После того, как я внезапно обзавёлся не только подопечным, но и родственником – знать бы ещё, как этот благородный, но опрометчивый поступок скажется на нас обоих – мы достаточно быстро собрались и покинули пока ещё не обжитой дом в Сосновой.

Всю обратную дорогу Лёха и Фредерик косились на меня, но никакой критики себе не позволили. Видимо, в произошедшем действительно не было ничего негативного для меня, так как в ином случае Фред точно молчать не стал бы.

Придя домой, я выяснил, что обед будет через полчаса, и набрал Саву.

– С Топлевым договаривайся на завтра, – я решил, что настало время инструктажа, – лучше всего – на вторую половину дня, я тогда кое-что с утра успею сделать. Впрочем, полагаю, именно это он и предложит, так как ему тоже подготовиться нужно.

– А он не почувствует, что между нами есть связь? – вдруг спросил Савелий, в голосе родственничка послышались виноватые нотки.

– А вот раньше надо было думать, – проворчал я, хотя на самом деле, как ни странно, совершенно не сердился, – инициатива, друг мой, она всегда наказуема.

– И всё же? – настойчиво переспросил Изюмов.

– Да не почувствует он ничего, – успокоил я его, – печать я на тебе не ставил, ибо уже без надобности, а остальное будет видно только тем, кому мы захотим это показать. Так что по этому поводу можешь не волноваться. Но я считаю, что эту сногсшибательную информацию нам лучше держать в секрете хотя бы до того момента, как ты наберёшь силу.

– А Топлев? Если я правильно понимаю расклад, он в итоге будет в курсе того, что мы связаны.

Вот что мне нравилось в Саве, так это его умение видеть среди множества вопросов главный.

– С Топлевым разберёмся, там пока ситуация плохо прогнозируемая, так что загадывать не станем, будем действовать по обстоятельствам. К тому же наш дорогой Леонид Романович – одиночка, вряд ли он побежит сообщать новости тем, кто избегает общения с ним. К тому же о том, что мы теперь ещё и породнились, мы ему сообщать не станем, вполне достаточно того, что я твой наставник. Он мужик тёртый, умный, и я не уверен даже, что он поделится этими ценными сведениями с Мари, скорее, предпочтёт попридержать информацию. О том, кто такая Мари, или Мария Львовна, я тебе расскажу немного позже.

– А ты на меня никакого подслушивающего артефакта не повесишь?

– Сава, ты насмотрелся кино про шпионов, – засмеялся я, – нет, конечно, зачем? Ты потом мне сам всё в подробностях расскажешь, а рисковать мы не станем.

– Понял тебя, – откликнулся Савелий, – тогда до встречи, Тоха.

Разумеется, я не собирался лишать себя интереснейшего зрелища и пропускать разговор Савы и Топлева. И дело совершенно не в том, что я не доверял Изюмову или сомневался в его искренности. Ни в коем случае! Просто Сава пока больше человек, чем существо мира Луны, и он может упустить какие-нибудь нюансы, которые покажутся ему несущественными, а на самом деле будут принципиально важными. Поэтому я приманил муху, быстренько вытянул ту кроху жизни, что в ней была, поместил каплю некросилы и на всякий случай проверил, работает ли. Заклинание, конечно, из разряда самых простых, но именно такие примитивные вещи иногда дают сбой по совершенно непонятной причине.

– Фредерик, отнесёшь? – я повернулся к дремлющему на кресле коту. – Мне самому не с руки, не хочу светиться.

– Ага, – зевнув, ответил кошак и повернулся на другой бок. – Время есть ещё, дай поспать, зима же, все нормальные коты много спят.

– То есть ты намекаешь на то, что ты – нормальный кот? – искренне изумился я. – А тебя не смущает тот факт, что ты адская гончая?

– Это внешне, – соизволил объяснит Фред, – а в душе я кот.

– У тебя нет души, не выдумывай…

– Антуан, не будь занудой, – кошак соизволил приоткрыть один глаз, – ничего с твоей мухой не сделается, отнесу я её. Сes gens sont si difficiles, c'est horrible!(* Эти люди такие суетливые, просто ужас! франц.)

– Frédéric, s'il vous plaît, obéissez à mes ordres! (* Фредерик, будь любезен выполнять мои распоряжения. франц.)

Я перешёл на французский, потому что ссориться с Фредом у меня лучше получалось именно на этом языке, уж не знаю, почему. Кот, дёрнув ушами и хвостом, спрыгнул с кресла, и через несколько секунд посреди комнаты стояла жуткая псина, ничем не напоминающая симпатичного упитанного кота.

– Извини, Антуан, – виновато рыкнул Фредерик, – согласен, был неправ, расслабился, погорячился, больше не повторится. Давай сюда это насекомое…

– Озёрная, пятнадцать, бар «Погребок», – ответил я, всё ещё хмурясь, – выпустишь где-нибудь поближе к залу, там она уже сама разберётся.

