– Слушайте меня внимательно, – обратился к настороженно замершим призракам Погостник, – сейчас этот, – тут он на мгновение запнулся, соображая, как правильнее меня назвать, – человек задаст вам вопрос. Тот, кому будет что сказать, отходит вон туда.

Тут Хозяин кладбища указал костлявой рукой в сторону достаточно широкой дорожки.

– Остальные, – продолжал вещать он, – возвращаются на свои места. И ещё. Эти люди неприкосновенны. Во-первых, они мои гости и находятся под моей охраной. Тот, кто ослушается, горько об этом пожалеет, и дело не только в моём гневе, хотя вам и его будет достаточно. Во-вторых…

– Позволь, я сам за себя скажу, – я мягко перебил Погостника, и тот, если и был недоволен, ничем своего раздражения не выразил. – Точнее, покажу…

Дело было не в желании произвести на обитателей кладбища впечатление: мне глубоко безразлично мнение толпы давно мёртвых сущностей. Просто сила настоятельно требовала освободить её хотя бы ненадолго, напоминая щенка, который скребётся в дверь, намекая хозяевам, что хорошо бы выпустить его порезвиться.

Я скинул куртку, стянул через голову свитер, скинул джинсы и, быстро расшнуровав, снял ботинки. Мельком взглянув на призраков, заметил, что их голубоватое свечение щедро раскрасилось белоснежными всполохами изумления.

– Кхм, – Погостник ошарашенно смотрел на меня, – это теперь такие развлечения в ходу? Оголяться на кладбище в мороз?

– Да нет, – я засмеялся, – просто одежду жалко, я эти джинсы в прошлом году в Милане купил, очень они мне нравятся. Я вообще жуть до чего экономный и прижимистый.

Услышав эти слова, Лёха, который прихватил мою одежду и предусмотрительно отошёл в сторону, фыркнул и пробормотал что-то типа «ну да, ну да…»

Я же прикрыл глаза и снял кокон с силы, выпустив её на свободу. Чувствуя, как меняются черты лица, как покрывается чешуёй кожа, а ногти превращаются в длинные чёрные когти, я испытывал совершенно запредельное наслаждение. В своё время – в период очередного перемирия – мы со Стеллой обсуждали этот вопрос, и она дала моему состоянию очень интересную характеристику.

– Прекрасно тебя понимаю, – сказала она тогда, – это как весь день ходить в туфлях на шпильке. Вроде и по ноге, и удобно, и не жмут, и не трут, но какое же наслаждение ты испытываешь, снимая их!! Это нечто невероятное!

Видимо, именно это чувствовал я сейчас, с восторгом ощущая, как наливается силой каждая клеточка моего тела, как жадно поглощает моя истинная сущность разлитую вокруг некросилу. Надеюсь, сторожу повезёт, и он не отправится проверять, всё ли в порядке на кладбище. Моя истинная форма – не совсем то, что стоит видеть по ночам обычному человеку. Дав себе минут десять, я с тяжёлым вздохом вернулся в человеческую форму, быстро оделся, не обращая внимания на недовольное ворчание силы. Впрочем, я мысленно пообещал ей, что если всё будет так, как я предполагаю, то следующая «прогулка» ожидает её достаточно скоро. Может быть, ей даже перепадёт вкусняшка в форме свеженькой смерти. Сила прониклась и послушно упаковалась в кокон, зная, что раз я пообещал, то так оно и будет.

– Впечатляет, – в глубокой тишине произнёс Погостник, – честно скажу, что первый раз некроманта в истинном облике довелось наблюдать. Очень… поучительное зрелище.

Остальные замерли, и хотел бы сказать, что перестали дышать, но с учётом ситуации – это был бы уже каламбурчик. Мёртвые и так не дышат, хотя за глоток воздуха, за привычный каждому из нас вздох отдали бы всё, что у них есть. Но так как у них ничегошеньки нет, то и говорить не о чем.

– Что ты хотел спросить, некромант? – в прежде безликом голосе Погостника явственно были слышны уважительные нотки. Как всё же предсказуемо всё на свете! Вот показал я силу, явил свою настоящую суть – и сразу всё ускорилось. А реши я договориться без демонстрации своих немалых возможностей – неизвестно, сколько ещё соскучившийся по обществу Хозяин кладбища меня мурыжил бы.

