Посидев ещё немного в кресле и с грустью поняв, что вопросов стало только больше, я встал и открыл дверь в коридор. Лёха, сидевший на каком-то подобии деревянной лавки, тут же вскочил, а лежащий неподалёку Фредерик лениво поднял голову.

– Ну что, босс? – Алексея прямо распирало от любопытства, тем более что в его случае все эмоции можно было умножать на три. – Ты что-нибудь узнал?

– Это дом ведьмы Пелагеи, – сообщил я, когда мы все трое вернулись в комнату и с относительным комфортом расположились вокруг стола, – той самой, о которой говорила Годунова. Я смог с ней поговорить, и теперь мы можем успокоить уважаемую Софью Арнольдовну: её подружка передала силу не абы кому, а своей ученице. Ну а то, что существование этой загадочной преемницы хранилось в секрете… Где-то я Пелагею вполне понимаю: ведьмы народ скрытный, не принято у них делиться подобными вещами.

– А что тут такого секретного? – удивился Лёха. – Разве это не обычная практика: заводить учеников? Я пока, конечно, многого не знаю, но в кино всегда у колдунов и магов были ученики. И никто никаких тайн мадридского двора не разводил.

– Ты действительно пока мало знаешь, – без упрёка, а просто констатируя факт, согласился я, – ведьмы – публика специфическая, и твоё счастье, что ты с ними не сталкивался и уж тем более не конфликтовал. Настоящая ведьма – существо абсолютно эгоистичное, хитрое, мстительное, завистливое и беспринципное. И это не обвинение, это просто так и есть, такая их природа. И если где-то в книжке ты встретил упоминание о доброй и помогающей другим ведьме, будь уверен – это сказка или фэнтези. Нет, не спорю, наверняка есть исключения, одно на пару тысяч, а то и больше, но оно лишь подтверждает правило. Ведьма любит только себя, заботится только о себе, запомни это.

– Но у них же есть дети, спутники жизни там какие-то… – неуверенно проговорил Лёха, – вот у этой, которая со Шляпниковым жила, Марии, у неё ведь и сын есть, и муж даже, и она о них беспокоится, переживает…

– Она переживает и беспокоится о себе, – разрушил я очередную иллюзию своего помощника, – ведьма не умеет любить, это, друг мой, аксиома.

– Но она же попросила тебя вытащить этого самого Егора с Кромки, значит, она его любит, раз хочет спасти, разве нет?

– И ты поверил? – я посмотрел на Лёху с почти отеческим умилением, так умудрённые опытом старики смотрят на малышей, которые искренне верят, что в новогоднюю ночь придёт Дед Мороз и принесёт подарок.

– А что, нет? – Лёха непонимающе нахмурился.

– Нет, конечно, – я старался, чтобы мой голос звучал мягко, так как обижать помощника мне не хотелось. – Она наверняка задумала какую-то крупномасштабную гадость, возможно, даже на пару с колдуном, которого представила нам как своего мужа. И для достижения цели ей необходим талантливый некромант, желательно обязанный ей по самое не могу.

– То есть ты хочешь сказать, что он ей не сын?? – Алексей выглядел по-настоящему потрясённым. – Она нам про это соврала?!

– Во-первых, может быть, он действительно её сын, возможно, даже от этого самого колдуна, я, как ты понимаешь, свечку не держал. Во-вторых, для ведьмы врать – это как для тебя дышать, они делают это автоматически, не задумываясь. Так что вариантов может быть много.

– Но ты же согласился извлечь его с Кромки, – Лёха и компания честно пытались понять логику моих поступков, но пока, с непривычки, у них получалось не очень хорошо. – Если ты предполагал, что она врёт и некромант нужен ей для какого-то мегасложного плана, почему ты согласился?

– Потому что нет никакой гарантии, что в случае моего отказа она не найдёт того, кто согласится. Нас мало, но мы все любим деньги и всякие редкости, так что тот же Ляо или тот же Карл могли и согласиться. А зачем мне сюрпризы в виде внезапно появившегося бывшего ученика, который ненавидит меня давно и совершенно искренне? Уж лучше я сделаю всё сам, при таком раскладе я хотя бы буду уверен, что более или менее контролирую ситуацию.

