– Проклят?! – изумление Лозовского-старшего было искренним, так как я, даже внимательно всматриваясь в его лицо, не смог уловить фальшивых ноток. А Валерий Дмитриевич у нас всё же не «артист больших и малых академических театров», как говорил герой одного из фильмов, который мы с Лёхой как раз недавно пересматривали. – Кем?!

– На этот вопрос я, к сожалению, вам ответить не смогу, – Сава окончательно пришёл в себя и с сочувствием смотрел на растерянного чиновника. – Но если ваш брат его наденет, то очень скоро вам придётся его хоронить. Перстень очень сильный… Я, конечно, не специалист по проклятьям, но мне кажется, тут поработал мастер.

– И что же мне делать? – Лозовский перевёл взгляд на меня. – То, что я не стану дарить его Игорю, это понятно. Даже если бы я вам не поверил, то зачем мне эти лишние переживания. А если всё так, и с братом что-то случится, я же себе никогда этого не прощу! Но куда мне девать эту жуткую вещь? Как-то мне теперь не очень хочется держать её у себя, даже в сейфе. Что посоветуете, Антон Борисович?

– Просто Антон, – я махнул рукой, чувствуя, что наши пути с этим человеком переплелись всерьёз и не только через его младшего брата. Он каким-то образом занял своё собственное место в ряду окружающих меня людей. Значит, общаться нам предстоит достаточно много.

– Благодарю, – улыбнулся Лозовский, – Валера. И что же мне делать с этой жуткой штуковиной?

– Лучше всего спрятать её там, где она гарантированно не попадётся никому в руки, потому что бед этот перстень может натворить очень много.

– И ты можешь подсказать мне, что это за надёжное место? – Лозовский очень внимательно смотрел на меня, понимая, что если кто ему и поможет, то только я или кто-то похожий. Но так как наплыва действующих некромантов в Зареченск не предвиделось ни в ближайшее время, ни потом, надеяться приходилось только на меня.

– Знаю, – не стал отнекиваться я, – если, конечно, хозяин этого места не будет слишком уж активно возражать. Но я надеюсь, что он пойдёт нам навстречу. Мы как раз собирались нанести ему визит в самое ближайшее время. Вот буквально как стемнеет – сразу и отправимся. Тебя с нами не зову, так как он не слишком любит живых, да и тебе ни к чему лишние стрессы. Так что у тебя два варианта, Валера. Первый: можешь отдать нам перстень, и мы его спрячем, а потом передадим тебе точные координаты. Второй: можешь отправиться с нами, но я не могу гарантировать тебе абсолютной безопасности. Тот, с кем мы планируем пообщаться, обладает весьма своеобразным чувством юмора, иногда – практически смертельным.

– И куда же это вы собрались? – по лицу Лозовского было понятно, что ему одновременно жутковато и невероятно любопытно, и что победит, пока предсказать было невозможно. – Пожалуй, я прокачусь с вами. И не потому что не доверяю, ни в коем случае, а потому что просто интересно до ужаса.

– Вот очень правильное слово, – засмеялся я, – этого там более чем достаточно!

– Этого – это чего?

– Ужаса, – любезно пояснил я. – Кстати, не удивляйся, если встретишь там знакомых, просто виду не показывай, что ты их узнал. И вообще: если действительно рискнёшь, то лучше слушайся меня беспрекословно. Скажу «беги» – бежишь, скажу «молчи» – молчишь.

– А что за место-то, ты так и не сказал, – проворчал Лозовский.

– Разве? – я демонстративно постучал себя по лбу. – Какой-то я рассеянный стал, кошмар просто! Мы собираемся на кладбище, Валера.

– На какое? – слегка севшим голосом спросил Лозовский.

– На Муромское, – охотно ответил я, – на то самое, где совсем недавно с почестями, оркестром и большим количеством венков закопали твоего приятеля Карася. Такие прОклятые вещи, как этот перстень, лучше всего хранить именно на кладбище. Ну что, не передумал?

– Нет, – глубоко вздохнул представитель зареченской администрации, чем поднялся на одну ступеньку в моём личном рейтинге, – иначе потом всю жизнь жалеть буду.

– Ну смотри, – я усмехнулся, – так она у тебя точно будет, эта жизнь, а после визита на кладбище – не гарантирую.

– Да хватит тебе меня пугать, – лихо махнул рукой Валера. – От всего не спрячешься, правильно?

– Респект, – неожиданно прорезался Сава, – я там тоже не был, так что держитесь возле меня, вдвоём не так стрёмно.

