— Знаете, Екатерина… — и замолчал.

— Мы с Аристархом встретились на том заброшенном хуторе, Новосёловке. — Я считала, что нужно прояснить всё до конца. — Тихон должен был рассказывать, как мы ночевали там из-за грозы.

Мелихов кивнул, и я продолжила:

— Домовой не может без людей — гибнет, — а его хозяева с собой не взяли, когда уезжали. Поэтому я согласилась, чтобы он поехал со мной в Катеринино. Мы думали, здесь есть свой усадебник — тогда он бы взял Аристарха помощником или ещё кем-то… Словом, не выгнал бы. А оказалось, что усадебник умер почти сразу после кончины вашей тётушки.

— Отчего? — недоверчиво уточнил Мелихов. — Он же, кхм, нечистая сила.

— От старости, — ответила я. — Чистая, нечистая, а они тоже не вечны. Словом, Аристарх занял пустующее место. И я хочу вас заверить: с таким усадебником имение точно не пропадёт.

Мелихов усмехнулся:

— Да, я уже понял. Как и то, почему вы ничего не рассказали. Кто бы такому поверил в наш век? — Он обвёл глазами комнату и уточнил: — Значит, вы поэтому настаивали, чтобы Черногорцев здесь переночевал?

— Аристарх попросил, — честно сказала я. — Я правда не знала, что он задумал, иначе не стала бы просить.

Машинально обняла себя свободной от свечи рукой, и Мелихов как очнулся.

— Идите отдыхать, — властность в его голосе была густо замешена на беспокойстве. — В одной сорочке ходите, а здесь сквозняки сплошные.

«Была бы на его месте Кабаниха, ещё прошлась бы по неприличию такого вида», — мысленно хмыкнула я.

И на всякий случай сказала:

— Вы последние слова Аристарха всерьёз не воспринимайте. Я с ним поговорю, чтобы не вмешивался в, э-э, наши отношения.

Неудачное выражение, но лучшего я не подобрала.

— Я и в самом деле был излишне резок. — Мелихов поморщился, недовольный собой. — Приношу извинения. Стоит лучше держать себя в руках. А теперь давайте провожу вас и заодно возьму ключи, чтобы запереть комнату. Хотя, — он усмехнулся, — уверен, что после случившегося в усадьбе не найдётся ни одного прислужника, кто осмелился бы войти сюда в одиночку.

Я невольно улыбнулась в ответ.

— Пожалуй, соглашусь, — и мы покинули комнату, ставшую «местом истины» для дипломированного шарлатана Черногорцева.

Глава 49

Урядника ждали ближе к вечеру, а до тех пор у меня, по крайней мере, была задумка побеседовать с «екзорцистом» и выяснить, чем именно его так привлекала усадьба. Однако натерпевшийся страху Черногорцев упорно дрых, так что первую половину дня пришлось посвятить терзанию любопытством и изучению бухгалтерских книг. Записи в них, правда, обрывались три недели назад (видимо, когда Мелихов добрался до Катеринино и отправил управляющего в известном направлении), однако никакого криминала я, с моим далёким от бухучёта образованием, не заметила.

«Надо будет уточнить у Мелихова, — решила я, закрывая амбарный талмуд. — Не просто же так он выгнал Шульца».

Потёрла уставшие глаза и встрепенулась от стука в дверь (а сидела я в кабинете на первом этаже).

— Барыня, вы докласть просили, — начала вошедшая Даринка. — Как господин колдун… господин Черногорцев проснутся. Ну, вот они проснулись и вроде в уме.

— Хорошо. — И то, что проснулся, и то, что в уме. — Барин где сейчас?

— Да вот как раз с господином Черногорцевым разговаривает, — сдала Мелихова прислужница, и я едва удержала недовольную мину.

Вот блин, сейчас всё самое интересное без меня пройдёт!

— Понятно. Ступай, Даринка.

Прислужница исчезла за дверью, и я, подхватившись, торопливо последовала её примеру.

— Вот вам крест, господин граф! Всё так и было! Своими глазами…

— Успокойтесь, Лев Дмитриевич. Я вам верю. Вопрос мой в другом: для чего вам были нужны странные приспособления, которые я обнаружил у вас в саквояже?

«Может, не входить? — подумала я, стоя у неплотно прикрытой двери. — Пусть Мелихов сам его расспросит. А я появлюсь, если вдруг понадобится группа поддержки».

— Какие приспособления? Простите, господин граф, не понимаю…

Я невольно скривилась: кажется, мы зря опасались за рассудок «колдуна». Каким бы суровым ни стало ночное испытание для его психики, признавать, что он шарлатан, Черногорцев не желал.

— Аристарх! — шёпотом позвала я и почти без промедления услышала не особенно довольное:

— Чего опять?

Я на секунду засомневалась: стоит ли после ночного стресса? И всё же попросила:

— Пугни Черногорцева. Только чуть-чуть, чтобы понял: надо говорить правду.

— Ох, Катерина! Можно подумать, мне больше заняться нечем! — пробурчал невидимый домовой.

