Некоторое время в кабинете было очень тихо, настолько, что слышно было, как быстро стучит сердце Савелия. И я вдруг подумал, что у него единственного из присутствующих в комнате обычное человеческое сердце. У Фредерика оно отсутствует в принципе, нет у него это полезной мышцы, адским гончим она без надобности. У Алексея сердце работает иначе, не как у простого человека: оно бьётся намного медленнее. Это обусловлено изменённым метаболизмом и вообще произошедшей с организмом бывшего безопасника перестройкой. Ну а про меня и говорить нечего: сердце некроманта – штука удивительная, ни на что, на привычное сердце в том числе, не похожая, да ещё и расположенная не там, где ей положено.

– Она серьёзно хочет, чтобы Егор вернул ведьм?! – Лёха непонимающе нахмурился. – А он сможет? Я, конечно, не крупный специалист по ведьмам, но мне кажется, это достаточно сложно и очень опасно. Я прав, Тоха?

– Видишь ли, Кромка меняет тех, кто туда попал, а у Егора изначально были недюжинные способности, которые в условиях близости к Кромке могли как ослабнуть, так и усилиться. Так что я не исключаю возможности, что ему было бы по силам сделать то, что задумала Мари.

– А ты смог бы? – неожиданно спросил Сава. – Ну, в смысле вызвать этих ведьм?

– Мог бы, как и любой из нас, – не стал я отрицать очевидное, – просто нам это не надо, мы никогда не играли в подобные игры. У нас есть свой негласный кодекс, по которому мы не вмешиваемся в, так сказать, корпоративные дела других обитателей мира Луны. Мы стоим над такими схватками, так как наше вмешательство может серьёзно повлиять на исход конфликта.

– Поэтому она сделала так, что ты согласился вызволить с этой Кромки своего бывшего ученика, я правильно понимаю? – Сава явно хотел максимально подробно разобраться в ситуации, и его вполне можно было понять.

– Да, там была непростая история с уникальным проклятьем, как-нибудь я тебе расскажу, мы и с Топлевым тогда пересеклись впервые.

– Тогда и я к Тохе попал, – хмыкнул Алексей, – надо будет обязательно поведать тебе ту историю, тебе понравится, точно говорю.

– Но сейчас речь о другом, – я решительно остановил явно желающего удариться в воспоминания Лёху, – мы должны чётко определиться: какую позицию мы занимаем в грядущем конфликте интересов. Заметьте, я мог бы решить всё сам, но я заинтересован в том, чтобы мы действовали сообща. Это будет гораздо эффективнее и надёжнее, думаю, вы и сами прекрасно это понимаете.

– Соскочить мы не можем, я верно понимаю? – уточнил Сава. – В смысле, что мы по-любому замешаны?

– Именно так, – кивнул я, – я обещал Мари и Топлеву вернуть Егора с Кромки, а я всегда держу слово. К тому же у меня есть поручение моей госпожи, которое я тем более не могу игнорировать, и оно пересекается с вопросом Егора. Да и книга, обещанная колдуном, мне точно не помешала бы. Вопрос в другом: у нас два пути. Первый: мы делаем то, что обещали, то есть вытаскиваем моего бывшего ученика, отдаём его Мари и Топлеву, и пусть они с ним делают, что хотят, делят как угодно, а мы получаем обещанную книгу и летим отдыхать куда-нибудь в Абу-Даби. И пусть ведьмы делают что хотят: убивают друг друга, воскрешают, нас это интересовать не будет абсолютно.

– А второй? – не удержался Лёха.

– Второй вариант предполагает более серьёзное вмешательство в процесс. Мы можем попробовать нарушить планы Мари и лишить её преимущества, которое даёт внезапность. Егора мы, разумеется, вернём, но отдадим его лично Топлеву, а не Мари, и пусть они вместе уезжают в какую-нибудь заранее присмотренную колдуном глухомань. Что скажете, господа помощники?

Я обвёл внимательным взглядом сосредоточенных Саву и Алексея, которые не делали вид, а действительно серьёзно обдумывали оба варианта развития событий.

– Я за второй путь, – через какое-то время решительно заявил Лёха.