– Валера, – Лозовский протянул Савелию руку, – чего уж там…

– Савелий, – ответил наш пограничник на рукопожатие, – и то правда, не до политесов. Ответишь на пару вопросов?

– Если смогу, – кивнул Лозовский, извлекая из шкафа куртку, – и если это не коммерческая тайна.

– Ты на каком аукционе перстень купил?

– В Милане, точнее, в Чезано Босконе, на маленьком, чуть ли не блошином рынке, представляешь? Как он там оказался – ума не приложу!

– Действительно странно, – согласился Сава, – ладно бы лампа какая антикварная, да даже картина… Но перстень, да ещё и такого знаменитого мастера!

Пока они дружно удивлялись, я думал о том, что неспроста прОклятый перстень оказался на таком завалящем базаре: кому-то явно хотелось срочно от него избавиться, причём сделать это быстро и скрытно.

– … в переводе на евро – около полутора тысяч, если не меньше, – услышал я, вынырнув из размышлений, – конечно, я тут же его купил!

– Ещё бы! Прекрасно тебя понимаю! Купить Болина за такие смешные для антикварного рынка деньги! Сказать кому – так не поверят же. Для такого уровня вещей одна доставка обошлась бы в треть этой суммы, тут я тебе точно могу сказать, так как именно этим по жизни и занимаюсь.

– Так, господа хорошие, – остановил я этот диалог, который мог длиться бесконечно, – сейчас выходим, ждём на крыльце Лёху, пьём где-нибудь кофе и, как стемнеет, отправляемся на кладбище. Держи, – я протянул Валере извлечённый из кармана платок, – заверни коробочку с перстнем. Этот платок пропитан особым составом, он экранирует любые эманации тьмы, поэтому есть шанс, что обитатели кладбища не сбегутся к нам, как дети, унюхавшие аромат шоколада.

– В каком смысле – не сбегутся? – как-то робко поинтересовался ошарашенный Валерий. – Мы же на кладбище едем, разве нет? Или ты имеешь в виду работников этого невесёлого места?

– Я же говорил, – было забавно наблюдать, как до Лозовского постепенно начинает доходить, куда, с кем и зачем он собрался отправиться, – мы отправляемся на Муромский погост, чтобы переговорить там с одним из его обитателей, и, заметь, я ни разу не сказал, что наш собеседник относится к тем, в ком течёт горячая кровь. Напротив, я даже прямым текстом проговорил, что он не слишком жалует живых.

– Я думал, это такая фигура речи, – откашлявшись, проговорил Лозовский, – ну, то есть что ты не в прямом смысле…

– Зря, – попенял я ему, – я в самом что ни на есть прямом смысле. Нам нужен Хозяин местного кладбища, потому что именно его мы попросим, так сказать, приютить привезённую тобой прОклятую безделушку. Ну и помимо этого у меня к нему есть разговорчик… Лёха, опять же, будет рад с ним повидаться… Может, передумаешь?

– Никогда трусом не был, – сердито фыркнул Лозовский, – просто предпочитаю заранее знать все риски. Это помогает пережить проблемы с наименьшим ущербом.

– Не могу с тобой не согласиться, – поддержал его я, и мы отправились в кофейню при администрации пить кофе.

Муромское кладбище, на которое я смотрел в окно автомобиля, выглядело тихим, спокойным и вполне умиротворённым. Высокая кованая ограда, аккуратно прочищенные аллейки, горящие фонари, припорошённые снегом памятники… Как ни странно, калитка была открыта, хотя было достаточно поздно: к кладбищу мы добрались уже около девяти вечера. Пока кофе попили, пока Лёху дождались и выслушали все подробности, пока объяснили Лозовскому правила поведения на территории погоста…

– Все всё помнят? – на всякий случай уточнил я, оглядывая своих спутников.

– Не переживай, Тоха, всё пучком, – радостно сообщил Алексей, пребывающий после долгого общения с Лидией Михайловной в приподнятом состоянии духа. – Куда не надо, не лезем, стоим неподалёку, не отсвечиваем, на вопросы отвечаем только после твоего разрешения.

– Имён не называете, – напомнил я, хотя до того несколько раз это уже сказал, – вряд ли кто к вам в присутствии Погостника сунется, но мало ли, может, кто из новеньких. Или из знакомых…

– Мы всё запомнили, Антон, – постарался успокоить меня Сава, но я-то видел, что он не то чтобы нервничал, но слегка беспокоился по поводу предстоящего рандеву.

