Но нужна не любая. Нужна особенная, твоя.

Я не понял, какого черта я уехал за город. Спасло только то, что Илая не поменяла замки.

Я зашёл в пустой дом. Вдохнул ароматы и меня затрясло. Казалось, что я беспробудный пьяница, которому срочно нужно опохмелиться. Но трясло меня от того, что вокруг были её запахи: миндаль, ваниль, немного кардамона и какая-то лёгкая нота летней свежести.

Я ходил по первому этажу, останавливаясь чуть ли не через каждые десять шагов, чтобы отследить свои воспоминания.

Моя, милая моя.

Только я теперь не её.

Я не зашёл в нашу спальню. Мне как-то это показалось сейчас бесправно. Словно бы потоптался по трупу свежеусопшего. Поэтому я стянул с кресла вязаный плед и не раздеваясь лёг на диван.

Неудобно так было. Норовил всё время скатиться с дивана на пол, из-за того, что на одной половине было узко.

Я вдруг понял, что всё кончено.

Именно эта новогодняя ночь разделила мою жизнь на “до” и “после”.

Вот сейчас я был в разводе. Вот сейчас я был один. Вот сейчас я понимал, что потерял. Я очень хотел орать и просить у неё прощения, стоять на коленях до тех пор, пока они в кровь не сотрутся. Я очень хотел, чтобы она посмотрела на меня, как раньше.

И отчего-то глупое, дурацкое мальчишечье желание, тащить охапками её астры.

Я просыпался всю ночь. То от звуков салютов. То от того, что заходился каким-то лающим кашлем.

На телефоне висели сообщения. Агнесса уточняла, доехал ли я до дома. Опять Соня. Я перелистывал входящие, мечтая увидеть её имя. И тогда бы астры были среди зимы. Пурпурные, с толстыми стеблями и пышными шапками.

Утро было похоже на первый день после поминок. На желудке сосало, а в голове не было ни единой мысли. Я просто стоял напротив окна в кухне и цедил горький кофе, который продирал горло.

Звонил. Звонил так много раз, что потерял счёт. А потом, чтобы никто не подумал, что я действительно приезжал домой, я помыл посуду, переложил плед. Проверил отопление, освещение. Знал ведь, что Агнесса приедет домой.

И сел в машину, поехал к себе.

Только у себя оказалось ещё хуже. Вот уж где действительно одиночество, возведённое в абсолют. Вот уж де действительно понимание, что ничего больше не будет.

Дома были призраки нас прошлых. Дома были воспоминания: её духи, вещи и даже тот самый вязаный плед.

Я звонил каждый день в надежде на то, что она поднимет трубку. Я звонил так много раз, что потерял счёт дням.

Впервые с момента приобретения завода, я не вышел на работу. Ни во второй день нового года, ни в пятый.

Я, как заколдованный, смотрел на экран мобильника. Я повторял всего лишь одну фразу: ответь мне. Я тебя прошу, ответь мне.

72.

Илая

Костя лежал на животе, широко раскинув руки и уткнувшись лицом в подушку. Не спал, не дремал- мурлыкал, как сытый, здоровый тигр. Мышцы проступали под кожей так, что я не могла удержаться и не провести по ним пальцами. Я сидела у Кости на пояснице, то и дело ощупывала его всего целиком.

— Ты как будто впервые видишь мужика. — Буркнул в подушку Костя, напрягая плечи так, что лопатки проступили и жгуты мышц потянулись к рёбрами.

— Такого- впервые. — Усмехнувшись призналась я.

Нет, Данила для своих лет был очень привлекательным мужчиной и мало в чем уступал Косте. Но просто резким переходом от замужней жизни в свободную, да рядом с таким мужчиной- это завораживало.

И было безумно страшно, что по щелчку пальцев московские каникулы завершатся.

Но страх болтался где-то на периферии сознания, доставляя больше дискомфорта, чем реальные проблемы.

Костя перевернулся в момент, когда я привстала и поймал меня за бедра, прижимая к себе. лежал, смотрел в глаза.

— А как это у вас происходит? — Тихо спросила, отводя глаза. — Как вас раскороновали? И вообще…

Костя вздохнул и провёл пальцами по щетине. Потом зачесал волосы назад и положил руки под голову.

— Знаешь, по всем понятиям, я не должен с тобой об этом говорить.

Я понятливо кивнула, прикусывая нижнюю губу.

— И вообще, это не самая интересная тема, которую можно обсуждать в постели с женщиной.

Я снова кивнула, понимая, что наверное есть какая-то своя философия и свои правила, которые даже раскоронованный вор по-прежнему не хотел нарушать.

— А ты любопытная. Как кошка.

Я грустно пожала плечами, намекая на то, что оно действительно так и было. Была любопытной и ничего с собой поделать не могла.

Поэтому Костя потянулся и заставил меня лечь ему на грудь. Сердце билось ровно так, как будто бы ему не доставляло неудобства не то, о чем мы говорили, не то, в каком положении мы это делали.