Тем не менее укоризненные слова Мелихова:

— Господин Черногорцев, ну глупо же. Вас раскрыли, — завершил негромкий стук в окно — как горсть песка бросили.

Вроде бы мелочь, однако эффект она произвела огромный.

— Нет! Нет-нет-нет! — Паника в голосе лжеэкзорциста была неподдельной. — Я скажу, всё скажу, только не пускайте… Не подпускайте… Да, я виноват! Да, хотел напугать вас и Екатерину Васильевну! Но у меня не вышло, вы же знаете! И я бы никогда до такого ужаса… Господин граф, чем хотите, заклинаю: позовите в усадьбу священника! Дух старой барыни не даст покоя, ежели его не прогнать словом Божьим! А может, он и впрямь охраняет клад — настоящий! Я не верил, думал: глупости, и Шульц дурак. Но вы же видели, она сторожит!

— Я вас понял, господин Черногорцев, — Мелихов вновь говорил самым успокаивающим своим тоном.

Затем раздались лёгкий скрип и шорох шагов, после чего граф прокомментировал:

— На дворе никого нет, не дрожите так. Должно быть, просто порыв ветра бросил в стекло всякий сор. И потом, сейчас полдень.

— Да, полдень, слава тебе Господи! — Голос Черногорцева до сих пор подрагивал. — Скажите, господин граф, когда я смогу уехать? Умоляю, можно сегодня? Сейчас?

— Вы уедете, как только с вами побеседует урядник из Задонска, — терпеливо произнёс Мелихов. — Не торопитесь и не нервничайте: вы в безопасности.

«Угу, так он и поверил. Особенно после напоминания от Аристарха».

Это было глупо, но меня покусывала совесть: всё-таки лжеэкзорцист порядком натерпелся ночью.

«Пусть не врёт больше, — сердито возразила я ей. — Пусть считает, что родился второй раз, и начинает с чистого и честного листа!»

— А пока, Лев Дмитриевич, — похоже, Мелихов тоже проникся к напуганному Черногорцеву сочувствием, — ответьте мне на последний вопрос. Раз уж вы фальшивый колдун, и все эти рассказы о тонких материях — не более чем выдумка, почему вы хотели получить Катеринино?

Я замерла, вся обратившись в слух. Однако за дверью повисла пауза, столь долгая, что нарушить её был вынужден Мелихов.

— Лев Дмитриевич, призываю вас к искренности.

— Да. — Теперь голос Черногорцева был откровенно потухшим. — Господь не защищает лжецов… Господин граф, я желал получить усадьбу потому, что знаю о возможностях, каковые открываются здесь для предприимчивого человека.

— О возможностях для предприимчивого человека? — Мелихов был удивлён и не скрывал этого.

— Верно. — Черногорцев вновь помолчал и наконец признался до конца: — Я имею в виду источник целебной воды на территории усадьбы. При должном старании здесь возможно открыть курорт не хуже, чем Кисловодск или Ессентуки.

Глава 50

— Вы заблуждаетесь. — Очень чувствовалось, что Мелихов хотел сказать «вы бредите», однако вовремя переключился на более вежливый вариант. — Для начала, целебные свойства воды ничем не подтверждены…

— Потому что никто из владельцев Катеринино этим не озаботился! — без промедления парировал Черногорцев. — Хотя достаточно было привлечь на свою сторону кого-нибудь из задонских врачей, а затем подать прошение в Медицинскую коллегию.

— Далее, — Мелихов словно не услышал столь развёрнутый контраргумент, — источник иссяк.

Но и на это у лжеэкзорциста был готов ответ.

— Скорее всего, его просто засыпало, и вода нашла себе новый путь. Не удивлюсь, если на дне реки забил минеральный родник. Потому вернуть её при должном инженерном умении не составит труда.

— И у вас имеется подобное умение?

Я прямо-таки вживую видела, как Мелихов вежливо приподнял брови.

— У меня имеется полезное знакомство, — вновь отбил подачу Черногорцев. — И уж не обессудьте, господин граф, но из ваших слов я делаю вывод, что не напрасно желал приобрести имение. Вы, подобно вашей тётушке… (Тут он вспомнил ночной ужас и торопливо пробормотал: «Помилуй мя Господи!») Так вот, вы не заинтересованы в том, чтобы сделать Катеринино источником прибыли, уж простите мне сей каламбур.

— Я всего лишь смотрю на этот, кхм, источник трезвым взглядом, — ровно возразил Мелихов. — И практически уверен: ваш замысел привёл бы к банкротству, а не к обогащению.

— Одному Господу известно! — запальчиво отозвался Черногорцев. Похоже, возможность высказать давно лелеемые планы заставила померкнуть пережитый ужас и вернула, хотя бы частично, былую энергию.

«Всё с ним будет нормально, — подумала я не без облегчения. — Походит по святым местам, успокоится, а там, глядишь, вообще заделается в проповедники. Если, конечно, судить о том, как часто стал поминать Господа всуе».

— В любом случае, господин Черногорцев, — Мелихов упорно не давал увлечь себя в долгий спор, — это останется невыясненным.

