Проинструктировав Савелия, я перебрался в кабинет и погрузился в изучение бумаг, обнаружившихся в довольно толстой папке, которую с утра привёз парнишка-курьер. Надо отдать должное Годуновой и её сотрудникам – точнее, сотрудницам – поработали они неплохо: материалов было собрано столько, что и за неделю не изучить. Сначала я пытался их как-то систематизировать, но потом понял, что бесполезно, и стал просматривать всё подряд. И, чем больше я читал, тем активнее зрело во мне понимание, что я ввязался в очень нехорошую историю. Но вместо раздражения или недовольства внутри наконец-то проснулся здоровый злой азарт, по которому я, оказывается, ужасно соскучился. Ох, как хорошо-то! А то ну сколько можно жить в рамках, скажите, пожалуйста? Некромант я или где?

– Алексей, – бодро рявкнул я, выглядывая в коридор, – запрягай, поедем в Сосновую. Надеюсь, там расчистили хотя бы одну полосу.

– А если нет? – взглянул на меня поверх экрана ноутбука помощник, явно не горящий желанием тащиться куда-то по холоду.

– А если нет, – я сладко потянулся, так, что аж кости хрустнули, – то ты берёшь лопату и чистишь дорогу. Там недалеко, каких-то метров пятьсот. Ну, может, семьсот… Делов-то!

– Так я до завтра чистить буду, – растерялся Лёха. – Может, ты лучше колданёшь чего-нибудь?

– В здоровом теле здоровый дух! – сообщил я, заметив взгляды, которым обменялись Алексей и Фредерик. – Предупреждаю: любой заговор формата «лишь бы не ехать» будет подавлен мной в зародыше, а виновные наказаны отлучением от выпечки на… – тут я задумался, но решил не выходить из роли тирана и самодура, – на неделю. Вот вам, бездельники!

– Антуан, кто наступил тебе с утра на любимую мозоль? – осторожно спросил Фред, которому, несмотря на его адскую сущность, тоже не слишком хотелось ехать в нетопленый загородный дом.

– Никто, – по-прежнему бодро отозвался я, – просто мы расслабились и теряем форму! Этот печальный факт нужно срочно исправлять.

– А с исправлением никак нельзя подождать до весны? – с надеждой уточнил Лёха. – Снегу за ночь намело – жуть просто.

– Нельзя, – радостно сказал я. – Дела грядут такие, что до весны мы при таком небрежном отношении к происходящему можем и не дожить.

– Так сразу и сказал бы, – Алексей закрыл ноутбук и резво выбрался из кресла. – А в Сосновой у нас что?

– А там у нас лаборатория, – забрасывая в сумку необходимые вещи, пояснил я, – и нам в неё надо. И хорошо бы обернуться до того момента, как Топлев назначит Савелию рандеву. Воспользуемся тем, что там пока никто не живёт, а то чего нам Лидию Михайловну нервировать, верно? Ты же за ней в выходные собирался, я ничего не путаю?

– Всё так, – кивнул Лёха, – ну, тогда поехали, босс.

До Сосновой мы добрались минут за тридцать, потому как был рабочий день, следовательно, большая часть горожан обитала на своих рабочих местах, а не создавала пробки на дорогах. Лёхе повезло: буквально незадолго до нашего приезда по дороге в сторону Сосновой прошёл грейдер, избавив моего помощника от необходимости махать лопатой. Прочистить пришлось только дорожку от калитки до крыльца, но с этим Лёха справился играючи.

В большом доме было пусто, пыльно и откровенно неуютно, но я очень надеялся на то, что с появлением мамы Бизона тут многое изменится. Да и у меня будет лишний повод наведаться в лабораторию, не вызывая ничьего удивления, а то, что вскоре каждый мой шаг будут отслеживать, я даже не сомневался.

Бросив вещи в гостиной – во всяком случае задумывалась эта комната первым владельцем именно так – я запер входную дверь и раскидал несколько сигналок, просто на всякий случай. В крови бурлила энергия, в голове возникали и гасли миллионы идей, в общем, было хорошо.

