске мобилизованных полков. В той же станице 9 июля вновь повторились беспорядки, ближайшей причиной которых послужило распоряжение наказного атамана об аресте упомянутых агитаторов. Станичные казаки, устроив в тот же день общественный сход, вызвали к себе окружного атамана и потребовали от него освобождения арестованных. Генерал-майор Филенков, не имея возможности достигнуть успокоения казаков путем увещевания и опасаясь насильственных действий с их стороны, обратился по телеграфу к наказному атаману с просьбой о разрешении удовлетворить требования казаков… Незаконные сборища в станице Усть-Медведицкой, благодаря бездействию окружного атамана, не прекратились и впоследствии. Командированный туда, по распоряжению наказного атамана, полковник Попов с сотней казаков не произвел ареста главных руководителей противоправительственного движения, к числу которых принадлежат упомянутые выше Агеев, Миронов, Сдобнов и Бурыкин. Результатом преступной деятельности этих, а равно и других оставшихся на свободе агитаторов явились в конце июля беспорядки в слободе Михайловке Усть-Медведицкого округа. 20 августа в станице Усть-Медведицкой, в присутствии станичного атамана Синютина и всего станичного правления, состоялся митинг… Ораторы призывали к неповиновению местным властям и правительству…»[392]
Из письма Главного управления казачьих войск:
«30 сентября 1906 г. № 22182. Секретно.
Войсковому наказному атаману Войска Донского.
По докладу военному министру дела о противоправительственной деятельности состоящего на льготе, в комплекте донских казачьих войск – полков, подъесаула Миронова, – Его превосходительство приказал, что ввиду подобной деятельности сего обер-офицера, едва ли допустимо дальнейшее нахождение его в комплекте донских казачьих полков, из коего он может попасть на службу в один из действующих полков и в последнем оказать вредное влияние на нижних чинов, – изволил приказать сообщить Вашему сиятельству, что подъесаула Миронова следует представить к увольнению в административном порядке, в том случае, если по окончании о нем судебного дела подтвердится его антиправительственная деятельность. О таковом приказании Военного Министра имею честь уведомить Ваше Сиятельство.
Начальник Главного управления генерал-лейтенант: Щербаков-Неродович.
Начальник отделения Генерального штаба: полковник Крюгер»[393].
Ф. К. Миронов не был, однако, сразу же привлечен к ответственности. Этому помешала популярность его в северных станицах и опасения новых волнений в Усть-Медведицком округе. Ф. К. Миронов был даже направлен для прохождения службы в один из действующих полков. Но после первого же столкновения с полковым командиром он был возвращен в распоряжение наказного атамана Войска Донского генерала Самсонова. Здесь ему зачитали приказ о лишении его офицерского звания и об отчислении из Войска «за действия, порочащие звание офицера».
Революционная деятельность Ф. К. Миронова в 1905–1906 годах нашла свое отражение не только в секретной полицейской переписке. Известный уже в те годы донской писатель-казак Ф. Д. Крюков, один из основателей Народно-социалистической партии и депутат Первой Государственной думы, опубликовал в 1907 году в либеральном журнале «Русское богатство» статью «О казаках». В этой статье Крюков предал гласности Приговор Усть-Медведицкой станицы, который был доставлен в Думу, по свидетельству Крюкова, подъесаулом Мироновым и урядником Коноваловым.
В этом Приговоре отмечалось, что казаки Дона «следят с большим вниманием и интересом за ходом великой борьбы русского народа с полицейско-чиновничьим правительством за свободу и развитие гражданского самосознания и самодеятельности».
Одновременно казаки станицы выдвигали ряд важных требований, направленных на демократическое обновление всей жизни казачьих районов. Главными из этих требований, как они изложены в Приговоре, были следующие:
1) В Войске Донском должно быть восстановлено прежнее самоуправление казачества, должен созываться по-прежнему Войсковой Круг из всех казаков-граждан для решения всех вопросов внутренней жизни казачества, как это было встарь.