Вновь что-то тихонько скрипнуло, и я догадалась: разговор окончен.

— Благодарю за откровенность, — подтвердил мою догадку Мелихов, — и призываю к оной в предстоящем разговоре с урядником. А напоследок хочу дать вам… пищу к размышлению, так сказать.

«Это какую же?» — Я буквально замерла в позе низкого старта, готовясь отскочить от двери, но в то же время желая услышать всё до конца.

— Вижу, вы уже задумались о душе, — между тем продолжал Мелихов. — Так вот, желаю, чтобы намерение вести жизнь праведную в вас не погасло. А грехи прошлого можно отмолить: слава Богу, святых мест хватает.

— Да, — голос Черногорцева прозвучал как-то глухо. — Я и сам думал… Спасибо, господин граф.

Вот теперь можно было ретироваться с успокоенным любопытством, что я и сделала. Однако совсем скрыться не успела, и вышедший в коридор Мелихов тут же меня заметил.

— Екатерина? Что вы здесь… Вы всё слышали?

Можно было бы отрицать — фиг бы он доказал, что прав. Однако я решила здесь не врать, тем более что в памяти очень чётко стояли полторашки минералки «Липецкая» и «Липецкий бювет».

Да, не «Боржоми» и не «Ессентуки», но почему бы не добавить к ним «Катерининскую»?

— Слышала, — хладнокровно призналась я. — Не захотела входить, чтобы не сбивать господина Черногорцева с настроения на откровенность. Но ведь вы бы и сами всё рассказали мне, не так ли? Раз уж не позвали, чтобы вести этот разговор вдвоём.

Тактика «лучшая защита — это нападение» себя оправдала: Мелихов не сразу нашёлся с ответом. А когда всё-таки заговорил, вынужденно признал:

— Да, разумеется, рассказал бы.

— Вот видите, — светло улыбнулась я, убрав из голоса даже намёк на торжество. — И, кстати, я хотела задать вам несколько вопросов по бухгалтерии. Вы могли бы уделить мне немного времени после обеда?

Судя по выражению, мелькнувшему на лице собеседника, у него были какие-то свои планы. Тем не менее он меня удивил, кивнув:

— Хорошо, Екатерина. После обеда обсудим всё, что вас интересует.

«Оттаял, — мелькнула мысль. — Реально оттаял. Из-за Аристарха? Или прокатился вчера по донским просторам, и его попустило?»

Но в любом случае так было гораздо лучше. Особенно, если я всерьёз собиралась воплотить в жизнь планы Черногорцева и даже после развода остаться с Мелиховым партнёрами по бизнесу.

Глава 51

Задумка была достойна Наполеона нашего Буонапарте, однако стоило смотреть правде в лицо: пока ни бизнесом, ни партнёрством даже не пахло. Наоборот, судя по промелькнувшему на лице Мелихова недовольству при виде моего «самоуправства» в кабинете (а по сути, оставленным на столе бухгалтерским книгам), он до сих пор не до конца осознал: я реально буду заниматься делами имения.

А значит, занимать «барское» место.

— Прежде всего, — начала я, нарочно не садясь, чтобы граф тоже оставался стоять, и никто не занял хозяйское кресло, — расскажите мне, что натолкнуло вас на выводы о воровстве Шульца.

Развернула к Мелихову амбарные книги, и тот воленс-ноленс принялся объяснять.

— Цены, Екатерина. Вы пока далеки от этого, однако я совсем недавно был вынужден заняться бухгалтерией своего имения. И потому имею представление о стоимости зерна, дров, бакалеи и прочего. Более того, здесь, — он безошибочно указал на строчку, — указано, что куплены три мешка муки. Вы видели их в амбаре?

Я помотала головой, чувствуя себя ужасно тупой. Неужели сама не могла сообразить? Вчера же с Агафьей всё осматривала и даже записывала!

— Я уж молчу о суммах, якобы потраченных на ремонт. — Мелихов не сдержал кривую усмешку. — Достаточно бегло взглянуть на усадьбу, чтобы понять: его здесь не делали очень давно.

— Понятно. — Я очень надеялась, что щёки у меня горят не слишком ярко. — А каким-то образом вернуть украденное Шульцем не вышло?

— Я не стал поднимать шум, не до того было. — Мелихов явно хотел свернуть тему. — Просто выгнал его, и всё.

Я кивнула, но прежде чем перейти к следующему обширному вопросу, уточнила:

— Скажите, я правильно поняла, что все наличные средства имения хранятся вот здесь? — и указала на скромно стоявшую в углу тумбу из красного дерева, в которой при осмотре кабинета далеко не с первого раза сумела опознать сейф.

— Правильно, — подтвердил Мелихов. — После свадьбы я отдам вам ключи и покажу, как отпираются замки.

После свадьбы. Ладно.

— А что с брачным договором? — Важная штука, а я со всеми этими трупами и экзорцистами едва о ней не забыла. — Можно будет ознакомиться с ним заранее?

Я умолчала насчёт внесения правок при необходимости, однако Мелихов так скучно произнёс: