На какое-то время в кабинете повисла тяжёлая, ошеломлённая тишина. Мы молча смотрели друг на друга, а Савелий переводил встревоженный взгляд с меня на Лёху и обратно. Потом Алексей отмер и разразился такой затейливой матерной тирадой, что Сава даже заслушался, а потом уважительно покачал головой.

– Из эмоционального, но не слишком информативного высказывания Алексея ты, наверное, понял, что господин Топлев прекрасно нам знаком. Более того, мы совсем недавно, вот буквально пару месяцев назад имели с ним дело, и не могу сказать, что оно доставило нам удовольствие.

– Он что, тоже из ваших, в смысле – из наших… ну, ты понял, что я хочу сказать, – Савелий подумал, встал, открыл один из шкафов и извлёк из него бутылку классического односолодового виски «Macallan» и три бокала. – Чувствую, без этого нам не обойтись.

– Прекрасное решение, – не стал спорить я, так как тоже чувствовал настоятельную потребность запить столь неоднозначные новости. – Только убери-ка свой браслет обратно в сейф, так как не поручусь, что он не станет шпионить.

– И что не так с этим Топлевым? – сделав большой глоток виски, спросил Савелий, вернувшись и усаживаясь обратно в кресло.

– Лучше спроси, что с ним так, – нервно хохотнул Лёха.

– Господин Топлев, хотя это, конечно, и не его настоящее имя, – начал я, – как ты совершенно верно предположил, из наших. Кстати, ты правильно сказал – именно «из наших», потому как ты теперь не сможешь жить по-старому, даже если очень захочешь. Мир Луны потянет тебя к себе, как и любого, осознавшего свой дар. Пока ты о нём не знал, ты мог игнорировать этот мир, так как просто был не в курсе о его существовании. А теперь вы с ним как бы увидели друг друга, и обратного пути уже нет.

– Приму пока как данность, – кивнул Сава, внимательно меня слушая, – всё равно у меня вопросов столько, что недели не хватит отвечать.

– Со временем постараюсь ответить на все, – пообещал я. – Так вот, тот, кого мы знаем под именем Леонида Топлева, – колдун, причём сильнейший из тех, о чьём существовании на данный момент я знаю. Не исключено, что есть более сильные его собраться, просто им хватает прагматизма не афишировать свои способности. Впрочем, для жизни они, как правило, выбирают места малонаселённые, но не потому что так уж любят дикую природу. Просто большинство их экспериментов находится очень далеко за рамками правового поля.

– Они человеческие жертвы, что ли, практикуют? – поёжился Савелий.

– Обычное дело, – я равнодушно пожал плечами, – понимаешь, Сава, в том мире, который неизбежно станет твоим, практически нет существ безобидных, разве что нечисть мелкая типа домовых. А все те, кто обладает хоть какой-то реальной силой, практически никогда не беспокоятся о благополучии обычных людей. Ты же не переживаешь о судьбе каждого воробья или мыши? Нет. Ты не станешь убивать их просто так, забавы ради, но и заботиться об их судьбе тоже не будешь, потому как у тебя своих забот – выше головы. Я не практикую человеческие жертвоприношения, но для меня мои интересы всегда будут важнее интересов кого-либо другого, понимаешь? Это не плохо и не хорошо, это просто так и есть. Я говорю тебе это для того, чтобы ты понимал: для всех обитателей подлунного мира ты – всего лишь начинающий пограничник. Поэтому обдурить тебя, поиметь больше, чем собирался – чуть ли не обязательно. Я отношусь к тебе иначе, так как это я обнаружил твои способности, ты мне… как бы это объяснить…

– Крестник? – подсказал внимательно слушавший и согласно кивавший Лёха.

– Ну типа того, только слово ты подобрал не слишком удачное, – хмыкнул я, – но суть правильная.

– А если бы мои способности открыл бы кто-нибудь другой? – Савелий в упор смотрел на меня.

– Вот он бы тебя и опекал, а остальным было бы плевать, и мне в том числе, – ответил я чистую правду, – так заведено с тех давних времён, когда наш мир не был настолько глубоко… ммм… законспирированным. Просто я не хочу, чтобы ты испытывал какие-то иллюзии по поводу якобы существующего братства иных сущностей, взаимопомощи и прочего. Нет этого, никогда не было и не будет. В этом мире каждый сам за себя, наверное, ещё больше, чем в мире людей.

