– Надеюсь, что всё обойдётся, – меня неожиданно тронуло беспокойство Погостника, пусть и прикрытое показным равнодушием, – вот закончу дела и приеду сюда, к тебе, отдохнуть от суеты. Примешь?

– Да о чём речь! И приму, и склеп самый лучший выделю, чтобы, значится, дерево рядом большое росло, чтобы не сырой и без посторонней живности, – тут же согласился Хозяин кладбища, – так что, как говорится, милости просим, некромант. Да и мне в радость было бы с тобой без спешки поговорить, а то всё то ты спешишь, то мне некогда…

– Ну, значит, договорились, – улыбнулся я, – и за перстень я теперь спокоен, никуда он уже не денется, отдан в надёжные руки.

– Вот веришь, некромант, – склонился ко мне Погостник, – мне ведь лет-то ой как много, не намного моложе тебя, а вот такое, чтобы живой человек мне подарок сделал – это в первый раз со мной. И ведь от сердца он это сделал, такие вещи я чую. Не от страха и не чтоб подкупить, а просто порадовать. Удивительные дела творятся в последнее время, удивительные!

– Не могу с тобой не согласиться, – кивнул я, так как и на самом деле был полностью солидарен с Погостником: дела творились странные, и чем дальше – тем они становились загадочнее, а если откровенно – опаснее.

– Сколько тебе земли-то надо? – перешёл к прозе жизни Хозяин кладбища. – Мешок принёс подходящий?

– А как же, – засмеялся я, вытаскивая из кармана небольшой холщовый мешочек, при виде которого Погостник одобрительно кивнул.

– Жди здесь, – велел он и словно впитался в запорошённую снегом землю, чтобы через минуту вынырнуть из неё, сжимая в когтистой руке увесистый мешочек, – держи, некромант, то, что надо. Не просто кладбищенская земля, а с могилы безвинного младенца, есть у меня такая. Она силы-то вдвое против обычной имеет, для твоего замысла – самое то.

– Спасибо, – от всего сердца поблагодарил я и слегка поклонился, вызвав довольное хмыканье под капюшоном, – уважил ты меня, Хозяин. Не забуду.

– Да чего там, – махнул рукой Погостник, – не чужие вроде уже. Да, некромант, вот ещё…

Тут он засунул руку в карман плаща и какое-то время там шарил, словно отыскивая что-то, потом довольно крякнул и протянул мне небольшую косточку, в которой я, присмотревшись, узнал фалангу пальца.

– Держи, – проговорил Погостник, – ежели совсем припечёт, разломи и окажешься тут, у меня. Редкая штука, колдовская, мне случайно досталась, сам я такое не могу делать, но для тебя не жалко. Только ты, если уцелеешь, то уж не забудь про меня, наведайся, расскажи, как оно всё прошло. Уж больно любопытно мне.

– Непременно, – пообещал я, – думаю, это будет очень увлекательная история. Главное, чтобы было кому её рассказывать, потому как прав ты, как ни посмотри. Опасное это дело… Кстати, пограничника моего не глянешь? Мне рассмотреть его силы до конца не получается, всё же природа дара у нас разная. Может, что интересное рассмотришь?

– А чего ж не помочь? – колыхнул капюшоном Погостник. – Посмотрю, мне и самому любопытно: давно его родичи не появлялись. И где ты только его откопал-то?

– Не поверишь, – хихикнул я, – сам пришёл, добровольно. Только он тогда и не догадывался, что к нашим относится. Его моя гончая рассмотрела, я бы и не сообразил взглянуть. Некроманта почуял бы сразу, а пограничника – нет.

– Ну давай глянем на него, – заинтересовался Хозяин кладбища и рядом со мной двинулся в сторону о чём-то переговаривающихся парней.

Подозвав Саву, я объяснил ему, что попросил Погостника взглянуть и оценить его способности видеть смерть, так как два экспертных мнения – это всегда лучше, чем одно. Умница Савелий и не подумал спорить или отказываться, несмотря на то, что закутанная в мрак фигура Погостника не могла не впечатлять. Он спокойно ждал, пока Хозяин кладбища несколько раз обошёл его по кругу, что-то ворча себе под нос. Лёха с Лозовским предусмотрительно отступили в сторону и наблюдали оттуда.

– Сильный, – сообщил мне через пару минут Погостник, – много пользы принести может… Но учить надо, пока сырой совсем. Хочешь, я кое-чему обучу?