Фредерик, который в присутствии Лозовского пока не проявлял своих способностей, только недовольно мявкнул. Валерий покосился на него, но ничего не спросил, видимо, решив, что раз я таскаю с собой кота, то так оно и должно быть.

– Тогда идём, – я решительно выбрался из тёплого нутра машины и поднял воротник куртки: всё-таки не май месяц. Хорошо хоть метели нет, а то отморозил бы уши, вот было бы неловко!

Я первым вошёл на территорию кладбища и сразу же почувствовал, что за нами внимательно наблюдают. Это было совершенно естественно, потому что я и не пытался скрывать свою силу. Наоборот, я, отойдя за ближайший склеп, скинул одежду и выпустил её на свободу. Теперь она, радостно повизгивая, как щенок, носилась по кладбищу, спиралями закручиваясь вокруг крестов и взвихривая снег на аллеях. Надо будет как-нибудь отпустить её на более длительное время, а то соскучилась она у меня по просторам… Вот обживусь в Сосновой и буду туда ездить в том числе для того, чтобы выгуливать силу: там-то она точно никому не помешает.

Дав силе побеситься минут пятнадцать, я принял человеческий облик, оделся и вышел из-за склепа. Лёха что-то шёпотом объяснял новым приятелям. Они посматривали в мою сторону, но страха в их взглядах я так и не увидел. И это не могло не радовать, если честно.

– Кого это к нам занесло этим вечером? – услышал я знакомый голос и, обернувшись, рассмотрел стоящего посреди аллеи Погостника. – Некромант, опять ты, что ли? Зачастил ты что-то ко мне, зачастил!

– А ты против? – я краем глаза заметил, как напряглись мои спутники, так как, в отличие от меня, они Погостника пока не видели. Скорее всего, они воспринимали его как непонятно откуда взявшееся снежно-туманное пятно, зависшее в центре дорожки.

– Да ни в коем случае! Наоборот, рад видеть и тебя, и Троедушника твоего. А те двое, они с тобой?

– Со мной, – подтвердил я и добавил, – один просто человек, но нужный мне, а второй – пограничник, сильный, перспективный.

– Как интересно стало вокруг с твоим появлением, – доверительно сообщил мне Хозяин кладбища, – до этого времени такая скука была, хоть волком вой: каждый день одно и то же. А как ты появился, так то одно, то другое.

– Так это же хорошо, – усмехнулся я, – но если ты недоволен, я в другое место отправлюсь…

– Зачем? – всполошился Погостник. – Нечего тебе на других кладбищах делать, у них ни склепов приличных, ни покойников достойных – одна шелупонь!

– Да мне и самому не хотелось бы, – вздохнул я, – но вот ведь какое дело…

– Ну-ка, ну-ка, – Погостник переместился поближе, – удиви меня, некромант.

– Вещь мне одну надо спрятать, – не стал скрывать я, – ну и потом вторая просьба у меня к тебе будет. Видишь, ни к кому другому не пошёл, сразу к тебе. А почему? Потому что знаю: ты не подведёшь и всё поймёшь правильно, так сказать, по-взрослому.

– Что за вещь? – видно было, что мои слова очень понравились Погостнику, на что я и рассчитывал, честно говоря.

– Ты бы уплотнился, что ли, – посоветовал я ему, – а то ведь тебя только я вижу, а они нет. Как им с тобой разговаривать? Как уважение проявить?

– Уважение? – Погостник сдвинул на затылок капюшон плаща, и в лунном свете свернул отполированный череп. – Уважение – это хорошо, это правильно. Так что за вещица?

– Перстень с проклятьем, – честно ответил я, – он вон у того мужика в кожаной куртке, который самый испуганный.

– О как! – Погостник хмыкнул и принял форму высокой фигуры, закутанной в чёрный плащ. За плечами колыхалось что-то, что при наличии воображения можно было принять за крылья.

– Кинематографично, – одобрил я, – впечатляет.

Лёха, увидев проявившегося Погостника, приветливо помахал ему рукой, получив в ответ полный достоинства кивок.

– Троедушник, – пророкотал Хозяин кладбища, – никак надумал принять моё приглашение?

– Не, пока не тороплюсь, – бодро отозвался Лёха, – но я его ценю и помню, вон даже другу про него рассказал. И тебя рад видеть, хоть и звучит это очень странно…

– Да уж, – расхохотался Погостник, и с высокого дерева испуганно сорвалось несколько пристроившихся там ворон. – А это кто такие будут?

