Как ни странно, благотворительный вечер в администрации славного города Зареченска был организован более чем достойно. Честно говоря, я ожидал чего-то гораздо более провинциального, что ли. Здесь же по большинству позиций организаторы могли бы обогнать даже некоторых столичных коллег. Всего было в меру: цветочные композиции, оформленные в зимней стилистике, радовали глаз изысканной – не побоюсь этого слова – красотой, обслуживание было ненавязчивым, а речи в меру пафосными и недлинными.

Мы с Софьей Арнольдовной подъехали к назначенному времени и неспешно влились в удивительно многолюдную толпу приглашённых. Мужчины были в костюмах тёмных тонов, а дамы сверкали голыми плечами и нескромными драгоценностями. Да, некоторые из них были неуместны на подобном мероприятии, но я решил, что стоит быть снисходительным. В конце концов, где зареченской элите похвастаться бриллиантами, как не на благотворительном рауте, верно?

Мы с Софьей успели сделать пару кругов по украшенному холлу небольшого ресторана, в котором проводилось мероприятие, когда к нам подошёл Игорь Лозовский. Он сердечно поприветствовал нас, обменявшись со мной рукопожатиями и поцеловав Годуновой ручку. Надо сказать, что разглядывал главу ковена Лозовский очень внимательно, практически на грани приличия, и я подумал о том, что у парня какая-то нездоровая тяга к ведьмам. И, надо признать, Софья Арнольдовна принимала эти взгляды как нечто само собой разумеющееся и даже не собиралась по этому поводу возмущаться. Надо будет как-нибудь ненавязчиво предупредить Лозовского, что Годунова – это не милашка Стелла, она таких, как Игорёк, ест на завтрак.

– Игорь, – проворковала между тем Софья, аккуратно подцепляя Лозовского под локоток, – а расскажите мне, пожалуйста, неужели с популяцией песцов всё обстоит так печально?

– Если честно, я не обладаю детальными сведениями, – увлекая ведьму к столу с шампанским, проворковал этот ловелас, – но если вас это интересует, я могу навести справки.

Мне осталось только изумлённо покачать головой, провожая взглядом сладкую парочку. Ну-ну, вот даже не знаю, что и сказать-то по этому поводу. Чувствую себя старым дедом, у которого молодой внук неожиданно отбил партнёршу по преферансу.

Впрочем, Годунова в платье глубокого синего цвета была удивительно хороша, так что понять Лозовского я могу. Многие мужчины с трудом отводили взгляд от стройной ведьмы, которая откровенно купалась в мужском внимании и женской неприязни.

– Ничто так не украшает мужчину, как идущая рядом с ним эффектная женщина, не так ли? – раздался за моим плечом голос, который я никак не ожидал услышать.

– Золотые слова, Валерий Дмитриевич, – не оборачиваясь, произнёс я, – признаюсь, ваше появление достаточно внезапно. Полагаю, Игорьку было поручено временно нейтрализовать мою спутницу и дать вам возможность обсудить со мной возникшее между нами непонимание.

– Не поручено, ни в коем случае, – возразил старший Лозовский, – мы поговорили, и Игорь убедил меня, что, прячась, я лишь усугублю то, что вы так деликатно назвали «непониманием», Антон Борисович.

– И он же сказал вам, что я обещал разобраться в ситуации, прежде чем принимать какие-либо меры.

– Именно так, – я не видел, но чувствовал, что Лозовский едва заметно расслабился, видимо, поняв, что убивать его прямо сейчас никто не станет,

– Поэтому вы выбрали для разговора людное место. Во избежание, так сказать…

– Да, так я и рассуждал, – Валерий наконец-то перестал дышать мне в спину и, сделав несколько шагов, остановился рядом. Я взглянул на него и усмехнулся: за прошедшее время чиновник постарел лет на десять. Под глазами залегли тени, пропал внешний лоск уверенного в себе человека, в глазах поселились беспокойство и тщательно скрываемый страх.

– Слушаю вас, Валерий Дмитриевич, – я взял бокал шампанского и отошёл к окну, за которым весело мигали украшающие площадку перед дверью гирлянды.

– Я, как и большинство людей, занимающих более или менее значительные посты в Зареченске, многим был обязан Юрию Ивановичу, – начал он, откашлявшись, – к тому же у него были некоторые документы, характеризующие меня не с самой лучшей стороны. Понимаете?

– Компромат? Так вы прямо так и говорите, Валерий Дмитриевич, – я широко улыбнулся, – называйте вещи своими именами, поверьте, так гораздо меньше шансов быть неправильно понятым.

