Я вынырнул из тельца своей маленькой шпионки и позволил ему рассыпаться в пыль, а сам перебрался за стол и погрузился в размышления. Пока всё шло так, как я и планировал, поэтому нельзя было совершить ошибку, чтобы так удачно начавшаяся операция не сорвалась. Понятно, что ничего смертельного не произошло бы, но – зачем?

Подумав, я сбросил Саве сообщение о том, чтобы завтра с утра он оставил балконную дверь открытой, так как я непременно к нему наведаюсь. Топлев кто угодно, но не дурак, поэтому он наверняка установит вокруг подъезда следилки, исключительно для подстраховки. Во всяком случае, я непременно поступил бы именно так. А считать противника, особенно такого, глупее себя – это верный путь к проигрышу.

Получив от Савы подтверждение, я занялся подготовкой к завтрашнему мероприятию, и потратил на это весь вечер и половину ночи. Если кто-то думает, что колдовство или любой магический ритуал – это легко и просто, то он сильно ошибается. Подобные действия всегда требуют тщательной подготовки. Ну, это если ты настроен на результат, естественно.

Ближе к утру я с чувством глубокого удовлетворения смотрел на небольшой флакончик из тёмного стекла, в каких раньше продавали в аптеках всякие микстуры. Зелье было очень сложным, но его изготовление не требовало каких-то особых условий, поэтому я решил обойтись без лаборатории.

– Готово? – уточнил Фредерик, который всё время, пока я был занят, лежал рядом на кресле и лениво наблюдал за процессом. Он уже тысячу раз видел, как я работаю, но почему-то никогда не упускал случая посмотреть ещё раз.

– Разумеется, – я встряхнул флакон, и за тёмно-коричневым стеклом взвихрилась тьма, глубокая, угольно-чёрная, молодая и голодная. – А ну-ка тихо! – прикрикнул я на неё, и мрак послушно затих, но я всё равно чувствовал, как ему хочется наружу, туда, где много развлечений и, главное, еды.

– Полезная вещица, – одобрительно кивнул Фредерик, потягиваясь в кресле, – даже если не пригодится сегодня, лишней не будет.

– Надеюсь, что обойдёмся без этих крайних мер, – согласился я, пряча склянку в мешочек из пропитанной особым составом ткани. – Но с ней как-то спокойнее, согласись.

– Как думаешь, Сава испугается?

Фредерик имел в виду наш с ним план по проникновению в квартиру Савелия. Чтобы гарантированно избежать внимания следилок, я планировал пробраться к Изюмову в своём истинном виде. Даже если кто-нибудь меня заметит, что вряд ли, он решит, что это был бред или глюк. Зато ни один следящий артефакт моё появление не зафиксирует. Мне нужно взять Топлева с поличным и, пользуясь этим, выяснить некоторые вопросы, касающиеся Егора.

Я ни на минуту не забывал о предстоящем визите на Кромку, и даже наличие формулы «обратного пути» не делало задачу проще. Кромке – ей ведь всё равно, кто ты: колдун, некромант, ведьма, пограничник или ведьмак. Она не любит отпускать свою добычу, и вырвать у неё Егора, при этом не оставшись на Кромке самому, будет крайне сложно. Я чувствовал, что мне категорически не хватает информации, особенно с учётом пожелания моей госпожи – Смерти, которую просто одолели то и дело шастающие за Кромку ведьмы.

А такие, как колдун, понимают исключительно язык силы, следовательно, мне необходимы веские аргументы, например, такие, что бултыхаются сейчас в небольшом флакончике.

– Думаю, он морально готов к чему-то подобному, – пожал я плечами, – да и вообще, мы уже могли убедиться, что Савелий – парень крепкий.

– Это да, – кивнул Фред и внимательно посмотрел на меня, – Антуан, ты, конечно, можешь сказать, что это не моё дело, но я всё равно скажу, потому что это меня беспокоит.

– Давай, – я кивнул, почти наверняка зная, о чём будет говорит мой верный спутник. – Может, обсудив это с тобой, я и сам начну лучше понимать, что мне делать со всем этим дальше. Ты ведь хочешь поговорить о том, что круг нашего общения стремительно увеличивается?

– Можно это и так назвать, – Фредерик перебрался поближе и смотрел мне в глаза, не отводя взгляда, чтобы считывать ещё и эмоции, хотя от него я уже давно перестал закрываться. – Антуан, мы с тобой прекрасно знаем, что твоя природа не предполагает у тебя никаких личных привязанностей. Максимум, что всегда могли себе позволить некроманты, – это спутник из числа существ, близких по природе к источнику твоей силы.

– Например, адские гончие, – улыбнулся я ему, – я всё это знаю, мой верный друг, и можешь не сомневаться, что очень часто задумываюсь об этом.

– Когда ты оставил с ними Лёху, я не возражал, так как там по-другому было никак, мы же не зря столько сил потратили на поиски могилы Синегорского. Да и парни оказались полезными, чего уж там. Но потом добавилась Инна Викторовна, и тут ты, Антуан, проявил чисто человеческую слабость. Объективно она была нам не нужна, но ты зачем-то дал ей работу и ввёл в ближний круг. Нет, с ней, конечно, стало удобнее, вкуснее и уютнее, не спорю, но с каких пор комфорт стал для тебя важнее традиций?

– С недавних, – коротко ответил я, понимая, что Фредерик прав со всех сторон. Были в существовании некромантов определённые правила, нарушить которые никому не приходило в голову уже несколько тысячелетий. Одно из них – отсутствие близких, хоть людей, хоть нелюдей, кроме, разумеется, спутника, такого, как Фред.

– Затем ты дал приют матери Бизона, и это тоже можно объяснить, так как Афоня – один из нас. Но именно он, Антуан, а не его родственники. Что мешало тебе просто дать ей денег на безбедную жизнь и разрешить Бизону регулярно её навещать? Зачем было забирать её с собой? Селить в своём загородном доме? Откуда эта жалостливость и человечность, Антуан?!

– Не знаю, – я задумчиво смотрел в окно, за которым было совершенно темно, и даже наша верная подруга Луна спряталась за толстым слоем облаков. – Может быть, я просто устал быть один, Фредерик?

– Это твоя судьба – быть одному, – строго ответил Фред, – ты хочешь войти в историю как разрушитель вековых традиций? Не уверен, что это хорошая идея, тебя просто не поймут, Антуан, причём свои же и не поймут.

– Перестань, – я насмешливо фыркнул, – никому нет никакого дела до того, как я живу. Опять же в силу нашей абсолютной самодостаточности. Кто может предъявить мне какие-либо претензии? Александр? Ему кроме книг и работы в лаборатории вообще ничего не интересно, ты же знаешь. Он поэтому и свалил в свою Австралию, чтобы никто заказами не отвлекал. Ляо? Где Гонконг, а где мы… к тому же, я слышал, он сам второго ученика взял, а это тоже против правил.

– Правда, что ли? – оживился Фред. – Тут с одним-то непонятно, что делать, а он двоих… Не знал…

– Джей? – продолжил я. – Он никогда не отказывал себе в радостях жизни и, если мне не изменяет память – а она мне наверняка не изменяет! – даже специально переехал в Англию ради какой-то ведьмы. Согласись, тоже не совсем по правилам. И кто у нас остаётся? Людвиг? Ну этот, пожалуй, да, мог бы и возмутиться, если бы узнал, но он ни с кем не общается, сидит в своём шале и экспериментирует на кладбище, ему до моей жизни вообще нет дела. Остаётся Карл… Но с ним я уж как-нибудь договорюсь, он единственный из нас, кого я могу назвать своим приятелем. Не другом, нет, но он всегда относился ко мне с определённой теплотой. К тому же именно он практически вытащил меня из-за Кромки после проклятия, которое швырнул в меня Егор.

– В чём-то ты, конечно, прав, Антуан, – задумчиво кивнул Фредерик, – но ведь есть ещё Леночка. К счастью, она в силу того, что ведьма, тоже когда-нибудь выберет свободу. А Савелий… Тут я вообще в полной растерянности, если честно. J'avoue que je ne sais même pas comment le traiter! (* Признаться, я даже не знаю, как к этому относиться! франц.)

