– С полтергейстом всё по-прежнему непонятно, – вздохнул Савелий, которому явно очень хотелось продолжить разговор о пограничниках, некромантах и прочих пока ещё чрезвычайно любопытных для него вещах. – Сегодня утром, когда я встал и пришёл сюда, часы снова стояли не на своём месте. И это при том, что Софья Павловна в кабинет сегодня не заходила, а кроме неё и меня в доме никого не было. На кухню, как в прошлый раз, часы не переехали, врать не буду, но со стола перебрались на подоконник. И вряд ли они сделали это сами, даже несмотря на то, что это подлинный WUBAWarmink 1931 года.

– А что, это какие-то особые часы? – тут же спросил любопытный Лёха, да и мне было интересно.

– Конечно, – кивнул Сава и с удовольствием начал рассказывать. – Дело в том, что короткое название Warmink появилось уже после 1957 года, а до того времени к нему добавлялась аббревиатура WUBA, то есть «Warmink Uhren – Almalo».

– Переведи, – потребовал Алексей, – тут не все, знаешь ли, иностранными языками владеют.

– В этой надписи нет ничего таинственного, – засмеялся Изюмов, – она переводится с голландского просто как «часы Warmink из Алмело». То есть часы с таким клеймом по умолчанию старше и, соответственно, более редкие. Мои, например, являются очень качественной репликой заанских часов семнадцатого века.

– И вот опять непонятно, – Лёха даже чашку отставил, подавшись вперёд и предвкушая интересную историю.

– В голландской провинции Заансе с начала семнадцатого века делали уникальные и чрезвычайно высокотехнологичные по тем временам часы, ну и только ленивый позже не пытался повторить шедевры старых мастеров. Но Warmink среди них – наиболее удачные.

– Откуда ты всё это знаешь? – Фред с доброжелательным любопытством смотрел на Савелия, а тот почему-то неожиданно смутился.

– Мне всегда была интересна история старых вещей, особенно редких, – признался он, – я искал книги о них, рылся в интернете, даже вот итальянский выучил, чтобы справочники читать в подлиннике. Ну а потом и заказчики пошли разные, я ведь не только наши грузы охраняю. Точнее, уже не я, а мои сотрудники, и среди наших клиентов очень много итальянцев.

– Чувствую, придётся и мне какой-то иностранный язык учить, – выдал вдруг Лёха, и было очевидно, что он говорит абсолютно серьёзно. – А то чего я как лох? Тоха вон по-французски шпарит и по-немецки, Фред тоже, ты вот по-итальянски, а я? Только по-английски на уровне туриста. Не, я так не хочу, мне тоже какой-нибудь надо…

– Может, испанский? – точно так же по-деловому уточнил Савелий. – На нём, между прочим, очень во многих странах говорят. Могу даже репетитора порекомендовать: я сам хотел хотя бы чуток научиться, но потом некогда стало, а контакты сохранились.

– Тоха, что скажешь? – Алексей повернулся ко мне.

– Я только за, – честно ответил я, так как с чего бы мне возражать против такого полезного дела. К тому же никто не знает, куда и когда нас занесёт. Я кое-как по-испански говорю, но этот язык мне никогда особо не нравился, так что и изучать его я не хотел. Но если в команде будет кто-то говорящий на этом языке конкистадоров, то просто отлично!

– Так вот про полтергейст, – Савелий с определённым трудом сосредоточился на основной теме нашего визита, – часы сами собой переехали на подоконник, а конверты с сопроводительными бумагами для ближайшего рейса – из одной папки в другую. Я люблю работать дома, – пояснил он в ответ на мой удивлённый взгляд и добавил, – нет, офис у меня тоже есть, как и секретарь, но мне там не слишком удобно: не люблю шум и суету. К тому же большая часть моей работы теперь состоит из переговоров с клиентами, которые иногда живут на другой стороне земного шара. А ночью или ранним утром я предпочитаю находиться дома, а не в офисе.

– Ты говорил, что предметы, которые вдруг захотели попутешествовать по твоей квартире, не пострадали? То есть их никто не пытался сломать или испортить?