– Аргументируй, – спокойно предложил я, хотя в решении помощника ни на секунду не сомневался.

– Во-первых, известное зло всегда лучше незнакомого, – начал Лёха, – с нынешними ведьмами мы нормально сосуществуем и даже порой сотрудничаем. Они, конечно, стервы и себе на уме, но с ними почти всегда можно договориться, с Годуновой, во всяком случае. Во-вторых, у нас есть наша собственная ведьма, и, мне кажется, было бы неправильно рисковать её благополучием, не комильфо, так сказать.

– Лёха, – осторожно спросил Фред, поелозив на своём кресле, – а это точно ты говоришь? Как-то уж больно заумно и гладко для тебя. Про Бизона я даже и не говорю, ему такое точно пока не по силам.

– Не, – ухмыльнулся Лёха, – это дед сказал, ему наша Леночка уж очень нравится, говорит, напоминает ему кого-то, с кем у него по молодости какой-то нереальный романтИк был.

– Сава, а ты что думаешь? – я повернулся к задумчивому пограничнику.

– Я, конечно, пока не слишком в теме, – рассудительно начал Савелий, – но мне кажется, что любой расклад, в котором будет участвовать эта ваша Мари, закончится плохо для всех причастных и даже для просто мимопроходящих.

– Я тебя услышал. Ну а ты что скажешь? – я посмотрел на Фредерика.

– Я не люблю таких, как Годунова, – начал кот, – но таких, как Мари, я люблю ещё меньше, так что я за то, чтобы не просто помешать ей, а спровадить эту змею подколодную за Кромку. Желательно – с гарантией.

– Это хорошо, что вы так думаете, – кивнул я, – потому что моё мнение по поводу сложившейся ситуации примерно такое же. Вы ведь слышали, что я уже даже договорился о встрече с хитроумной Софьей Арнольдовной.

– А если бы вдруг оказалось, что мы против? – с интересом спросил Сава.

– Я попытался бы вас переубедить, – я пожал плечами, – никто не застрахован от ошибок: ни я, ни вы. А тут дело такое, что одному не справиться, нужна команда, и это тоже наводит на определённые размышления. Впрочем, это разговор не сегодняшнего и даже не завтрашнего дня.

– Мы едем с тобой? – уточнил Лёха, в глазах которого зажёгся уже знакомый мне огонёк азарта.

– Обязательно, – я невольно улыбнулся. Какие они всё-таки ещё мальчишки! Умные, хваткие, но при этом такие непозволительно юные! Ибо что такое сорок лет по сравнению с шестью веками? Практически ещё даже не юность…

– Савелий, скажи, насколько ты будешь необходим на работе в ближайшие несколько дней?

– Сейчас прикину, – Сава задумался, но вскоре довольно улыбнулся, – могу скорректировать дела, тем более что у меня неиспользованного отпуска накопилось на пару лет, наверное. Да и заместитель у меня толковый, так что я в полном вашем распоряжении, господа.

– Отлично! – я довольно потёр руки. – Тогда действуем так…

Ровно в семь я входил в прекрасно знакомый мне китайский ресторан в «Молле», за мной на расстоянии пары шагов следовали сосредоточенные Сава и Лёха, облачённые в почти одинаковые тёмные джемпера и джинсы. Несмотря на то, что это были не классические тёмные костюмы, любому было ясно: эти парни являются телохранителями, без вариантов.

Годунова, которая уже была на месте – об этом я узнал от очередной мушки, отправленной на разведку – взглянула на нас с искренним недоумением, которое, впрочем, быстро сменилось тревогой.

– Софья Арнольдовна, – я склонился над изящной ручкой, – прошу прощения за то, что чуть не опоздал, так сложились не зависящие от меня обстоятельства.

– Кто эти милые молодые люди? – Годунова, не скрываясь, рассматривала сосредоточенных парней, устроившихся за столиком неподалёку и демонстративно не обращающих на нас внимания.

– Охрана, – подчёркнуто равнодушно ответил я, – времена нынче такие настают, а мне своей силой светить где попало совершенно не интересно, потом вопросов не оберёшься.