– Философски, – засмеялся я, – сколько раз мы с тобой убеждались, что судьба сама знает, что и в какую сторону надо повернуть. Я не исключаю, что просто пришло время признать, что мир вокруг изменился, и нам, как бы мы к этому ни относились, нужно меняться вместе с ним. Очень может быть, что параллельно с человеческим миром меняется и наш, и некроманту в этом новом обществе нет необходимости выбирать абсолютное одиночество. Ты смотри, Фредерик: среди тех, кто в последнее время видел твой настоящий облик, были и обычные люди. Но они не испугались, понимаешь? Их психика стала более гибкой, более предрасположенной к тому, чтобы воспринимать мир более многогранным. Века два назад, например, о таком нельзя было даже подумать! Нас с тобой тут же постарались бы если не уничтожить, то как минимум сообщить куда следует. Но, – тут я внимательно взглянул на Фредерика, – мне кажется, дело несколько в ином, мой друг.

– И в чём же? – насупился Фред, и я убедился, что мои подозрения более чем обоснованы.

– В моей бесконечной жизни стали появляться другие существа, – мягко заговорил я, тщательно обдумывая каждое слово, – каждый из них займёт своё место в моём сердце, каким бы изменённым оно ни было, но никто из них, ты слышишь меня, Фредерик, никто из них никогда не сможет конкурировать с тобой. Ты не просто мой спутник – ты часть меня, понимаешь? Ни Сава, ни Леночка, ни Лёха – никто из них никогда не сравнится с тобой, никогда не сможет перечеркнуть всё то, что пережили мы за долгие века жизни вдвоём. В этом я могу поклясться чем угодно, даже своей силой и именем своей госпожи.

Фигурка сидящего кота подёрнулась дымкой, а в мои колени ткнулась лобастой головой с маленькими рожками жуткая на вид адская гончая. Я изменил руку, так как человеческая кожа не выдержит прикосновения к этой зверюге, и ласково потрепал чешуйчатой лапой загривок жуткой адской твари, при виде которой в средние века нас моментально определили бы на костёр.

– Ты прав, – старательно пряча морду в моих коленях, глухо проговорил Фредерик, – я начал бояться, что ты начнёшь проводить с ними то время, которое мог бы отдать мне. Это неправильно, я понимаю, Антуан, рardonne – moi cette minute de faiblesse, maître (*Прости мне эту минутную слабость, хозяин. франц.)

– Vide, Frédéric, tu seras toujours hors compétition pour moi!(*Пустое, Фредерик, ты всегда будешь для меня вне конкуренции! франц.)

А про себя я подумал, что наш подлунный мир совершенно точно меняется, так как несколько веков назад никому даже в голову не могло прийти, что адская гончая, эта машина для убийства, может испытывать какие-то чувства, особенно такие! И нужно быть недальновидным глупцом, чтобы игнорировать эти изменения.

– Ты хочешь пробраться в квартиру Савы и спрятаться?

Выяснив беспокоившие его моменты, Фредерик снова стал сосредоточен и спокоен, а я мысленно выдохнул: вот только выяснения отношений с гончей мне и не хватало сейчас для полного счастья.

– Да, причём машину оставлю за несколько кварталов, Лёха будет в ней бдить, ты пойдёшь со мной. Что-то подсказывает мне, что твоё вмешательство может понадобиться. Пройду по крышам, хоть сейчас и скользко, но ничего. А там быстро по балконам, слабый отвод глаз накину, потом, пока будем ждать, успею восстановиться.

Обсудив детали, я всё же собрался немного поспать, но, видимо, те самые высшие силы, которые я совсем недавно вспоминал, решили, что я могу обойтись и без отдыха.

Не успел я закрыть глаза, как провалился в уже до зубной боли знакомый туман, в котором при определённом невезении можно плутать веками, если не тысячелетиями.

– Антоний…

В голосе Смерти звучало совершенно неприкрытое раздражение, о причинах которого я мог только догадываться и очень надеялся, что ошибаюсь.

– Почему ты игнорируешь мои приказы?