– Он самый, – Лозовский вздохнул, – при этом никто не в курсе, где Юра хранил свои записи. Он ведь не только обо мне сведения собирал. Обыскали всё, но ничего не нашли ни в его доме, ни в кабинете, ни в загородном особняке.

– Сочувствую, – я даже не пытался говорить искренне, – но совершенно не понимаю, какое отношение к этому имею я. Ваш посыл понятен: Карасёв вас шантажировал, поэтому вы без малейших сомнений меня ему сдали. Дело, как говорится, житейское, да, господин Лозовский?

– Я готов заплатить любую виру, – неожиданно твёрдо сказал брат Игорька, – назовите цену.

– Мне нужно обдумать ваше предложение, – помолчав, ответил я, – и, знаете, почему вы до сих пор живы?

– Любопытно, – голос всё-таки выдал напряжение, в котором находился чиновник, – расскажете?

– Мне было выгодно то, что вы сделали, – не стал лукавить я, – мне нужно было, чтобы Карасёв сам начал меня искать. Вы сэкономили мне кучу времени, Валерий Дмитриевич. Поэтому я готов назвать свою цену.

– Слушаю вас, – Лозовский ни жестом, ни взглядом не выразил своих эмоций по поводу того, что я его просчитал и банально использовал, а потом его же и обвинил в неблаговидном поступке. Ну а что он хотел?

– Вы купите для меня дом в Зареченске, – сказал я, – при это я сам укажу вам, какой именно. И выплатите существенную компенсацию одному человеку. Существенную по нашим с вами представлениям, а не её.

– Что-то ещё? – Лозовский был спокоен и сосредоточен.

– Пока всё, но я оставляю за собой право обратиться к вам с одной просьбой и вы без разговоров её выполните. Обещаю, что она будет адекватной и почти наверняка в рамках правового поля. Ну, может быть, слегка за гранью.

– Напугали ежа голой… хм… извините, – бледно улыбнулся Лозовский. – Это более чем щедрые условия, Антон Борисович. Что за дом вас интересует?

– Мне нужно, чтобы вы буквально завтра-послезавтра купили для меня дом под номером четырнадцать по Заводской улице, – мило улыбнулся я, наблюдая, как опешил чиновник.

– Но, Антон Борисович, может быть, вы рассмотрите варианты в более цивилизованных районах? – Лозовского явно впечатлил мой выбор объекта недвижимости. – Это же даже для нас задворки…

– Считайте это моей причудой, – улыбнулся я, – мы, жители мегаполисов, такие затейники порой, это что-то! И пункт номер два: Степанова Лидия Михайловна, скромная одинокая женщина, труженица. Вполне заслужившая небольшую компенсацию за многолетний нелёгкий труд.

– А повод? – уже исключительно по-деловому уточнил Лозовский.

– Сами придумаете, – отмахнулся я. – Но всё должно быть естественно и не вызвать никаких вопросов. Ну, Валерий Дмитриевич, мне ли вас учить?

– Сделаю, – коротко сказал Лозовский, – и обращаться ко мне вы можете столько раз, сколько потребуется. Плюс к этому, я закрепляю за вами люкс в «Медовом», он всегда в вашем распоряжении, только предупредите хотя бы за сутки, если решите приехать. Естественно, проживание и обслуживание исключительно за счёт принимающей стороны.

– Спасибо, – не стал отказываться я, – мне понравилось здесь, в Зареченске, так что я, скорее всего, воспользуюсь этим предложением.

Валерий помолчал, а потом негромко спросил, и по его голосу я понял, что он готов к любому ответу:

– Могу ли я считать, что инцидент отчасти исчерпан и между нам более нет непонимания?

– Можете.

Мой наставник, да будет лёгким его путь за Кромкой, всегда учил меня тому, что нужно уметь вовремя остановиться. Был он некромантом матёрым, безжалостным и абсолютно чуждым сентиментальности, но я чётко запомнил его слова о том, что иногда полезного человека лучше иметь в должниках, ибо в этом случае с него много пользы поиметь можно. Главное, чтобы он не забывал о том, что ты мог его убить, но оставил в живых. Именно так я и поступил со старшим Лозовским, завершив разговор напоминанием:

– Но помните, Валерий Дмитриевич, что если вы каким-то образом попытаетесь навредить мне или тем, кто находится под моей защитой, вас не спасёт уже ничто. И поверьте, смерть для меня не является конечной точкой пути. Не пытайтесь понять, просто поверьте.