– Я чего-то не знаю? – нахмурилась глава ковена. – Я, конечно, после твоего звонка предположила, что что-то произошло, но даже не думала, что всё настолько серьёзно. Ты не производишь впечатления того, кто склонен к безосновательной панике. Да и репутация у тебя не та.

– Ну, допустим, до паники ещё далеко, – я улыбнулся, – но какое-какие меры предосторожности я принял, что и тебе советую, исключительно из доброго к тебе отношения.

– А теперь конкретно и по порядку, – Годунова подобралась и напоминала готовящегося к прыжку хищника, разве что хвостом по полу не била, да и то исключительно в силу отсутствия этого самого хвоста. Ну, я так полагаю, во всяком случае, хотя поговаривают, что у ведьм есть маленький хвостик. Однако у Леночки я его не заметил, впрочем, и у тех, кто был до неё – тоже.

– Можно и по порядку, – не стал спорить я, – много-много лет назад жила-была одна очень амбициозная и, к сожалению, неглупая ведьма. Ни в одном ковене она не состояла, выбрав пусть свободной одиночки, но при этом внимательно следила за всеми нюансами жизни ведьмовского сообщества. И однажды посетила её мысль о том, что ковены – это не очень правильно, – тут Годунова выразительно выгнула бровь, но промолчала, – гораздо разумнее будет, если все ведьмы станут подчиняться кому-то одному. А кто не захочет – так ведь способов сократить поголовье, уж прости меня за это слово, существует множество. Но так как была эта ведьма, как я уже сказал, умной и дальновидной, она не стала лезть на рожон, а начала потихоньку копить силы и искать способ получить оружие, противопоставить которому её соплеменницам будет нечего. И, как ты можешь догадаться, она такое оружие отыскала.

– И ты хочешь сказать, что знаешь, что это за оружие? – взгляд Софьи стал тяжёлым, но злость была направлена не на меня, что радовало.

– Ты не спрашиваешь, кто эта хитропопая ведьма? – я насмешливо взглянул на мрачную, как туча, Годунову.

– А что спрашивать, когда мы оба прекрасно понимаем, о ком идёт речь, – невесело улыбнулась мне женщина, – вопрос в том, что она придумала.

– Скажи, Софья, много ли в прошлом вашего племени было ведьм, которые ушли за Кромку не по своей воле. Я, как ты понимаешь, имею в виду сильных, очень сильных ведьм?

– Были такие, – она медленно подняла на меня взгляд, в котором постепенно начало появляться понимание, – но для того, чтобы их вернуть, нужно… Нет, это невозможно, Антон!

– Странно слышать от тебя это слово, Софья. И сразу, во избежание непонимания, скажу: она не пыталась нанять меня хотя бы потому что мы с ней расстались не слишком мирно.

– Тогда как ты в этом замешан?

– Не обижайся, но могу ли я быть уверенным в том, что сказанное мной сейчас останется исключительно между нами, то есть этого не узнает никто: ни твои ближайшие соратницы, ни представители контроля, ни кто-либо ещё. Ставки слишком высоки, знаешь ли…

– Клянусь Луной в том, что всё сказанное здесь и сейчас я сохраню в тайне до того момента, когда от этого станет непосредственно зависеть моя жизнь или жизнь членов моего ковена.

– Достаточно размытая формулировка, но пока сойдёт и такая, – подумав, согласился я. – Так вот, какое-то время назад я вынужден был дать обещание вернуть с Кромки своего бывшего ученика. Зачем и почему – это к делу не имеет ни малейшего отношения.

– Он некромант?

– Нет, он ведьмак, но из тех, что на короткой ноге с миром мёртвых. И ему, если он не растерял все силы на Кромке, вполне по силам вернуть, пусть и ненадолго, в этот мир парочку ведьм, которым есть за что не любить нынешних соплеменниц. Насколько я знаю, даже отдавшая силу ведьма, если её вернуть, на короткий срок обретает былую мощь, если с ней кто-то поделится силой. Ритуал непростой, больше в ведении колдунов, а не ведьм. Деталей не знаю, да мне и не слишком интересны детали. Ну а затем они, отомстив, отправятся обратно, а Мари получит от них в благодарность власть над всеми вами. И ты, и я прекрасно понимаем, что это вполне реально.