– Да ладно… – я с изумлением вытаращился на Погостника, – вы ж никогда ничему никого не учите, я точно знаю!

– Ну не учим, и чего? Некроманты тоже, знаешь ли, ни с кем раньше не роднились, – кажется, мне удалось смутить Хозяина кладбища. – Говорю же – всё меняется вокруг, и нам, стало быть, тоже нужно пересматривать эти… как их… приоритеты. Почему бы не начать с того, чтобы поделиться чуточкой знания с пограничником, который этого не забудет. Ведь не забудешь?

Тут он повернулся к совершенно обалдевшему от подобных разговоров Савелию.

– Не забуду, – послушно согласился он, – и за науку буду признателен.

– Вот видишь, – Погостник повернулся ко мне. – Умный, всё правильно понимает. Так что как потеплеет – милости прошу ко мне в гости. Недельки этак на две, да, думаю, за это время управимся. Склеп тебе выделю пустой, есть у меня такой один, там раньше какой-то граф лежал, так его потом перевезли в столицы, а склеп остался ничейный. Я бы и сейчас тебя позвал, пока времени много, да только замёрзнешь ты в нём. Вы, человеки, ужас до чего хрупкие и слабые.

– Благодарю, – откашлявшись, ответил Савелий и, не чинясь, низко поклонился, – не откажусь от такого учителя, если наставник мой против не будет.

– Не буду, – тут же ответил я, – это дураком надо быть, чтобы от лишних уникальных знаний отказываться.

– Ну так, стало быть, буду тебя по весне ждать, – сказал Погостник Саве, – приезжай, как первый лист на деревьях появится, на кладбище приходи, встань вот тут, где сейчас стоишь, и позови меня. Я или сам приду, или пришлю кого в качестве провожатого. Только в темноте приходи, не люблю я день… Ну а теперь, коли всё у вас, то и ступайте…

Мы поклонились, кто пониже, кто – как я, например – слегка, и направились в сторону ворот.

– Эй, некромант, – неожиданно окликнул меня Погостник, – ты там того… береги себя.

– Непременно, – помолчав, кивнул я и покинул территорию кладбища.

В машину мы загрузились молча, даже Лёха, как ни странно, помалкивал. Однако через десять минут тишину нарушил смех: хохотал Лозовский, искренне, от души, вытирая рукавом куртки выступившие слёзы.

– Эй, ты чего? – осторожно спросил его сидящий рядом Сава. – Отходняк?

– И это я считал, что живу достаточно насыщенной жизнью?! – не мог перестать смеяться Валера. – Ой, не могу! Считал Карася страшным человеком?! Казалось, что ничего более жуткого, чем его бойцы, не увижу?!

– Это нормально, – кивнул Савелий, – человек осознал, что в мире много того, что гораздо страшнее любых бандитов. Я сам такое пережил после того, как ты разобрался на моих глазах с колдуном. Я ведь понимал, что для него прихлопнуть меня – вообще не проблема, он даже не вспотеет. И никакой бокс мне не помог бы, я просто не успел бы ударить. Вопрос был исключительно в том, что это привело бы к ссоре с тобой, Тоха, а ему это было не нужно. Меня потом примерно так же колбасило, просто никто не видел. Так что я Валеру прекрасно понимаю.

– И я, – вставил свои пять копеек Лёха, – я когда понял, что ты тогда, в доме Шляпникова, мне предложил, у меня вся жизнь перед глазами промелькнула. А когда голоса в голове раздались да ещё и договариваться со мной начали… Лучше не вспоминать… А теперь вот уже даже не представляю, как я раньше без них существовал? Мне же теперь всегда есть, с кем поговорить, посоветоваться. Дед – тот вообще много в этой жизни чего видел, да и Бизон – парень не глупый, а вовсе даже наоборот.

– Добро пожаловать в новую реальность, – усмехнулся я, не оборачиваясь и почёсывая за ушами взгромоздившегося мне на колени Фредерика. Но, несмотря ни на что, говорить Валерию о том, что его младший брат обладает определёнными способностями, я не буду, во всяком случае – пока. А там видно будет…

Итак, с последним ингредиентом для зелья мы разобрались, осталось его приготовить, и можно отправляться на Кромку. Была у меня, впрочем, одна мыслишка, которая не давала покоя: мне хотелось проверить, работает ли формула «обратного пути», которую сказала мне Пелагея. Нет, не верить старой ведьме у меня оснований не было, тем более что врать в такой близости от Кромки – это совершенно с ума сойти надо, а Пелагея безумной не выглядела абсолютно. Но червячок сомнения всё же ворочался…