— Ты пойми, пожалуйста, главное, что время меняется. И те идиоты, которые не успевают меняться со временем, долго не живут. Я успеваю. Поэтому все, что было в моей молодости, оно только там и осталось.

Я потянулась и поцеловала его, говоря о том, что я все прекрасно понимаю и сейчас жесты были важнее, чем какие-то помпезные и вычурные слова.

Ближе к обеду, я расслышала, как Костя разговаривал с Кириллом.

— И чего ты мне хочешь сказать? То есть, по вашим с ребятами данным, стоит пересмотреть стратегию?

Кирилл что-то отвечал быстро и наверняка нервно, поэтому Костя вздохнул и опустился в кресло возле обеденного стола. Дёрнул верхнюю пуговицу рубашки, расстёгивая её и нахмурил брови.

— Малыш, я тебя ни в чем не обвиняю. Я жду твоего мнения: стоит ли пересматривать стратегию? Сейчас ты находишься в том положении, когда имеешь право сказать обо всем, и я к этому прислушиваюсь. Если бы мне нужен был глупый мальчик, который поможет разобраться со всеми базами, я бы его нашел.

Кирилл опять что-то ответил и Костя потерев переносицу так, как будто бы у него головная боль накатывала волнами, вздохнул.

— Хорошо. Я тебя услышал. Да нет, не трогайте тогда ничего. Да, скоро прилечу и разберусь. Хорошо. Ксюшу поцелуй.

Я подняла глаза, выжидательно уставилась на Костю, но он махнул рукой.

— Не бери в голову. Вечно эти проблемы, с которыми по факту можно справиться по щелчку пальцев. Но что-то затормаживает.

— Куда мы сегодня? — Перевела я быстро тему, чтобы Костя больше не хмурится.

Но он помрачнел.

— Давай-ка мы сегодня с тобой немного отдохнём. А вечером я съезжу на одну встречу. — И он это произнёс так, что я поняла- меня на этой встрече быть не должно.

В принципе, я понимала, поэтому просто пожала плечами.

— Надо с одним старым знакомым встретиться и обговорить несколько вопросов.

Мы отдохнули в спа. А потом в бассейном комплексе.

Ближе к шести вечера Костя начал собираться. Я поправляла на нём пиджак, разглаживая невидимые складки. Помогала застегнуть манжеты на рубашке.

— А я чем могу заняться?

— Чем? Чем хочешь. Ребята все равно останутся с тобой. Заскучаешь, можешь прокатиться до магазинов и что-нибудь себе взять.

Карта оказалась у меня в руке, и я покачала головой, намекая на то, что это выглядит некрасиво.

— Прекрати. — Недовольно поджал губы Костя. — Я тебя пригласил. Я тебя выдернул из жизни. Поэтому я считаю, что все, чего ты захочешь- лежит исключительно на моих плечах.

Я спрятала улыбку, зная, что Костя не догадывается о том, что я бы захотела ещё один цветочный магазин.

Поэтому первое куда отправилась, были бутики цветов. Договорилась о некоторых поставках, когда потеплеет.

И ближе к девяти вечера вернулась обратно в гостиницу. Кости ещё не было. Я сходила в душ и засев с подсчётом бизнес-плана на будущий год, не заметила, как время докатилось до одиннадцати.

Дверь номера открылась, и усталый Костя показался на пороге. Я подняла глаза, улыбнулась, рассматривая его.

— Привет, — выдохнул как-то скованно и немного холодно Константин.

Я привстала с дивана, шагнула вперёд, но налетела на стеклянную стену, увидев на воротнике рубашки след от помады.

73.

Илая

Я стояла и смотрела на Костю, пытаясь разглядеть в его глазах хоть тень смущения либо вины, но нет, и он даже не понял, что произошло, потому что качнулся ко мне вперёд, протянул руку; и на раскрытой ладони я увидела небольшую ювелирную шкатулку с тонкой серебристой вязью.

— Это тебе.

Аккуратно дрогнувшими пальцами я взяла подарок, открыла и посмотрела на удивительной красоты серьги: тонкие нити платины с каплями из бриллиантов.

— Что-то не то? — уточнил Костя, рассматривая меня с любопытством.

Я хлопнула крышечкой шкатулки и скупо улыбнулась.

— А ты теперь за каждый воротник, на котором я увижу помаду дарить украшения будешь?

Костя, растерявшись, посмотрел на меня, как будто бы впервые видел, а потом медленно дотянулся кончиками пальцев до воротника, дёрнул рубашку в бок и глянул на след.

— Прости, такого больше не повторится. Я сейчас переоденусь, — произнёс он холодно и, обойдя меня, шагнул в сторону своей спальни. Я осталась стоять, не понимая, что делать.

Я осознавала, что он мне ничего не обещал, мы с ним не в браке, мы с ним никто друг другу. мы просто любовники, но это не говорило, что мне не больно, мне больно, мне неприятно. Я уже это проходила, и это тригерило.

Причём так сильно.

Так, что я не слышала голоса разума о том, что он тебе никто, вы ничего друг другу не должны.