– И что, никому нельзя верить?

– Можно, но только тому, кто счёл себя твоим наставником, и тому, кто поклялся Луной. Поверь, никто не будет призывать Луну в свидетели без особой на то нужды, так как подобная клятва нерушима. Можешь доверять мне, Лёхе и Фреду. Всё. Со всеми остальными – исключительно взаимовыгодное сотрудничество, но об этом мы с тобой поговорим позже. А так, думаю, ничего для тебя нового, Сава, тот же мир бизнеса, только персонажи другие, да и возможностей у них на порядок больше.

– Пожалуй, ты прав, – кивнул Изюмов, – только мне всё равно нужно время, чтобы осмыслить сказанное. Я не могу так сразу…

– Это нормально, – вклинился Лёха, – мы вон сколько уже, а до сих пор удивляемся.

– Мы – это ты и Фредерик? – на всякий случай уточнил Сава.

– Не, – довольно ухмыльнулся Лёха, – это я про себя. Просто, понимаешь, дружище, я тут не один в этом теле…

– В смысле? – Савелий странно посмотрел на Лёху, а я искренне посочувствовал бывшему боксёру, потому как даже тренированная психика может не выдержать такого обилия странной информации.

– Ну тут типа я, Алексей, бывший начальник службы безопасности одного чувака, и Тоха подселил в моё тело энергетические сущности двух давно мёртвых людей. Бизона, он же Афанасий, бывшего уголовника, убитого в Зареченске, и офигенного травника, Фрола Дормидонтовича Синегорского, который в том же Зареченске помер лет двадцать назад. Тот Погостник, который меня к себе звал, говорит, что таких раньше не встречал. Я, выходит, троедушник, во как. Прикинь, как круто?

Савелий тяжело сглотнул и как-то беспомощно посмотрел на меня. А что я? Я только кивнул, подтверждая всё сказанное Лёхой.

– И что, вы там… втроём существуете? – складывалось впечатление, что Саве очень хочется потыкать в Лёху пальцем, но он сдерживается.

– А то, – мой помощник довольно ухмыльнулся. – У нас тут согласие и взаимопонимание, мы Тохе все трое помогаем, чем можем, ну а он… В общем, мы за него порвём любого.

– Можно мне тайм-аут? – жалобно попросил Савелий. – Я не успеваю усваивать эти сногсшибательные новости.

– Можно, – щедро согласился Лёха, – давай мы тебе пока про Топлева расскажем.

– Хорошо, – поспешно согласился Изюмов, решительно тряхнув головой. Крепкий мужик, уважаю!

– Топлев – колдун, – повторил я, – поэтому вполне может быть так, что часы эти тоже очень непростые, так сказать – с начинкой.

– А чего он их тогда продал? – удивился уже Лёха, а Сава лишь согласно кивнул, мол, вот именно!

– Думаю, что продал не он, – размышлял я вслух, – а, например, кто-то, кто их у него просто забрал, будучи вхожим в дом. Та же Мари, к примеру.

– Эта могла, – подумав, согласился Алексей.

– На всякий случай я даже не буду пока спрашивать, кто такая Мари, – замахал руками Сава, – а то вы мне наговорите, и я окончательно перестану что-либо понимать.

– Об этом мы подумаем потом, – продолжил я, – итак, Топлев узнал, что часы уплыли на аукцион и захотел их вернуть. Но так как покупатель оказался анонимным и отследить по счёту, видимо, не получилось, то он отложил это дело на потом, так как в последнее время, насколько мы знаем, у него были и другие, гораздо более серьёзны дела.

– Так десять лет прошло! – почему-то возмутился Сава, мол, чего это ваш колдун своё добро раньше искать не начал?

– Значит, не мог, может, далеко был, нам его пути неведомы, да и хорошо, – отмахнулся я, – а недавно он вернулся, занялся бизнесом и, как мы поняли из найденных в сейфе покойного Миши Шляпникова документов, занялся активной торговлей редкостями на теневом рынке.

– Тогда я должен был бы его знать, – не согласился со мной Изюмов, – я всех крупных игроков знаю если не в лицо, то по фамилиям или кличкам.

– Ты почти наверняка с ним пересекался, – не стал спорить я, – только имени не знал, так как господин Топлев не всегда действовал лично. Даже, скорее всего, никогда не действовал. Я вот тоже редкостями интересуюсь, а ты много обо мне слышал?