– Есть ли среди вас, – я окинул внимательным взглядом призрачную толпу, – есть ли среди вас те, кто своим нынешним состоянием обязан человеку по имени Юрий Иванович Карасёв?

Какое-то время ничего не происходило, а потом от толпы отделилась одна тень, затем вторая, третья… Неплохо так порезвился пока неизвестный мне Карась! В итоге на указанную Погостником дорожку переместилось около полутора десятков теней, и ведь это только те, кто бодрствовал зимой. А есть же и другое кладбище… Скольких же спровадил на тот свет шустрый Юрий Иванович?!

Я всмотрелся в тех, кто отошёл в сторону: кого тут только не было. Преобладали, конечно, крепкие мужчины с не обезображенными интеллектом лицами, но было и две женщины, причём одна совсем молоденькая, почти девочка.

– Подойди, – я махнул ей рукой, но девчушка с опаской покосилась на Погостника, который явно был доволен таким послушанием: вот ведь, мол, как меня подданные уважают! Их аж целый некромант зовёт, а они всё равно позволения спрашивают.

– Иди, – снисходительно махнул Хозяин костлявой рукой, – отвечай без утайки всё, что знаешь.

Ну, тут он, конечно, перегнул слегка: мёртвый не может солгать некроманту, даже если очень захочет, да и нет таких дураков. Всем им прекрасно известно, что мне ничего не стоит лишить их и этого зыбкого, в чём-то даже извращённого подобия жизни. Ни один призрак на это не согласится, каждый хочет как можно дольше поддерживать иллюзию.

– Тебя убил Карась? – я решил перейти сразу к делу, не то мы и до утра не управимся, а как только начнёт светать, призраки спрячутся под землю, и даже я их не удержу.

– Да, – прошелестел призрак, и по голубоватому свечению зелеными искорками пробежали волны боли, сменившиеся багровыми вспышками ярости и ненависти. – Я горничной у него в доме служила…

– Дальше можешь не рассказывать, – вздохнул я, – неужели ты не знала, к кому в горничные нанимаешься? Не поверю, что тебя никто не предупреждал.

– Знала, – девушка низко опустила голову, – но мне очень деньги были нужны, для папы, он болел тогда тяжело, а лекарства не все можно было по рецепту получить, только за очень большие деньги. Некоторых просто не было, а Карасёв запросто мог по своим каналам достать. Вот мне и посоветовали к нему в служанки наняться, заслужить расположение, а потом попросить помочь.

– Заслужила?

– Нет, – она отвечала еле слышно, но в морозной тишине даже её тихий голосок разносился далеко, – а потом я поняла, что беременна. Юрий Иванович пообещал решить вопрос, денег дать, чтобы хватило и на аборт, и на папино лекарство, а потом…

Девушка повернула голову, и я увидел аккуратную дырочку в правом виске. Любит, однако, господин Карасёв именно такой способ расчёта с неугодными людьми. Одна пуля в голову – и нет человека, следовательно, нет и проблемы.

– А следствия не было? – неожиданно поинтересовался из-за моего плеча Алексей.

– Не знаю, – девушка пожала призрачными плечиками, – я потом уже здесь в себя пришла, что там было или не было я просто не знаю.

Отпустив её, я быстро переговорил с остальными пострадавшими от Карася постояльцами кладбища. Все они так или иначе в какой-то момент начинали мешать планам Юрия Ивановича, и он решал эту проблему простым и надёжным способом.

– В ближайшее время вы мне понадобитесь, – закончив своеобразное собеседование, сказал я, – в Зареченск я прибыл с, если можно так выразиться, миссией возмездия. Помимо вас от Карася пострадали двое близких мне людей, и я приехал отомстить. Если хотите – можете присоединиться ко мне в этом увлекательном деле. Я всё равно его убью, – при этих словах призраки одобрительно засветились синим, – вопрос только в том, насколько лёгкой и быстрой будет его смерть. Кто из вас откликнется на мой призыв, когда наступит момент?

– Мы все, – прошелестел многоголосый ответ, – только призови!

– Отпустишь их на пару часов со мной? Порезвиться? – я повернулся к задумчивому Погостнику.