2) Выборы всех начальников в Войске должны происходить лишь из среды своих же казаков, начиная с войскового атамана.
3) Все земли, заключенные в границах Области Войска Донского, как завоеванные самими казаками у кочевых орд, должны всецело принадлежать казакам на началах общинного землепользования. Должны быть поэтому переданы казакам общинные земли, захваченные старшинами (1607 тысяч десятин). Земли, которые были переданы правительством офицерам и чиновникам, должны также перейти общине всего казачества (1187 тысяч десятин).
4) Помещичьи земли на территории области Войска Донского должны быть выкуплены за государственный счет и розданы крестьянам, постоянно проживающим в области.
Запасные земли от коннозаводчиков должны быть переданы казакам.
5) Необходимо полностью отменить несение казаками полицейской службы. Полицейская служба противоречит всем традициям казачества, унижает достоинство казака-воина и растлевающим образом действует на нравственность казачества.
Поясняя этот Приговор, писатель Ф. Крюков отмечал, что он направлен не против всех иногородних, проживающих в области, а в первую очередь против дворянства, захватившего лучшие казачьи земли, а также против помещиков. Он направлен против тех промышленников и купцов-капиталистов, которые эксплуатируют казачество[394].
Ф. К. Миронов вернулся в свою станицу к семье, занялся сельским хозяйством, а затем стал, как и много лет назад его отец, работать водовозом.
В мае 1910 года, во время лагерных волнений в Хоперском, Усть-Медведицком и Верхне-Донском округах, войсковые части, опасаясь влияния Миронова на казаков северных округов, вызвали его в Новочеркасск, где он был назначен начальником земельного стола областного управления. Работая здесь, Миронов не только хорошо познакомился со всеми земельными проблемами Дона, но и разработал проект перераспределения земель в Донской области. Этот проект предусматривал уравнение земельных паев казаков северных и южных станиц в основном за счет помещичьих, дворянских земель и имений коннозаводчиков, Миронов предлагал также наделить землей иногородних крестьян, которые занимались сельским хозяйством на Дону на арендованных у Войска землях.
В конце 1912 года Ф. К. Миронов был отстранен от работы в областном управлении и назначен помощником смотрителя заповедных рыбных ловель в гирлах Дона. Это была своеобразная ссылка.
Когда началась Первая мировая война, даже демократически настроенная казачья интеллигенция оказалась охваченной военно-патриотическим угаром. Не удержался от этих настроений и Ф. К. Миронов. Он направил в Новочеркасск заявление с просьбой послать его на фронт хотя бы рядовым – по образованию он имел право служить в качестве вольноопределяющегося. Это заявление рассматривалось несколько месяцев. Только в октябре 1914 года Миронов был уведомлен, что его заявление рассмотрено и что ему возвращен чин подъесаула. Приняв предложение о восстановлении в звании офицера, Миронов подобрал себе сотню охотников-казаков Хоперского округа и в составе 30-го Донского казачьего полка вскоре отбыл на фронт.
Уже в ноябре 1914 года Миронов со своей сотней отличился в одном из боев и был удостоен высшей офицерской награды – Георгиевского оружия. В последующих боях Миронов не раз проявлял храбрость и воинское мастерство – он был награжден еще четырьмя орденами, получил чин есаула, а затем и войскового старшины (подполковника) и был назначен помощником командира 32-го Донского казачьего полка по строевой части.
Однако по мере затягивания войны менялось настроение не только рядовых казаков, но и некоторых наиболее передовых казачьих офицеров, к числу которых относился и Миронов. Его возмущали поражения на фронте, вызванные неумелым командованием и плохим боевым обеспечением русской армии. Из дома шли плохие вести. Миронов видел, как много казаков уже полегло в боях. Погиб и старший сын Ф. К. Миронова Никодим, а также брат его жены. В декабре 1916 года Миронов был ранен и после краткого пребывания в госпитале поехал долечиваться в родную станицу.