– Власть мало получить, её ещё нужно удержать, а для этого сил потребуется… – и вот тут Годунова, наконец-то сложила два и два и заметно побледнела.

– Вижу, ты сообразила, – кивнул я, – как думаешь, много она успела собрать силы с тех ведьм, что отправились в туманные края в последнее время? Да и колдун у неё подходящий на примете есть…

– Много, – теперь я, пожалуй, точно видел в этой жизни всё, так как мне довелось лицезреть растерянную главу ковена. – Очень много… Но какой в этом твой интерес, Антон? Ни за что не поверю, что ты рассказываешь это исключительно из симпатии лично ко мне.

– Правильно не поверишь, – я не стал изображать из себя рыцаря в белом плаще, – у меня есть свои резоны, и частью из них я с тобой даже поделюсь. Во-первых, у меня к этой даме личный счёт, связанный с нашей с ней прошлой историй. Во-вторых, мне не нравится, когда моего ученика, пусть и бывшего, играют втёмную. В-третьих, если с тобой у нас в целом ровные отношения, то с ней такого не получится: нам очень скоро станет тесно в одном городе, да и в одной стране, пожалуй. А я к этим краям как-то привык, знаешь ли… И это далеко не все аргументы.

– Ты собираешься нарушить слово? – изумилась Годунова. – На тебя это как-то не очень похоже.

– Нисколько, – я наклонился вперёд, и она повторила моё движение. – Я верну своего бывшего ученика с Кромки, но прежде чем отдать его ей, я возьму небольшой тайм-аут. Очень короткий, но тебе его может хватить. А уж что ты захочешь и сумеешь за это время сделать – это не моя проблема, Софья. Если ты прошляпишь свой шанс, это будет исключительно твоя неприятность. На мою помощь можешь тогда не рассчитывать, я просто уйду с линии огня. В конце-концов, и в других государствах можно неплохо устроиться, согласись.

– Сколько времени у меня будет?

– Несколько часов, – честно сказал я, – не больше шести-семи. Но лучше рассчитывай на пять максимум, пусть будет запас. И не нервничай, у тебя есть время подготовиться, я займусь возвращением своего блудного воспитанника минимум через месяц, у меня ещё зелье не созрело…

– Что я буду тебе должна? – Софья уже взяла себя в руки и теперь требовательно смотрела на меня.

– Немного. Ты сделаешь Леночку своей официальной ученицей и дашь ей максимум знаний, столько, чтобы ей хватило на самостоятельную жизнь. И не будешь ей мешать сделать свободный выбор, а то знаю я тебя: непременно попытаешься заполучить её в свой ковен.

– И всё?! – Годунова неверяще взглянула на меня. – Не верю.

– Ну разве что останешься должна мне три просьбы, – мило улыбнулся я, – обещаю, что они не будут затрагивать ни твоё личное благополучие, ни спокойствие твоих подопечных. Ах, да… Если всё получится – Мари моя, у меня есть та, что жаждет с ней познакомиться.

– Да забирай, – выдохнула Годунова, – мне с той, кого ты имеешь в виду, не тягаться. Что касается просьб – я согласна, Антон. Ты прав – ставки слишком высоки, чтобы торговаться.

– Ну вот и замечательно, – я сладко потянулся, – кстати, у меня теперь есть свой, так сказать, домашний пограничник, так что ежели что – обращайся, посодействую.

– А его-то ты откуда взял?! – кажется, Софья Арнольдовна уже устала удивляться, но мужественно держалась.

– Не поверишь – сам пришёл!

– Буду иметь в виду, – кивнула Годунова и поднялась. – Надеюсь, ты простишь меня, если я сейчас тебя покину. У меня внезапно образовалось множество неотложных дел.

– Понимаю, – я тоже встал, – и держи меня в курсе, мы с тобой теперь связаны так крепко, что никаким цепям даже не снилось.

– Это точно, – она невесело усмехнулась и, прихватив сумочку, направилась к выходу. Но остановилась и обернулась.

– Спасибо, Антон, – негромко сказала она. – Не забуду.

О как! Ведьма кого-то искренне – а это было видно – поблагодарила?! Точно – непростые времена настают, вон как всё меняется. Но ведь это же замечательно!