– Не знаю, может, и хотели, но не смогли, – Сава пожал широкими плечами, – во всяком случае, я не заметил ничего плохого, а осматривал я их очень внимательно, уж поверь!

– А скажи, Сава, – я внимательно всмотрелся в часы, но не заметил никаких признаков того, что с ними что-то не так, значит, дело не в самом предмете. – Ты давно приобрёл эти часы?

– Да, лет десять назад, – Изюмов слегка нахмурился, вспоминая, – да, точно, чуть больше десяти лет. Купил их на маленьком аукционе в Риме, я тогда ещё сам ездил с грузом, и мы привезли несколько картин и сервиз.

– А проблемы начались только сейчас, так?

– Да, до последнего времени они преспокойно стояли на своём месте, – кивнул Савелий, с некоторым подозрением покосившись на часы, словно ожидая, что они сейчас заговорят и начнут высказывать ему какие-нибудь претензии.

– А теперь попробуй вспомнить, что ты покупал или просто забирал домой в последнее время. Может быть, на хранение, если ты подобное практикуешь…

Сава задумался, постукивая пальцами по подлокотнику, потом встал и куда-то вышел. Мы услышали, как он чем-то скрипнул в другой комнате, а затем что-то негромки пискнуло.

– Сейф, – со знанием дела прокомментировал Лёха, – наверное, он эту штуку там хранит.

– Какую? – Фредерик тоже внимательно вслушивался, но беспокойства не проявлял.

– Не знаю, – Алексей пожал плечами, – ту, из-за которой весь этот сыр-бор начался. Часы же не сами по себе по квартире прыгать начали, правильно? Значит, кто-то их переставляет, а когда Сава дома, этот кто-то прячется. Правильно я говорю, Тоха?

– Абсолютно верно, – я не стал спорить и уточнять, что тот самый «кто-то», о котором говорит Лёха, должен обладать немалой силой, чтобы передвигать не так чтобы лёгкие предметы, да ещё иногда даже в другое помещение.

Тут вернулся Сава, держащий в руках небольшой плоский кожаный футляр.

– Вот, – он положил вещь на стол, – это браслет, который я купил недели три назад, причём отдал за него какие-то совершенно конские деньги. Но так получилось… Увидел и понял, что непременно куплю, хотя, честно говоря, отродясь никаких украшений не носил. Даже обручальное кольцо, когда был женат, в коробочке держал, оно мне мешало всё время.

– Ты был женат? – почему-то удивился Лёха, а Сава кривовато усмехнулся.

– Был, только не очень удачно и, следовательно, не очень долго, – ответил он, и по его тону было ясно, что эту тему лучше оставить в покое, так как она Изюмову явно не очень приятна.

– Ну и ладно, – тоже почувствовав возникшее напряжение, легко улыбнулся Алексей, – лучше покажи, что за браслет такой.

Савелий щёлкнул замком, открыл футляр и положил его на журнальный столик, сдвинув в сторону пустые кофейные чашки.

Я рассматривал браслет, пытаясь понять, чем он смог так заинтересовать Савелия. При этом я пока специально не переходил на особое зрение, чтобы сначала составить впечатление от вещи как таковой. Обычный мужской браслет, кажется, серебряный, хотя вполне вероятно, что это какой-то сплав, так как потусторонние сущности – а она тут, скорее всего, есть – не слишком любят этот металл. Вреда он им не причиняет, просто им в нём не очень комфортно.

Браслет был более чем скромным: небольшие прямоугольные пластинки, соединённые между собой маленькими колечками. На пластинах выбиты геометрические фигуры, расположенные в произвольном порядке. Но при всей незамысловатости было в этой вещице какое-то плохо объяснимое очарование, и я даже начинал понимать Савелия.

Однако стоило мне перейти на иное зрение, как вся симпатия моя к этому скромному ювелирному изделию моментально испарилась. Браслет был окутан тьмой в том самом мрачном её понимании, которым обычно пугают обывателей. От него словно исходили волны леденящей ненависти ко всему живому, особенно к тем, кто имеет наглость ощущать радость от своего существования.