К раздражению добавились капризные нотки, и я тяжело вздохнул, понимая, что мои догадки оказались правильными.

– Две! Ты слышишь, ещё две ведьмы! Да сколько можно! Они шумят, требуют чего-то и вообще ведут себя крайне вызывающе. Понятно, что скоро Кромка вытянет из них остатки силы, и они успокоятся. Но этого момента ещё нужно дождаться! И вообще, ты обещал мне разобраться с этим вопросом, Антоний.

– Я работаю над этим, госпожа, – я смиренно склонил голову, чувствуя тяжёлый взгляд, выдержать который невозможно, – и уже многого добился. Я практически на пороге выполнения твоего поручения, мне осталось только несколько шагов. И, если всё получится, вскоре ты сможешь лично познакомиться с той, что доставила тебе столько неприятных минут.

– Хм, ты говоришь правду, – через минуту, показавшуюся мне бесконечной, проговорила Смерть, и краем сознания я заметил, что сегодня её голос не настолько безлик, как обычно, в нём удивительно чётко слышатся эмоции, да и сама речь стала намного свободнее, – тогда я, пожалуй, дам тебе ещё один шанс вернуть моё расположение, мальчик. Но если ты не справишься, то берегись…

– Не изволь гневаться, госпожа, – понимая, что гроза миновала, ответил я, выпрямляясь, – но будет ли мне позволено задать вопрос.

– Один? – с подозрением спросила Смерть.

– Конечно, я бы не посмел обременять…

– Ой, да посмел бы ты, Антоний, не старайся выглядеть кем-то другим, не собой. Ты мне всегда нравился именно своей необычностью и нехарактерной для твоего племени способностью получать удовольствие от своего существования, хотя порой это и раздражает. Что ты хочешь узнать?

– Один пограничник, совсем пока ничего не знающий, добровольно назвал меня своим наставником и братом, – начал я, решив, что не только она, но и я должен получить выгоду от этой встречи, – скажи, госпожа, могу ли я официально признать его своим учеником, несмотря на то, что он не нашего племени?

– Пограничник? – задумалась Смерть. – Редко они стали появляться, я даже думала, что они совсем исчезли из людского мира. Я хочу на него взглянуть, – решительно заявила она, – и лишь потом выскажу свою волю.

– Но как я его сюда проведу? – я даже слегка растерялся. – Он же не может подходить к Кромке, она сразу его утянет.

– Вот и придумай, – мурлыкнула Смерть, – и не забывай о поручении, Антоний…

Я проснулся и, не открывая глаз, лежал в темноте, радуясь тому, что это самая обыкновенная ночная тьма, а не зыбкий туман, высасывающие все силы. И как она там существует постоянно?!

«Спокойно существую, не переживай, Антоний!» – внезапно прозвучало в голове, и я с трудом сдержал ругательство. А вдруг моя неугомонная госпожа этого не любит, а с учётом того, что она, судя по всему, за мной постоянно присматривает…

«Делать мне больше нечего!»

В голове раздалось что-то, отдалённо напоминающее смешок, хотя Смерть по умолчанию смеяться не умеет, не дано ей это, а потом я почувствовал, что она ушла. Не знаю, как, но я был в этом абсолютно уверен. Да уж, лёг вздремнуть…

Взглянув на часы, я понял, что ложиться бессмысленно, ибо нет ничего хуже, чем необходимость вставать сразу после того, как уснул. Пойду-ка я кофейку выпью, да и буду собираться.

На кухне было пусто, так как даже Инна Викторовна ещё не встала, поэтому я самостоятельно сварил себе кофе, отыскал в шкафчике печенье и с неожиданным для меня самого аппетитом позавтракал.

От того, как пройдёт операция с Топлевым, будет зависеть очень многое: в частности, успех выполнения моего обязательства перед госпожой. Я ещё раз мысленно перебрал все этапы плана, перепроверил все детали и не нашёл никаких огрехов. Значит, всё должно получиться.

Через полтора часа я, растолкав сонного Лёху, дал ему час на завтрак и сборы. Меня распирала жажда деятельности и чувство предвкушения очередного приключения – одного из тех, которые я с завидным мастерством умею находить на свою … голову.