– Ну ты продуманный чувак, Тоха, – уважительно покачал головой Алексей, – я и не думал, что всё так сложно. Согласился ну и согласился, типа просто заказ взял. А оно вон как…

– Впрочем, мы отвлеклись, – вернулся я к основному вопросу, – так вот, Пелагея передала силу своей внучке, которая, по её словам, жуть до чего талантливая и способная. Сила, насколько я понял, каким-то образом заключена в книгу, которую наша потенциальная наследница уже получила. Осталось эту самую силу активировать и принять, чем молодая ведьмочка в ближайшее время и займётся. Но нас это уже совершенно не будет интересовать, так как с нашими делами в славном городе Зареченске преемница Пелагеи никаким образом не пересекается. Зато вместе с информацией о внучке ведьма рассказала мне, кто её убил.

На меня уставились две пары горящих любопытством глаз, и я не стал затягивать театральную паузу.

– Это был некто Юрий Иванович Карасёв…

– Да ладно?! – хором воскликнули Лёха и Фредерик.

– Вот такой вот сюрприз, – я пожал плечами, мол, в жизни чего только не бывает!

– А чем ему Пелагея помешала? – Фред решил, что и без того долго молчал, и, потянувшись, перебрался к нам поближе.

– Видишь ли, она предсказала ему смерть и дала понять, что договориться и как-то избежать этого неприятного события не удастся. Ну и Юрий Иванович, видимо, решил, что если он устранит ту, что напророчила ему гибель, то и опасность, если можно так выразиться, потеряет его след.

Фредерик фыркнул и чуть ли не закашлялся.

– Бред какой!

– Ну, бред не бред, а результат оказался печальным для предсказательницы. Впрочем, судя по всему, она предвидела свою судьбу и спокойна шла ей навстречу. Возможно, просто почувствовала, что приходит её время.

– С чего ты взял, будто она знала, что он её убьёт?

– Хотя бы потому что она заранее отправила своей преемнице книгу с заключённой в ней силой. Если она планировала прожить ещё сколько-то лет, вряд ли она стала бы так делать.

– Логично, – не смог не согласиться Лёха.

– А ещё она сказала, что всё началось в тот момент, когда он убил, – тут я сделал эффектную паузу, – того, кто умер, но жив. Как вам расклад?

– Опачки! – помолчав, выдал Лёха. – Это она как так?

– Мало того, – я решил рассказать остальное, – почему-то ей всё время виделся бык.

– Бык? – в голосе Фредерика слышалось откровенное недоумение. – А бык-то тут при чём?

– Ну, соображайте, – я с удовольствием наблюдал, как мои помощники пытаются расшифровать видение Пелагеи.

– Блин! – хлопнул себя по лбу Алексей. – Это не бык, это бизон, да, Тоха?

– Молодец, возьми с полки пирожок, – одобрительно кивнул я, – именно так. И она сказала Карасю, что первопричина его преждевременной смерти – преступление, которое он совершил около десяти лет назад. То есть в смерти нашего друга Афанасия виноват не кто иной, как замечательный бизнесмен и гражданин Юрий Иванович Карасёв, на которого мы с вами вчера любовались по телевизору.

– Значит, всё-таки он, тварь, – прошипел Лёха, сжимая кулаки, – и Женьку он, и Афоню он, и эту Пелагею тоже он.

– Так что три дела у нас уже слились в одно, – я решил подвести промежуточные итоги, – убийство брата Лёхи, смерть Бизона и гибель ведьмы Пелагеи. А вот отравление Стеллы и смерть ведьм, о которых сказала уважаемая Софья Арнольдовна, сюда уже не пристегнуть, это самостоятельная линия.

– А как Карась убил Пелагею? – неожиданно спросил Алексей, явно что-то обдумывающий и мысленно обсуждающий с остальными своими приятелями.

– Застрелил, – уверенно ответил я, – призраки обычно предстают передо мной в том виде, в каком были в момент смерти. У нашей Пелагеи была аккуратная дырочка прямо в центре лба, так что вариантов немного.