– Понял, – гончая словно впиталась в стену, чтобы через минуту вынырнуть в узком коридорчике где-то между кухней и туалетом. Там Фред выпустил муху, которую держал в энергетическом коконе, и, к счастью, не замеченный никем, снова растворился в кирпичной кладке.

Я мысленно окликнул тот малюсенький кусочек некросилы, который несла в себе муха, и она послушно показала мне сначала коридор, а потом пока ещё полупустой зал. Отдав своей лазутчице команду пристроиться где-нибудь на потолке и ждать указаний, я занялся своими делами. Иногда посматривал на часы и, через муху, в зал, но там ничего интересного не происходило.

Савелий появился к «Погребке» немного заранее, без пяти минут восемь, тем самым показав, что встреча для него очень важна. Я отложил все дела и, приказав Лёхе никого не пускать, будь то хоть мэр города лично, начал настраивать «трансляцию». С того места, где на деревянной балке устроилась муха, мне прекрасно был виден столик, за которым расположился Сава. Очень удачно было, что он сел спиной ко мне, так как это даст мне возможность наблюдать за лицом колдуна.

Господин Топлев, чтоб ему никогда покоя не видать ни в этом мире, ни за Кромкой, появился с классическим опозданием на пять минут. Он совершенно не изменился за прошедшее время, хотя это и неудивительно: даже для обычного человека времени прошло всего ничего, а для колдуна – вообще незаметный промежуток.

Я сосредоточился и настроился на муху, почти полностью слившись с ней и впитывая каждое слово. После традиционных приветствий и переговоров с официантом, Сава и Топлев ещё немного поговорили о погоде, о нескончаемых пробках на дорогах, о новых веяниях во внешней и во внутренней политике.

Сава вёл себя совершенно правильно: вроде бы и непринуждённо, но видно было, что человека что-то очень сильно беспокоит. Наконец Топлев, видимо, раскинув сеть и убедившись, что никаких подслушивающих и записывающих артефактов на собеседнике нет, перешёл к делу.

– Так что у вас случилось, уважаемый Савелий Григорьевич? – изучая тарелку с большим куском мяса и каким-то сложносочинённым гарниром, спросил колдун. – Из ваших слов во время телефонного разговора я понял, что вас беспокоит полтергейст?

– Ну, скорее всего, да, – Сава сделал большой глоток из кружки с пивом, – я, правда, не знаю, как это правильно называется, потому как раньше никогда с такими вещами не сталкивался. Но вещи кочуют по квартире как им заблагорассудится, и это, согласитесь, не может не нервировать.

– Прекрасно вас понимаю, – сочувственно покивал головой Топлев, – скажите, а есть ли какая-нибудь вещь, которая меняет своё местоположение чаще остальных?

– Есть, – подумав, кивнул Сава, – знаете, наверное, чаще всего переезжают с места на место часы. Однажды я обнаружил их на кухне, представляете?!

– Что вы говорите? – колдун удивлённо покачал головой, всем своим видом демонстрируя сочувствие к проблемам заказчика. – Понимаю, очень неприятно, Савелий Григорьевич, очень беспокойно.

– А сегодня ночью ещё и шум начался, – пожаловался Сава, снова отпивая из кружки, – выхожу – тишина, стоит уйти – снова скрип, стук какой-то. Страшновато, честно говоря, хотя я не из пугливых.

– Наш общий друг Давид сказал, что вы антиквариатом занимаетесь, – накалывая на вилку кусочек мяса, продолжил Топлев, – это очень интересное занятие. Грешен, тоже увлекаюсь всякими старинным вещицами.

– Ну, я-то антиквар постольку-поскольку, – отмахнулся Сава, – в моём ведении исключительно транспортировка. Но, скрывать не стану, дело действительно крайне любопытное. Иногда вещь словно зовёт к себе…

– Да, – с видом знатока подтвердил Топлев, – такое случается, если человек находит предназначенный ему судьбой предмет. Может, поделитесь, что за вещица так приманила вас к себе, Савелий Григорьевич?

– Браслет, – не стал вредничать Сава, – на вид самый простенький, незамысловатый, но мне он показался на редкость гармоничным, и я не удержался, купил его. Потом даже немного пожалел, всё-таки денег немало за него отдал, но как посмотрю на него – прям маслом по душе.

– Бывает, бывает, – кивнул колдун, – не исключено, что на вашем браслете даже есть какие-нибудь чары, например, способствующие долголетию или привлекающие удачу в финансовых делах.

Я чуть не фыркнул, настолько топорно работал Топлев, рассчитывая на то, что имеет дело с человеком простым, недавно разбогатевшим и абсолютно не разбирающимся в вопросе. Ну и, естественно, пока он даже не подозревал о моём участии в этом многоэтапном перформансе.

– Неужели? – Изюмову прекрасно удалось изобразить искреннюю заинтересованность, слегка приправленную вполне объяснимым недоверием.