Лозовский помолчал, потом кивнул и медленно проговорил:

– Думаю, я вас услышал, Антон Борисович. Скажите, а могу я в случае острой необходимости обратиться к вам за… так скажем… консультацией? Разумеется, оплаченной по вашим тарифам.

– Если вдруг такое случится, – я кивнул, – свяжитесь со мной через вашего брата, Игоря. Думаю, мы сможем договориться.

– Благодарю, – Лозовский довольно кивнул, – что касается дома на Заводской, то можете считать, что он уже ваш. Все необходимые документы вам привезут завтра. Завтра же социальные службы посетят ту достойную женщину, о которой вы говорили. Полагаю, она останется довольна.

– Вот и замечательно, – я слегка, буквально пару секунд – исключительно в воспитательных целях – помедлил, а потом таки пожал протянутую мне руку. – Пойду вызволять вашего брата из цепких ручек Софьи Арнольдовны, пока это ещё возможно.

Я ловко ввинтился в толпу общающихся гостей и вскоре добрался до увлечённо беседующей парочки.

– Антон, представляешь, у Игоря скоро день рождения, и он пригласил меня, – сообщила мне веселящаяся Годунова, – я так давно не ходила по… – тут она замешкалась, подбирая слово, – по обычным, не пафосным праздникам!

«Наверняка хотела сказать «по человеческим», – подумал я и мысленно хихикнул. Представил себе Годунову, вручающую Игорьку большущий торт со свечками и огромную открытку с надписью «С днём рождения!»

Стоп…

Надпись…

Открытка…

С днём рождения…

И буква «ж» с таким характерным хвостиком…

Нет… Этого не может быть просто потому что не может быть никогда!

Я столько раз смотрел на неё, но не видел ни единого проблеска дара. Да и Годунова – а она в отличие от меня с ведьмами каждый день общается, к тому же сама ею является – сказала тогда, что, мол, очень жаль, но девочка совершенно без способностей. Не могли же мы оба ошибиться! Или могли?

– Ты что стоишь, словно вспомнил, что молоко на плите оставил? – раздался голос Софьи совсем рядом со мной.

– Что? Какое молоко?

– Расслабься, Антон, и скажи, что случилось, – ведьма глядела на меня с сочувствием, и совершенно не важно, что ведьмы его испытывать не могут по умолчанию. Судя по всему, я очень мало о них знаю…

– Скажи, может ведьма, молоденькая совсем, спрятать свою силу так, что никто даже не догадается о том, что она у неё есть?

Годунова подобралась, словно гончая, почуявшая след добычи, и уже очень серьёзно задумалась.

– В принципе, ничего невозможного нет, – протянула она через некоторое время, – если научить, как скрывать, то вполне возможно. Но это непросто, нужна опытная наставница…

– С этим как раз проблемы не было, – отмахнулся я, – и что, даже ты смогла бы не заметить?

– Могла, если не всматривалась специально, – она пожала плечами, – а что случилось-то? Ты вычислил наше юное дарование, я правильно понимаю?

– Пока не уверен, поэтому ничего говорить не буду, – я решительно направился к выходу, – но я помню о своём обещании. Я сейчас уеду, Софья. Ты со мной?

– Нет, – ведьма стрельнула взглядом туда, где её, улыбаясь, ждал Игорь Лозовский, – меня есть кому развлечь и проводить.

– Понятно, – я кивнул младшему Лозовскому, который отсалютовал мне бокалом с шампанским, – не увлекайся только. Не забывай, мальчик под моей защитой.

– Не волнуйся, видела я твою метку, так что ничего с твоим мальчиком не случится, – Годунова сладко зажмурилась, – во всяком случае такого, что может ему как-то навредить. Со Стеллой он прекрасно ладил, почему бы и со мной не развлечься, а?

– Ну и славно, – я улыбнулся, хотя голова была занята совершенно другим, – отдыхайте, дети мои, сильно не шалите, кровать не ломайте, окружающих не беспокойте.

– Иди уже, – Годунова махнула Игорю рукой, показывая, что скоро подойдёт, и неожиданно серьёзно взглянула на меня, – а я завтра к тебе наведаюсь, хорошо?

– Буду рад.

Я быстро оделся и вскоре уже подъезжал к «Медовому». По идее, в номере меня ждали помощники, ещё даже не догадывающиеся о том, что им предстоит ночная вахта у колдовского котелка, который мы увезли из захоронки Синегорского. Мне срочно нужно зелье, снимающее отвод глаз.