– Вообще ничего, – признал Савелий, – думаешь, с ним так же?

– Практически уверен, – я кивнул, – так вот, он каким-то образом выяснил, что часы попали к тебе, и стал думать, как их добыть.

– А почему было просто меня не ограбить? Здесь, конечно, камеры всюду, да и вообще дом неплохо охраняется…

– Видишь ли, Савелий, – вместо меня ответил Фред, давая мне возможность передохнуть и промочить горло. Всё же разговоры с неофитами отнимают ужасно много сил и энергии, но Савелий нам нужен, к тому же он мне чисто по-человечески нравится. – Такие вещи, как твои часы, чаще всего обладают своей волей и своими чувствами, как бы странно это ни звучало. Ты же сам говорил, что чувствовал: часы не хотят обратно к бывшему владельцу.

– Да, мне тогда именно так и показалось, – согласился Сава. – Мне их даже жалко стало. Понимаю, что звучит по-идиотски, но так и было.

– Нормально, – снова заговорил я, – когда сталкиваешься с подобной вещью и при этом обладаешь способностями, непременно почувствуешь что-то такое. Так вот, украсть такую вещь сложно, порой практически невозможно. Часы могли, к примеру, сделать так, что вор их просто не увидел бы. То есть пришлось бы отправлять кого-то, кто обладает способностями, а таких не так уж и много, и денег за свои услуги они почти никогда не берут, предпочитая иную форму оплаты. Видимо, Топлев решил, что рациональнее пойти другим путём. Он подсунул тебе прОклятый браслет, благодаря которому в твоём доме началась всяческая чертовщина.

– А откуда он мог знать, что я буду искать кого-то типа тебя?

– А куда бы ты делся? – совершенно искренне удивился я. – У тебя было два пути: или к психиатру, или искать такого, как я. И вот тут господину Топлеву не повезло, зато чрезвычайно повезло и тебе, и нам. Это был самый уязвимый момент в его плане: ты должен был обратиться за помощью к тому, кто порекомендует тебе именно Топлева. А потом – дело техники: он избавляет тебя от полтергейста, как ты это назвал, но в качестве оплаты просит эти часы. Ведь ты бы отдал?

– Ну, наверное, – подумав, кивнул Сава, – жалко было бы, но за избавление от угрозы сумасшествия… Отдал бы, конечно, чего там…

– И всё, дело в шляпе, – я развёл руками, – ты добровольно отдал бы ему часы, подчёркиваю – добровольно, значит, они ничего не могли бы с этим поделать и вернулись бы к прежнему хозяину. Просчитался он только в том, что касалось меня. Но я уже сказал – это был самый уязвимый момент. Скажи, Савелий, ты сразу обратился к Зимину?

– Нет, – тут же ответил Изюмов, – я сначала хотел пойти к совершенно другому человеку. О нём ходили слухи, что среди его знакомых есть люди, сведущие в материях такого рода.

– И кто же этот чудесный человек?

– Некий Давид Гольдман, вряд ли ты его знаешь, – начал Сава, но, заметив мою усмешку, остановился.

– И снова Додик Гольдман, – задумчиво протянул я, переглянувшись с Фредом, – только мне кажется это подозрительным?

– Ты его знаешь? – изумился Савелий.

– Разумеется, – кивнул я, размышляя, насколько тесно связан милейший Давид с колдуном, – вроде бы как именно он порекомендовал меня пару месяцев назад некому Виталию Павловичу Зильберту, после встречи с которым моя жизнь понеслась по кочкам, как крестьянская телега, несущаяся с крутой горы. Тогда я засомневался, что Давид при делах, но, как видно, совершенно напрасно.

– Никогда не видел крестьянской телеги, но верю тебе на слово, – пробормотал Савелий.

– И что-то подсказывает мне, что Додик обязательно отправил бы тебя именно к Топлеву, отрекомендовав его самым замечательным образом. Ну а дальше… я уже сказал тебе, как развивались бы события. Кстати, а почему ты в итоге пришёл к Зимину, а не к Гольдману?

– Да он буквально накануне попал в больницу с переломом, – объяснил Сава, – то ли поскользнулся, то ли споткнулся, я не вникал, если честно. Ну я и пошёл к Зимину посоветоваться, они с Давидом приятели. А Зимин отправил меня к тебе.