– Как интересно, – я не удержался и склонился над браслетом, – какой прелестный букет проклятий, просто чудо что такое! Фредерик, ты видишь? До совершенства он, пожалуй, всё же не дотягивает, но замысел более чем достойный!

– Проклятий?

Савелий слегка отъехал вместе со своим креслом от столика, и Лёха, подумав, повторил его маневр.

– Угу, – я продолжал всматриваться в браслет, так как прекрасно понимал, что сама по себе эта безделушка ничего не может, значит, где-то внутри сидит сущность, которая чего-то хочет от нашего нового приятеля. Иначе она давным-давно сожрала бы его, доведя или до сумасшествия, или до самоубийства.

Я оторвался от созерцания браслета и внимательно взглянул на Савелия.

– Скажи, Сава, безобразия с твоими вещами начались после того, как в доме появился браслет? Постарайся вспомнить как можно точнее, с чего конкретно всё началось, поверь, это очень важно.

– Понимаю, – коротко ответил Изюмов и сосредоточился, даже глаза слегка прикрыл, видимо, чтобы лучше вспоминалось. – Я принёс браслет и спрятал в сейф, а вещи стали перемещаться дня через два или через три, я сейчас точно не вспомню. Сначала мелкие предметы: чашка, статуэтки на каминной полке, зарядка от телефона, фотография. Потом более крупные вещи: часы, органайзеры с бумагами, даже ноут.

– Может быть, ты вспомнишь, что перемещалось чаще всего?

– Часы, – уверенно ответил Савелий, ни секунды не задумываясь. – Они прямо как с ума сошли, ни разу на своём месте их не обнаруживал.

– Ага… – я переглянулся с Фредом, так как Лёха мне в этих делах пока был не помощник. Вот лет через двадцать – тогда да, а пока, к сожалению, рано.

– Расскажи подробно, как и когда ты купил часы, – я откинулся на спинку кресла, но не спускал глаз с браслета. Мне нужно было понять, на какой момент рассказа он отреагирует. Сущность, сидящая в браслете, пока не поняла, кто я такой, и это давало нам шанс ухватить её за хвост.

– Я же вроде уже сказал, – удивился Савелий, но, заметив мой взгляд, быстро согласился, – хорошо, не вопрос. Десять лет назад я сопровождал достаточно большой по стоимости груз, точнее, это он мне тогда казался дорогим, сейчас-то я понимаю, что это было вообще ни о чём, как говорится. Ну так вот, везли мы его в Рим, на небольшой приватный аукцион…

– Подпольный, что ли? – уточнил внимательно слушавший Лёха.

– Приватный, – с улыбкой поправил его Изюмов, – зачем использовать такие плохие слова? Подпольный… фу-фу-фу… Закрытый аукцион для ценителей. Una piccola asta modesta per il suo (*Маленький скромный аукцион для своих. итал)

– Хорош тут уже образованностью щеголять, – притворно обиделся Алексей, а я понял, что в запланированные расходы совершенно точно нужно добавлять статью «репетитор». – Не отвлекайся, полиглот…

– Так вот, аукцион шёл достаточно энергично, что, в общем-то, неудивительно для таких междусобойчиков. Обычно я не ходил на сами торги: моё дело было доставить лоты, а потом, если их не купят, привезти остатки обратно. А в тот раз словно толкнуло что-то, и я остался после передачи груза итальянцам. Первым делом распродали картины, потом кое-что из посуды, а часы словно никто не видел, понимаешь? Обычно, насколько я знаю, подобные вещи уходят сразу, а эти ещё и в прекрасном состоянии были, да и цена стартовая была более чем скромной даже для меня.

Я всмотрелся во тьму, клубящуюся вокруг браслета: складывалось впечатление, что она тоже внимательно слушает Савелия, но пока не реагирует ни на что.

– Мне даже показалось, – слегка смущённо сказал Сава, – что часы очень переживают из-за того, что никто не хочет их покупать, вот прям волнуются, что им придётся возвращаться обратно к тому, кто их выставил на аукцион.