– Ради справедливого дела, – он одобрительно качнул капюшоном, – препятствовать не стану, только верни их мне всех, некромант. У меня, знаешь ли, тоже отчётность. Я бы и сам отправился, да нельзя мне свой погост покидать, не положено. К тому же будет у меня ещё возможность на вашего Карася полюбоваться. Он же, насколько я понял, личность не последняя в городе, значит, после смерти по любому сюда попадёт, ко мне. Ну а я уж расстараюсь, обеспечу ему тёплый приём и соответствующее существование, можешь не сомневаться.

– Прими мою благодарность, – я едва заметно склонил голову, но Погостник оценил этот жест по достоинству: некроманты – народ, как правило, склочный и высокомерный, потому мало кто может похвастаться тем, что получил от одного из нас благодарность. Думаю, если правда то, что все Хозяева кладбищ объединены в некую недоступную моему пониманию ментальную сеть, то рейтинг местного Погостника сейчас однозначно вырос на несколько пунктов.

– Эй, троедушник, – неожиданно окликнул Алексея главный по Муромскому кладбищу, – ты когда помирать соберёшься, сюда приезжай, в Зареченск, да заранее договорись, чтобы тебя сюда потом определили. Я тебе склеп добротный выделю, из тех, что даже по весне вода не заливает. Уж больно хочется мне с тобой пообщаться, никогда таких не видел, как ты.

– Спасибо, конечно, – ответил ошарашенный Лёха, – я вообще-то не спешу умирать, но за предложение спасибо, буду иметь в виду. В любом случае, вы первый, кто мне такие условия предложил, так что непременно обдумаю.

– Обдумай, я тебя не тороплю, – добродушно отозвался Погостник и повернулся к своим подданным, – ну и чего стоим? Разговор окончен, ждите, пока некромант призовёт. Так что – брысь по своим местам!

Попрощавшись с Хозяином кладбища, мы вышли через калитку, Лёха снова вынул из кармана свою металлическую загогулину и запер замок.

Какое-то время шли молча, потом Алексей вдруг остановился и молча сел в сугроб, глядя прямо перед собой.

– Лёха, ты чего? – Фредерик встревоженно потёрся о его ноги, но никакой реакции не последовало.

– Оставь его в покое, – я, в отличие от Фреда, прекрасно всё понимал. – Это для тебя некросила – как коктейль «Лонг-Айленд», а Лёха с непривычки глотнул её слишком много. Для него это стресс, причём нехилый такой, так что отстань от парня, он скоро сам оклемается.

Действительно, посидев в сугробе минут пять, Алексей встряхнулся, как большой пёс, и сначала неуверенно, а потом все решительнее пошёл по дороге в сторону машины.

– Бизон нескольких знакомых увидел среди покойников, – сказал он, уже сев за руль, – из тех, что при его жизни покруче Карася были. Видать, он их либо слил, либо подставил, либо своими руками убрал. Так наверх и забрался. А деду так вообще интересно было – он никогда раньше такого не видел и не слышал. Так что от него тебе спасибо, Тоха.

– Да пожалуйста, – я откинулся на удобную кожаную спинку, – кстати, спроси деда, когда он нас на свою захоронку выведет.

Лёха помолчал, а потом передал:

– Дед говорит, что хоть завтра, только это куда-то за Зареченск ехать надо, она у него в какой-то избушке прикопана.

– Хорошо, завтра так завтра, – не стал спорить я сладко зевнул, – а сейчас поехали, устал я что-то.

И без того не слишком загруженные транспортом ночные улицы Зареченска были пустынны, так что до базы мы добрались в рекордные сроки. Но, когда подошли к двери, ведущей в наши апартаменты, Фредерик встопорщил шерсть и зашипел. Да и я почувствовал, что часть охранок, повешенных мной на дверь, были потревожены. Значит, у нас незапланированные, но и не сказать, что совсем уж неожиданные гости.

Я открыл дверь и спокойно вошёл в комнату, Лёха скользнул вслед за мной, и я услышал, как он вытащил оружие.

– Добрый вечер, Антон Борисович, – раздался в темноте незнакомый мужской голос, – не нужно беспокоиться, я пришёл поговорить.