– Абсолютно так, – сейчас колдун напоминал мне не слишком успешного, но ушлого коммивояжёра, старающегося убедить недоверчивую домохозяйку в том, что именно он знает, что ей необходимо, и может предоставить нужную вещь в самом лучшем виде. – Берегите этот браслет, мой друг, он наверняка принесёт вам удачу.

Ага, особенно если учесть, сколько проклятий на него навешано! Удачу он наверняка может принести, только не Саве, а самому Топлеву.

– Так что с полтергейстом? – Савелий вопросительно взглянул на Топлева. – Вы возьмётесь избавить меня от него?

– Пожалуй, да, – колдун сделал вид, что размышляет над предложением собеседника, – эта задача как раз по моему профилю, так сказать. Но мне необходимо заранее посмотреть место будущего изгнания злобной сущности. Они ведь порой бывают невероятно хитры и изворотливы! К тому же нужно присмотреть, куда можно будет поставить аппаратуру.

У меня аж зубы заныли от той чуши, которую нёс Топлев, но его я прекрасно понимал: ему было необходимо убедиться, что у Савы действительно те часы, которые ему нужны. Информация – это, конечно, хорошо, но всегда лучше взглянуть лично. А то придёшь – а там не то. И что делать? Убивать Саву? Хлопотно и нерационально, да и не вовремя. Несмотря на наглость и полное отсутствие моральных принципов, лишняя кровь колдуну сейчас ни к чему, ему нужно дождаться возвращения Егора и вместе с ним на какое-то время уехать куда подальше. Зачем, для чего – этого я не знаю, да и, честно говоря, знать не хочу. А так он заберёт часы, убедит Савелия почаще надевать браслет и, уходя, активирует парочку проклятий. Дальше можно спокойно ехать куда угодно и заниматься своими делами: клиент сам окочурится в скором времени, практически без постороннего вмешательства.

– Когда вам было бы удобно? – обрадовался Савелий. – И скажите, Леонид Романович, что я буду вам должен? А то по телефону вы не назвали сумму, и я прекрасно вас понимаю, это вопрос для личной встречи.

– Поверьте, я вас не разорю, – мелко засмеялся Топлев, вызвав во мне очередную волну раздражения. – А может, и вообще предложу вам обмен, разумеется, выгодный для нас обоих. К примеру, мне может понравиться что-нибудь из имеющихся у вас вещей, естественно, если этот предмет не будет вам лично очень дорог. Тогда я вам – избавление от проблем, а вы мне – безделушку. Как вам такой вариант?

– Боюсь, у меня не найдётся ничего, что могло бы вас заинтересовать, – огорчился Сава, – но если вдруг такое случится, я с удовольствием приму ваше предложение.

Молодец, Савелий, правильно сказал, колдун не может не купиться, так как не подозревает в Изюмове никаких особых способностей, и уж тем более не учитывает в раскладе меня.

– В таком случае, не будем откладывать дело в долгий ящик, – сахарно улыбнулся Топлев, – вы мне чрезвычайно симпатичны, дорогой Савелий Григорьевич. Предлагаю встретиться завтра, я как раз успею всё подготовить.

– Так быстро? – радость Савелия была абсолютно искренней. – Это было бы замечательно, а то, если честно, ситуация уже стала реально напрягать.

– Не волнуйтесь, сделаем всё в лучшем виде, – успокоил его колдун, – кстати, вы случайно не знакомы с таким человеком, как Антон Широков?

О, я же говорил, что без этого вопроса не обойдётся, как в воду глядел! Хорошо, что мы с Савой заранее всё оговорили, а то он от неожиданности мог начать отпираться.

– Широков? – Изюмов на секунду задумался, но тут же просиял улыбкой. – А, вспомнил. Сказать, что мы хорошо знакомы, я не могу, но я как раз недавно передал ему одну вещицу. Меня об этом попросил старый знакомый. Мне не сложно, а ему приятно. Так что да, я встречался с господином Широковым, заезжал к нему в офис. А вы тоже его знаете?

– А что за вещица? – вскользь поинтересовался Топлев и наткнулся на полный недоумения взгляд Савы.

– Леонид Романович, но вы же не думаете, что я вскрывал чужие посылки? Откуда же я могу знать, что там было? Моё дело было привезти и передать, а в том, что там нет ничего противозаконного, мой римский друг меня уверил абсолютно точно.

– И как вам показался господин Широков?

– Да никак не показался, – Савелий пожал широкими плечами, – человек как человек, таких миллионы. А что, с ним что-то не так?

– Нет-нет, всё в порядке, – заверил его Топлев, – просто мы не так давно пересекались по одному делу, и я почему-то был уверен что Антон покинул город, но, видимо, я что-то перепутал.

Они поговорили ещё немного, но уже о посторонних вещах, и вскоре Топлев, сердечно попрощавшись с Савелием, отбыл в неизвестном направлении.