– И тем самым, возможно, спас тебе жизнь, – абсолютно серьёзно сказал Фредерик, – знаю я таких, как наш колдун, насмотрелся. Он часы забрал бы, а потом скомандовал бы своему браслету «фас», и отправился бы ты, Сава, в скором времени либо в сумасшедший дом, либо на кладбище.

– Как вариант – подчинил бы он тебя и сделал бы своим карманным пограничником, – высказал ещё одну версию я и, помолчав, добавил, – поверь, при таком раскладе кладбище – не самое плохое.

– И что теперь делать?

Савелий не выглядел испуганным, скорее, он был по-деловому сосредоточенным, словно собирался решать сложную задачу или готовился к бою с серьёзным противником.

– Всё зависит от того, кто кроме Фёдора Ильича в курсе, что ты обратился ко мне, – у меня уже начал складываться замечательный по своей простоте и наглости план.

– Да никто не знает, – подумав, ответил Сава, – я ни с кем подобные вопросы не обсуждаю.

– А связывался ты с ним через секретаря?

– Нет, напрямую из дома, я такие разговоры с работы никогда вести не стал бы!

– Отлично! С Зиминым я сам поговорю, полагаю, у меня есть, чем его заинтересовать, – задумчиво протянул я, – а ты попробуй договориться с Гольдманом о встрече. Можешь даже съездить к нему в больницу, проведать, апельсинчиков там отвезти или яблочек. А то этот полтергейст… никакого от него, понимаешь ли, покоя нет!

– А то, что я к тебе приезжал в офис, ничего? – Савелий без разговоров принял условия игры и теперь искал тонкие места. И такое отношение мне очень нравилось.

– Там большой бизнес-центр, ты мог приезжать к кому угодно, – отмахнулся я, – а в том, что ни в каких бумагах у меня в офисе твоё имя не будет фигурировать – это абсолютно точно. У тебя на входе не спрашивали, к кому ты?

– Нет, там охранник на кого-то как раз отвлёкся, на меня вообще не смотрел.

– Фортуна на нашей стороне, – довольно констатировал я, – к тому же я очень сомневаюсь, что Топлев начнёт изучать твои передвижения. Ему будет вполне достаточно того, что ты к нему пришёл. Сам. Добровольно.

– И что дальше? – Лёха заинтересованно уставился на меня.

– Дальше? Дальше Сава начнёт договариваться с господином Топлевым о нейтрализации взбесившегося полтергейста в своей квартире. Нам непременно нужно, чтобы он пришёл сюда и активировал браслет и вписанное в его структуру проклятье. А потом, – я мечтательно зажмурился, – а потом на сцене появлюсь я и начну торговаться с господином колдуном, нарушившим клятву.

– Тоха, я снимаю несуществующую шляпу, – Фред спрыгнул с кресла и действительно слегка поклонился, чем удивил меня несказанно, – сколько знаю тебя, столько не устаю восхищаться твоей деловой хваткой.

– А можно для тех, кто в танке? – чуть ли не хором попросили Сава и Лёха.

– Можно, – всё ещё удивлённо качая головой, ответил Фредерик, – когда Антуан расставался в колдуном, тот поклялся Луной в том, что не причинит вреда ни ему самому, ни тем, кто находится под его защитой. Улавливаете? По лицам вижу, что пока не очень. Савелий, тебе о способностях Антуан сказал? Значит, он взял тебя под свою защиту, смекаешь?

– Пока не очень, – честно ответил Изюмов.

– Сегодня Антуан официально примет тебя под своё крыло, и Луна это услышит, – продолжил объяснять Фредерик, и на лице Лёхи начало проявляться понимание.

– А раз такое дело, то колдун не имеет права причинить тебе вред, Сава, – тут же влез он с пояснениями, – вот это комбинация, Тоха! Присоединяюсь к аплодисментам!

– Но он же не в курсе, – непонимающе нахмурился Савелий.

– И что? Кому до этого есть дело? – я усмехнулся. – Нужно тщательнее подходить к тому, кого и как собираешься проклинать.

– И что тебе это даст? – помолчав, поинтересовался Сава.

– Зришь в корень, – одобрительно кивнул я, – что-нибудь даст – это непременно, я пока ещё не придумал, что именно. Но у меня очень богатая фантазия.