В лаборатории, в отличие от остального дома, пыли не было: заклинание чистоты работало без сбоев, что не могло не радовать. Лёха отказался оставаться наверху, заявив, что никогда в жизни не был в лаборатории некроманта, следовательно, ему ужасно интересно. Я не стал его ни о чём предупреждать, так как он вполне себе взрослый мальчик и должен понимать, что вряд ли у меня нам в шкафах хранятся гербарии или подшивки старых журналов. Фредерик отправился с нами, так как сидеть в одиночестве в доме, когда мы в лаборатории, ему было откровенно скучно.

Забравшись в самый дальний конец коридора, я спустился по лестнице и оказался перед старой, местами чуть ли не прогнившей дверью. Выглядела она ужасно непрезентабельно, но так и было задумано: на самом деле любого, кто попытался бы её открыть, ждало несколько неприятных сюрпризов. Во-первых, она выдержала бы удар настоящего тарана и даже не дрогнула бы, а во-вторых, каждый из трёх невидимых замков был оснащён небольшим, но крайне неприятным проклятьем. Сняв все сторожки, я приложил ладонь к нужному участку, и дверь, негромко щёлкнув, открылась.

В лаборатории всё было по-старому, да и с чего бы тут что-то поменялось? В центре большого помещения, задуманного первым владельцем как винный погреб, стоял большой стол из нержавеющей стали, и к его краям были прикреплены различные ремни и цепи для фиксации того, кому на этом столе не повезло оказаться.

– А вот эти канавки для чего? – слегка дрогнувшим голосом поинтересовался Лёха, показывая на желобки по краям столешницы.

– Догадайся, – я насмешливо посмотрел на него, – Лёха, я просто хочу тебе напомнить, к кому ты поступил на службу. То, что я при тебе не потрошу народ и не поливаю окружающие поверхности кровью, совершенно не значит, что я существо безобидное и тихое. Я некромант, не забывай об этом, и то, что ты пока почти не видел меня в деле, кроме, разве что Зареченска, ни о чём не говорит. Да и в Зареченске всё было более чем мило, без жестокости, порой необходимой в моей работе.

– Да я понимаю, чего там, – как-то стушевался Алексей, а Фред посмотрел на меня одобрительно.

– Пока не понимаешь, – вздохнул я, – но тебе нужно быть готовым ко всему, чтобы потом не было сюрпризов, неприятных как для меня, так и для тебя. А так как впереди у нас очень непростые времена, допускающие абсолютно любое развитие событий, то не исключено, что тебе придётся помогать мне даже здесь, – я смотрел ему прямо в глаза, так как понимал: этот разговор рано или поздно пришлось бы начинать, так как Лёхе повезло столкнуться со мной в период благостного затишья. Но впереди разборки с Мари и с колдуном, и это уже более чем серьёзно, там и до применения заёмной силы может дойти.

– Крови не боюсь, – помолчав, ответил Лёха, – говорю и за себя, и за остальных, но всё равно стрёмно. Но ты не думай, Тоха, я не подведу, как бы оно ни сложилось, можешь быть во мне уверен. Даже если струхну, всё равно не подведу. Слово даю.

– Вот и замечательно, – я осознанно сбавил градус напряжения, ибо всё хорошо в меру, – тогда сейчас быстро забираем необходимое и едем домой, скоро уже, по идее, Сава проявится. Лёха, давай сумку…

Непривычно задумчивый Алексей протянул мне сумку, которую я велел прихватить из машины, и я загрузил туда несколько флаконов с заранее приготовленными зельями, ждавшими своего часа уже лет пять, и извлёк из сейфа два кинжала. При виде оружия глаза Алексея вспыхнули: всё же в каждом мужчине живёт страсть к красивому холодному оружию. А кинжалы были хороши!

По лезвию одного вились древние руны, а выплавлен он был в те времена, когда на месте современных государств шумели бескрайние леса, а в горах жили удивительные мастера. Они владели не только тайнами создания совершенного в своей лаконичности оружия, но и секретами того, как сделать его смертельным даже для тех, кого уже покинула жизнь, но в ком осталась жажда крови. Наверное, даже если бы я когда-нибудь в помрачении сознания решился бы продать этот клинок, у меня ничего не поучилось бы: такое оружие не имеет цены.

Второй кинжал был не столь изящен, но на слегка неровном непроглядно-чёрном лезвии то и дело вспыхивали искры. Это был настоящий ицтли, ритуальный нож, доставшийся мне по наследству от моего наставника, а тому – от его учителя. Сколько сотен лет было этому клинку и сколько тонн крови он пролил, можно было только гадать. Взяв его в руку, я почувствовал привычный отклик, хотя нож, если можно так сказать, дремал, ожидая своего часа.