Надо попробовать наведаться на Кромку и вернуться… Ну, не на саму Кромку, разумеется, а на то место, где начинаются туманы. Я уже там был, но в первый раз моя Госпожа решила, что я гораздо больше пользы принесу в живом состоянии, и банально вышвырнула меня прямо под ноги бредущему по своим делам некроманту Димитриосу, который стал потом моим наставником. А во второй раз я увидел серое ничто тогда, когда меня пожирало проклятье, брошенное в меня Егором. Тогда мне удалось вырваться, расплатившись с жадным туманом предавшим меня учеником. И я совершенно не уверен, что в третий раз мне тоже удастся сбежать. А с другой стороны: если я не проверю формулу, вдруг она окажется пустышкой, и тогда всё рухнет. Вот ведь незадача!

Я ещё долго торговался сам с собой, хотя прекрасно понимал, что решение уже принято, оно просто пока не озвучено. Не буду я ничего проверять, а просто отправлюсь за Егором как только будет готово зелье. Не ожидая ни колдуна, ни кого бы то ни было. Чувствую я – надо с этим мероприятием заканчивать как можно скорее.

– Дед, – окликнул я Синегорского, – зелье сколько будет готовиться?

Повисла небольшая пауза, а потом Лёха, слегка склонив голову, произнёс с уже привычной неторопливостью:

– Полагаю, что мне понадобится ещё около суток, не больше, потому что осталось только запустить процесс кристаллизации…

– Прекрасно, – кивнул я, – уверен, что ты, Фрол Дормидонтович, всё сделаешь исключительно правильно, я в тебе ни секунды не сомневаюсь. Лёха, ты договорился с машиной для Лидии Михайловны?

– Да, босс, – ответил Алексей уже своим голосом и в своей манере, – завтра утром будет всё готово.

– Тогда мы делаем так, – я решительно хлопнул ладонью по колену, – завтра утром Лёха забирает Лидию Михайловну, везёт её в Сосновую, остаётся с ней там до приезда Инны Викторовны. Потом пулей возвращается домой.

– Будет сделано, – козырнул Лёха, внимательно глядя на меня в зеркало заднего вида.

– Сава, ты решаешь свои рабочие вопросы и освобождаешь ближайшие несколько дней. Будешь сидеть и сторожить меня, когда я пойду…

– Я могу быть каким-то образом полезным? – неожиданно спросил Лозовский. – Знаете, сейчас, когда шок прошёл, я понимаю, что по-прежнему уже не будет… Согласен, со временем всё притупится, забудется, сгладится… Но вот хочу ли я этого?

Я задумался. Действительно, хотя Лозовский и взрослый, много повидавший человек, но я показал ему иную грань бытия, ту, с которой он до сих пор не сталкивался. И теперь закрываю дверь в неё у него прямо перед носом. Неизбежно возникает ощущение обделённости, некой вселенской несправедливости. А человек в таком состоянии может наделать глупостей, и хорошо, если пострадает только он сам. Надо как-то нейтрализовать Валерия до тех пор, пока жажда приключений и желание познать непознаваемое не утихнут.

– Ты будешь нашим тайным агентом в Зареченске, – решительно заявил я, – так получилось, что достаточно много наших интересов так или иначе связано с этим городом. Вот как занесло меня сюда поздней осенью, так с тех пор и катаюсь в ваш Зареченск как на работу! Это значит, Валера, что я в любой момент могу обратиться к тебе с просьбой, вот вообще в любой, понимаешь? Так что ты взвесь: оно тебе действительно надо?

– Всё, что будет в моих силах, – твёрдо ответил Лозовский, – можешь на меня рассчитывать, Антон.

– Вот и славно, – улыбнулся я, – а теперь давайте отдохнём, так как впереди у нас много дел. Валера, куда тебя подвезти?

– А вы в «Медовое»?

– Да, благодаря тебе у нас там все условия для комфортной жизни, – улыбнулся я.

– Тогда я с вами проедусь, заодно внеплановую проверку проведу, – потёр руки Лозовский, – а то расслабились они у меня там, чувствую!

Как ни странно, но наше коллективное прибытие на базу и последовавшая внезапная проверка прошли спокойно и даже как-то буднично. Утром Лозовский попрощался и отбыл в сторону городской администрации, а мы с Савой завезли Алексея к Лидии Михайловне и, попрощавшись до вечера, отправились домой.

Впереди был завершающий этап подготовки к походу на Кромку…