– А кто, кстати? – быстро спросил Фред, опередив меня буквально на пару секунд.

– Да я не помню, – растерялся Изюмов, – но если очень надо, то я наверное, смогу отыскать в архиве документы. Я никогда не выбрасываю и не уничтожаю бумаги, всё в соответствии с законодательством: подлинники храню шесть лет, потом секретарь сканирует и скидывает в электронный архив.

Тьма, окутавшая браслет, встревоженно колыхнулась, словно взволнованная тем, что сказал Савелий, но я пока даже не представлял, что именно её обеспокоило: то, что Сава может определить бывшего владельца часов, или что-то другое.

– И ты их купил? – помог я задумавшемуся о чём-то Изюмову.

– Да, – он тряхнул головой, словно сбрасывая посторонние мысли, – и мне показалось, что они были очень рады, хотя странно говорить такое о часах, я понимаю.

– Это ты пока мало странного видел, – фыркнул Лёха, впрочем, вполне доброжелательно, – я вот тоже раньше мало во что верил, зато теперь…

– Никто не возражал против того, что ты купил часы? – уточнил я, не спуская внимательного взгляда с заметавшейся над браслетом тени.

– А ведь действительно, – удивлённо потёр подбородок Сава, – мне потом мой итальянский приятель говорил, что какой-то pazzo, сумасшедший, через два дня нашёл его и допытывался, кто купил часы. Я и позабыл об этом, надо же…

– Но почему же этот безумец не пришёл к тебе? – удивился Алексей.

– Ну… – Сава виновато взглянул сначала на него, потом на меня, – я же не от своего имени часы купил, понимаешь? Они были не дорогими, но не настолько, чтобы их мог себе позволить сотрудник транспортной компании. Да и не поощрялось у нас это, такой своеобразный конфликт интересов, впрочем, не вникайте.

– Ты их купил на выдуманное имя?

– Нет, – Савелий ухмыльнулся, – на любом аукционе есть возможность заключить сделку анонимно. Особенно на таком маленьком. Главное, чтобы деньги были переведены, а в остальное организаторы стараются не вникать, они же умные и вежливые люди. Я перевёл деньги с анонимного счёта, указал адрес, и организаторы спокойно отправили часы в указанное место, откуда я их спокойно забрал.

Тьма, витающая над браслетом словно сошла с ума, пытаясь оторваться от своего носителя, но ей это не удавалось. Можно было не сомневаться, что если она добралась бы до Савы, то ему не поздоровилось бы.

– А тот человек, который опоздал на аукцион, потом он не пытался до тебя добраться?

– А как бы он узнал, кого искать? – изумился Савелий. – Да я и забыл о нём, вот только сейчас вспомнил, когда ты спросил.

– Слушай, Сава, а ты можешь сейчас поручить своему секретарю выяснить, кто был прежним владельцем часов? Вроде ещё не так чтобы поздно?

– Могу, если это срочно, – Савелий, не задавая лишних вопросов, вытащил телефон и уже через минуту отдавал невидимому помощнику нужные распоряжения.

– Сейчас поднимет архив и посмотрит, потом сразу отзвонится, – отчитался он, – а это важно?

– Что-то подсказывает мне, мой друг, что и часы, и браслет попали к тебе совершенно не случайно, – задумчиво барабаня пальцами по колену и старательно отгоняя дурные предчувствия, которые только усиливались при виде беснующейся тьмы, сказал я. – Да и в то, что ты в итоге вышел на меня, я тоже усматриваю не только перст судьбы. Из этой истории торчат чьи-то совершенно конкретные длинные уши, но я всё ещё верю в лучшее.

Савелий хотел что-то спросить, но тут пиликнул смартфон, который он держал в руке. Открыв сообщение, Савелий прочитал его и растерянно пожал плечами.

– Не знаю, мне это имя ни о чём не говорит…

– Какое? – хором спросили мы с Лёхой и Фредом.

– Часы раньше принадлежали некому Леониду Романовичу Топлеву. А вы что, его знаете?