– Это обсидиан? – в голосе Лёхи примерно в равных пропорциях смешались восхищение и опасение. – Ну а что, я же книжки читал и в компьютерные игрушки играл, так что понимаю, что к чему.

– Он самый, – не стал я его разочаровывать, – и если тот кинжал ты, в принципе, можешь почти без последствий для здоровья потрогать, то к этому лучше даже близко не подходить, он у меня, знаешь ли, давно не кормленный, так что непредсказуемый.

– А тот почему «почти» без последствий? – с любопытством спросил Лёха.

– Да на нём проклятий штук пять висит, но ты не переживай, я их сниму, – успокоил я его и добавил, – если успею, конечно, но тут уж как карта ляжет, сам понимаешь.

– Да ну на фиг, – помощник уважительно посмотрел на клинки, – мне как-то с огнестрельным привычнее.

Я хотел что-то ответить, но тут в кармане задёргался телефон, переведённый зачем-то мною самим в беззвучный режим, и я увидел, что звонит Савелий. О как, а ведь ещё даже не обеденное время. Видно, очень уж хочет колдун свои часы обратно получить. Интересно, что в них такого? Надо будет Саву попросить, чтобы он на них повнимательнее глянул, уже как пограничник. Заодно и потренируется.

– Слушаю тебя, – проговорил я, одной рукой убирая в сумку взятое с полок барахло, а другой пытаясь закрыть сейф. Трубку пришлось положить на стол и включить громкую связь, всё равно же потом пересказывать то, что скажет Сава, так что так даже рациональнее.

– Он мне позвонил, – начал отчитываться Савелий, – попросил ещё раз проговорить, что меня беспокоит, и сказал, что, пожалуй, может мне помочь. Мол, он уже с такими случаями сталкивался, так что знает, какие манипуляции потребуются. Договорились о встрече сегодня вечером, чтобы уже конкретно всё обсудить. Мои действия?

– Во сколько конкретно встречаетесь и где?

– В восемь в «Погребке».

– Отлично, значит, сходишь, пообщаешься, он наверняка захочет сначала посмотреть на квартиру и только потом назначит день, когда станет изгонять твой полтергейст, – прикинул я, – ты соглашайся, пусть приходит. Сейчас наша главная задача – не спугнуть его. Пусть поверит, что ты действительно всерьёз напрягаешься из-за этой непонятной ситуации. Мужик он тёртый, умный, его на кривой козе не объедешь. К тому же такие, как он, всегда и во всём видят подвох, так что играем чисто, говорим только правду, а уже потом разберёмся, чьи в лесу шишки.

– Как скажешь, – легко согласился Сава, – я в этих ваших магических играх пока новичок, так что прислушаюсь к мнению опытного товарища по партии.

– В наших играх, Сава, в наших, – усмехнулся я, – кстати, ты сейчас где?

– Из офиса еду домой, – удивился Изюмов, – а что?

– Ты сейчас конкретно где?

– По Липовой еду в сторону набережной, а что, надо куда-то подъехать?

– Да, ты как раз в нужную сторону едешь. Давай сейчас сворачивай на объездную и двигайся в сторону посёлка Сосновая, знаешь, где это?

– Конечно, не вопрос. А там куда?

– Прямо по улице, она там одна, за магазином направо, там увидишь большой дом с зелёной крышей, а за ним – второй, поменьше, крыша красная. У ворот увидишь мою машину. Мы там тебя подождём, а то вчера я забыл важное дело сделать.

– Хорошо, минут через сорок буду, – сказал Сава и отключился.

Получаса нам как раз хватило на то, чтобы пройтись по дому, так как Бизон хотел взглянуть на место, куда он планирует переселить маму. Мы даже комнату подобрали, которая, как уверил нас Афоня, обязательно понравится Лидии Михайловне.

Я ходил по достаточно большому дому и думал о том, что десять лет назад, когда я его купил, то даже не предполагал, что обзаведусь таким количеством домочадцев. Как и все мои сородичи, я всегда без особого энтузиазма относился к присутствию посторонних в своей жизни. Неудачный опыт с Егором только укрепил меня в мысли, что мой удел, как и у всех некромантов, – одиночество. Но сначала Бизон и Синегорский, потом Лёха, затем Инна Викторовна… Теперь Лидия Михайловна и Савелий… И Леночка… Этак я скоро почти полноценной семьёй обзаведусь! Вот наставник бы повеселился!