– Застрелил, значит, – продолжал размышлять вслух Лёха, – тогда я много чего не понимаю.

– Например, – заинтересовался я, – что конкретно тебя смущает?

– Многое, – Лёха огляделся, – на калитке мы с вами видели обрывки ленты ограждения. Но ни в комнате, ни вообще в доме нет ни малейших следов хоть каких-то следственных действий. Здесь после криминалистов, оперов, участкового и прочих должен был остаться страшный бардак. А тут словно и не было никого: всё аккуратно стоит на своих местах, даже мебель не сдвинута… Так не бывает, уж можешь мне поверить, я знаю, о чём говорю.

– И как ты можешь это объяснить?

Мне даже стало слегка неловко от того, что я, в отличие от Алексея, даже не подумал о таких нюансах. Не привык я подходить к убийствам с точки зрения сотрудника правоохранительных органов, что уж тут.

– Ни малейшего представления, – вздохнул озадаченный безопасник, – я бы сказал, что тут вообще никто ничего не расследовал, если бы не обрывки ленты на калитке. Значит, полиция тут таки отметилась. Но кроме этой ленты нет вообще никаких, даже минимальных, свидетельств их присутствия.

– Ладно, с этим будем разбираться позже, – решил я, вставая, – просто в копилку вопросов добавился ещё один. Интересно, чего добивался наш любитель букетов со смыслом, так настойчиво приглашая нас сюда?

– Не знаю, Тоха, – очень серьёзно посмотрел на меня Алексей, – но, думаю, тебе надо будет ещё раз тщательно проанализировать то, что Пелагея тебе сказала. Уверен: есть там какая-то очень важная информация, её просто нужно увидеть.

– Может быть, ты и прав, – я и не собирался спорить, так как давным-давно убедился в том, что любой информации нужно по возможности дать «отлежаться», а потом её можно ещё раз проанализировать. – Ну что, полагаю, мы здесь больше ничего не увидим, так что можно выдвигаться в сторону «Медового». У нас впереди ещё вечер в компании господина Лозовского-младшего, и это как минимум. А что готовит нам завтрашний день, можно лишь предполагать.

Выйдя из теперь окончательно опустевшего дома, я аккуратно закрыл дверь, запер её на ключ и, глядя прямо перед собой, негромко сказал:

– Я знаю, что ты прячешься где-то рядом, но я не стану искать тебя. Не потому что не смогу, а потому что ты пока не причинила ни мне, ни моим друзьям никакого вреда. Представления не имею, что тебе нужно и кто ты вообще, но если хочешь – просто появись и давай поговорим. Кстати, спасибо за подсказку с Пелагеей, сам бы я искал этот дом очень долго и не факт, что нашёл бы. Хотя нет… найти бы, конечно, смог, но времени потерял бы уйму. Поэтому – спасибо!

Честно говоря, я не ожидал никакого ответа, поэтому в немом изумлении смотрел на снег, на котором кто-то невидимый быстро написал: «Пожалуйста». Буквы возникли на белом покрывале словно сами собой и через несколько секунд исчезли, стёртые лёгким ветерком.

– Это чего такое сейчас было, Тоха? – в полном обалдении спросил Алексей. – Она типа невидимая, что ли?

– Под заклинанием отвода глаз, – пребывая в не меньшей растерянности, ответил я, – так, нам срочно, вот прямо завтра нужно то, о чём нам так вовремя сообщил дед. Но это в любом случае завтра, сегодня у нас другие дела.

Мы двинулись к калитке, Фредерик на ходу принял свою привычную кошачью форму, а я всё пытался вспомнить, где я уже видел такое написание буквы «ж», как в мелькнувшем на снегу слове. Вот именно с такой забавной петелькой сверху… Я совершенно точно уже встречался с таким написанием, но, как ни старался, не мог извлечь из глубин памяти нужную информацию.

К «Медовому» мы подъехали уже в полной темноте, хотя и было ещё не слишком поздно. На парковке по соседству с нашей машиной стоял «мерседес» Игоря Лозовского, чего, собственно, и следовало ожидать.