– Это пограничник, – представил я побледневшего, но не опустившего взгляд Саву, – мой брат и ученик, как ты можешь увидеть.

– Да уж вижу, вижу, – в голосе Погостника мелькнуло удивление, – и снова ты смог удивить меня, некромант. Никогда ваш брат ни с кем не роднился, а ты и тут всё поперёк умудрился сделать. Чем и интересен… Ну что ж, будь моим гостем, пограничник!

– Благодарю, – ответил Сава и слегка поклонился, – имени твоего, прости, не знаю…

– А и не надо, – снова расхохотался Погостник, – оно тебе ни к чему. Ну а ты кто?

Тут он повернулся к бледному Лозовскому, который, кажется, уже горько пожалел, что пошёл с нами, но деваться было некуда.

– У него та вещь, которую я хотел бы отдать тебе на хранение, – негромко сказал я, – ты же понимаешь, что отдать такое может только владелец.

– Да знаю я, – отмахнулся Хозяин кладбища, и в лунном свете сверкнули длинные чёрные когти. Лозовский побледнел ещё сильнее, хотя, казалось, это было уже невозможно. – Давай, человек, что там у тебя. Да не затягивай, уж больно сладко от тебя пахнет, а у меня тут не все силой воли отличаются. При мне-то не кинутся, это понятно… А ну как я отвернусь куда? А?

– Да не пугай ты его, – улыбнулся я, – видишь, он и так еле дышит. Но, кстати, не без его помощи я к тебе спровадил того, к кому твои подданные наведывались.

– А, к этому-то? – заухал Погостник, запрокидывая голову в капюшоне. – Ох и наглый он, ох и борзый! Меня пробовал под себя прогнуть, представляешь?!

– Но не прогнул же, куда ему! Кто он против тебя? Никто, пыль! – я решил, что небольшая лесть не повредит, и угадал: Погостник горделиво выпрямился.

– Я его пока до весны под землю загнал, пусть полежит и подумает, а потом решу, что с ним делать, – поделился он планами и повернулся к Лозовскому.

– Давай, что там у тебя, так и быть, положу в надёжное место.

Валера дрожащей рукой вытащил из кармана платок с завёрнутым в него перстнем и протянул Погостнику. Тот ловко развернул ткань и когтем подцепил замочек коробочки. Она со щелчком открылась, и Хозяин кладбища уважительно причмокнул.

– Ох и хороша вещица! Мастер проклятья накладывал, большой умелец, сейчас таких уже и не встретишь, да…

И вот тут Лозовский смог удивить не только меня, но, кажется, вообще всех.

– Может быть, тогда ты не откажешься принять в дар этот перстень?

– Я?!

Наверное, впервые в жизни я видел изумлённого Хозяина кладбища, а видел я их в этой жизни немало, уж можете мне поверить.

– Ты, – Валера мужественно таращился куда-то вверх, стараясь не смотреть в тёмную глубину капюшона, – мне он не нужен такой, а тебе, видно, в радость будет.

– А и возьму, – помолчав, ответил Погостник и, взяв перстень, надел его на костяной палец, оканчивающийся длинным чёрным когтем, – сумел ты меня порадовать и удивить, человек. За это дозволяю тебе дважды прийти на моё кладбище и обратиться ко мне с просьбой. Если в силах моих будет – выполню.

– Ого! Щедрый дар, – уважительно отозвался я. – Редко кому такое предлагают.

– Благодарю, – с неожиданным достоинством поклонился Лозовский, – надеюсь, что мне не придётся понапрасну тебя беспокоить.

– А что за вторая просьба была у тебя, некромант?

– Не дашь ли мне земли с твоего погоста? – я вопросительно взглянул на Хозяина кладбища.

– Никак на колдуна охотиться собрался? – качнул капюшоном Погостник. – Для них кладбищенская земля хуже огня, хуже всего…

– Для зелья, – многозначительно проговорил я, и Погостник на мгновение застыл, а потом резко повернулся в мою сторону.

– Я знаю только одно зелье, для которого потребно то, о чём ты говоришь, – негромко сказал он, – неужто ты это задумал? Рисковый ты парень, некромант…

– Выбора у меня нет, – вздохнул я, – так что, дашь?

– Дам, – кивнул Погостник, – но не делал бы ты этого, парень. Ты мне нравишься, с тобой дела можно делать, не то что с другими. Да и народ ты ко мне любопытный водишь. Но коли нельзя, значит, судьба твоя такая…