От философских размышлений меня отвлёк звук автомобильного сигнала, раздавшийся с улицы: это прибыл Сава, обернувшийся даже быстрее, чем собирался. С помощью Лёхи он загнал машину во двор, чтобы не привлекать нездорового внимания к дому нетипичным для Сосновой скоплением дорогих машин.

– Симпатичный домик, – поздоровавшись и обменявшись с нами рукопожатиями, вынес вердикт Савелий, – наверняка летом хорошо сюда приезжать. Тут же вроде речка неподалёку, если я ничего не путаю?

– Есть такое, – кивнул я, – но ты же понимаешь, что я позвал тебя не для этого. Разговор о доме можно было бы и отложить, а вот ритуал – никак.

– А, тот, про который ты говорил?

Как ни странно, Савелия совершенно не напрягло слово «ритуал», видимо, он прекрасно понимал, что никто не собирается причинять ему вред.

– Сегодня ты встретишься с очень опасным человеком, – закатывая рукав рубашки, сказал я, – даже я не рискнул бы идти с ним на встречу без специальной подготовки. Но пока ты ему нужен, следовательно, тебе ничего не угрожает, но подстраховаться всё же стоит. При этом сделать так, чтобы он ни о чём не догадался. Вряд ли, конечно, он будет присматриваться, но это тот случай, когда, как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Делай, что считаешь нужным, – кивнул Изюмов, – что от меня требуется?

Я кивнул очень серьёзному Фредерику, который вспрыгнул на ближайший стул, и аккуратно провёл ритуальным ножом по руке. Выступила кровь, чёрная, как и у всех некромантов. Дождавшись, пока её соберётся достаточно, я произнёс нужные слова и потом, уже для всех, проговорил:

– Я, Антоний Бертран Фердинанд, некромант, принимаю на себя ответственность за этого человека, пограничника Савелия, и теперь он переходит под мою защиту. Любой, задумавший или причинивший ему вред словом или делом, будет отвечать передо мной. Да будут мне свидетельницами Луна, богиня Геката и моя госпожа Смерть.

Кровь, успевшая чуть-чуть подсохнуть на руке, вдруг вспыхнула серебристым светом и словно растворилась.

Я хотел было опустить рукав, но тут произошло то, чего не ожидал никто, и я в том числе. Савелий стремительно закатал рукав свитера и быстро полоснул по руке откуда-то извлечённым ножом. Показалась кровь, и зазвучали слова:

– Я, Савелий Изюмов, пограничник, признаю некроманта Антония своим наставником и братом, если будет на то его желание. Клянусь быть рядом с ним в бою и в мирной жизни и понимаю все последствия своих слов и действий. Да будет Луна свидетельницей моей клятвы.

Сказать, что я был поражён, – это ничего не сказать. Судя по ошеломлённой физиономии Лёхи и абсолютно круглым глазам Фредерика, они пребывали в не меньшем потрясении. Но нужно было срочно реагировать, пока мой новый подопечный кровью не истёк прямо тут.

– Я принимаю твою клятву, пограничник Савелий, и рад назвать тебя своим учеником и братом.

И снова вспыхнул лунный свет, подтверждая, что слова услышаны. Вон, наверное, моя госпожа повеселилась-то! Но она наверняка довольна: получить в своё распоряжение целого потенциально очень сильного пограничника – это удача даже для такой силы, как она.

– Ну вы, блин, даёте! – через какое-то время отмер Лёха и затряс головой. – Не, это, конечно, круто и всё такое, но, Сава, с чего вдруг?!

Мне тоже это было чрезвычайно интересно, так как Савелий совершенно не был похож на человека, склонного к импульсивным и необдуманным поступкам.

– Сон я видел, – негромко ответил он и со вздохом уселся на диван. – Ты не сердишься за моё самоуправство, Тоха?

– Нет, – я действительно испытывал глубочайшее недоумение, но никакие негативные чувства меня не одолевали. Наоборот, было ощущение, что сейчас произошло что-то очень важное и очень правильное.