Нет, нет, нет, я не слышала.

Меня обманывали, ко мне приехали с отпечатком губной помады. И поэтому я считала, что я в своём праве злиться, хоть оно и слишком иррационально.

Костя появился в зале без рубашки, но в низко сидящих брюках. Посмотрел на меня, и я заметила, как у него по шее стекали капельки воды.

Отмывался.

— Это не повторится. — Произнёс Костя холодно и жёстко, намекая мне на то, что досадная оплошность нейтрализована и впредь такого не будет.

— Мне это не интересно, — честно призналась, опускаясь на диван и ставя шкатулку с серёжками на чайный столик.

Костя шагнул вперёд, и я заметила большую разницу. В моём представлении мужчина в его возрасте все равно обладает какой-то медлительностью, что ли, или даже не знаю, как это правильно сказать, более аккуратный в движениях. Но к Косте это не относилось, он по-прежнему, несмотря на то, что возраст на нём был виден, вёл себя, чувствовал и позиционировал именно что как хищник, поэтому и движения у него были резкие, отрывистые и подойдя к дивану он опустился на боковушку, И упёр локти в колени.

— Давай мы с тобой кое-что проговорим. Такая ситуация, это что-то из ряда вон выходящее. Такая ситуация, это непредвиденный косяк. У меня никого ничего ни с кем не было. Беркутов обожает встречаться в стрип барах с телками, с эскортницами, и от этого никуда не уйдёшь. Я последние лет десять с ним встречаюсь исключительно в этих заведениях. Собственно, поэтому и тебе не стоило появляться на этой встрече. И вполне закономерно, что все разговоры о работе они решаются в процессе того, что какая-то девица пляшет, извивается обязательно возле мужиков.

— Ты мне можешь это не объяснять, — противореча собственным эмоциям, призналась я и постаралась улыбнуться.

— Нет, я должен это тебе объяснить, просто потому, что я не рассчитываю на то, что мы сейчас заново начнём выяснять, кто здесь прав, кто виноват. Я виноват, я даже не собираюсь ввязываться в эту историю. Я виноват, и этим все сказано. Я не собираюсь доказывать тебе, что степень вины слишком мала. Но на данный момент, на то время, что мы с тобой вместе, я тебе могу гарантировать то, что ты не испытаешь со мной боли и предательства, потому что я не тот человек.

Последнее Костя выдохнул с какой-то усталостью. И я пожала плечами.

— Ты можешь мне это не объяснять, потому что ты мне ничего не обещал.

В его глазах взметнулся огонь, я пожала плечами и потянула на себя плед, убирая с дивана планшет и ноут.

— с моей стороны было глупо акцентировать на этом внимание и ткнуть тебя в это, потому что логично предположить — ты мне ничего не обещал. Я не настаиваю на том, чтобы ты как-то менял свою жизнь в угоду кратковременной связи. Все хорошо, Костя.

Нет, не хорошо.

Внутри было не хорошо оставаться рациональной и взрослой. Было неприятно оставаться экологичной.

Противно.

Я очень хотела вцепиться сейчас ему в шею и душить, душить, кричать о том, что если только хоть раз я пойму, что он был с кем-то другим, я буду его душить до последнего.

Я понимала, что это проекция отношений с Данилом. Только к Данилу я сейчас испытывала нечто похожее на равновесие, что ли, не чужой и не близкий. Не родной, не далёкий. Обычный, отец моих детей и все на этом.

Но в моменте, когда я узнала про его Соню, тогда да, я держала себя в руках, чтобы не разбить ему лицо, и вот сейчас опять эта проекция встала перед глазами, потому что я не понимала, неужели мне действительно надо кому-то разбить лицо, чтобы просто увидели, что мне от этого больно.

— Илая нет — потянулся ко мне Костя и перехватил за запястье, заставил посмотреть ему в глаза.

— Кость, да, все хорошо. У меня нет купчей на твою душу, я понимаю, что ты уедешь. У тебя там тайки, массажистки и все, что только твоя широкая душа пожелает. Я отдаю себе отчёт в том, что принадлежать одной ты не можешь. И ничего страшного, самое главное, что я вовремя это поняла. Самое главное, что мы с тобой это сейчас обсудили, и я ещё раз прошу прощения за то, что акцентировала внимание на этом чёртовом отпечатке помады.

74.

Илая

В глазах Кости взметнулся огонь, он потянулся и перехватил меня за талию.

— Не надо так со мной, — попросил настораживающе спокойно и провел языком по нижней губе. — Так со мной не надо.

— Ты о чем? — включила идиотку я, потому что самой было неприятно, мне казалось, что чувства мои неправильные. И по ощущениям, я не имела права это испытывать.

— Вот так со мной не надо, просто потому, что я не привык оправдываться, ведь я никогда не лгу. Это не какой-то балаганный фокус, это реально моя рассеянность. Я не лгу, я не делаю так, чтобы вся эта ситуация приняла какой-то другой оборот. Я действительно сожалею, что это произошло между нами, мой недосмотр, и я это признаю.