Из коридора шло несколько дверей, за одной обнаружилась небольшая аккуратная кухонька, совершенно стандартная. Недорогая мебель, сверкающая чистотой плита, застеленный клетчатой скатертью стол. По тому, что мы видели, невозможно было определить, кому принадлежал этот дом. Но ведь зачем-то наш таинственный доброжелатель дал нам этот адрес. Впрочем, некоторые догадки у меня появились.

За второй и третьей дверями тоже не было ничего интересного, а вот последняя, самая дальняя от входа, привела нас в комнату, для которой я даже не сразу смог подобрать название. Это был не кабинет, не гостиная, не будуар…

– Фигасе… – не очень воспитанно, зато от души высказался Лёха, оглядываясь при свете фонаря, – вот это да…

Я тоже с любопытством осматривался в комнате, пытаясь распознать, что здесь сделано для клиентов, то есть напоказ, а что – для себя, то есть на совесть.

Плотные шторы на окнах наверняка не пропускали свет, да и выходили они не на проезжую часть, поэтому я совершенно спокойно нажал на выключатель. Приглушённый свет заставил густые тени спрятаться в углах и складках тяжёлой ткани, но не смог их прогнать окончательно.

Круглый стол в центре комнаты, накрытый скатертью с кистями, этакий цыганский вариант: броско, ярко, наверняка отвлекает внимание от чего-то действительно важного. Несколько стульев вокруг, их явно отодвигали, но никаких следов беспорядка не видно. На стенах красуются мрачноватые пейзажи вперемешку с пучками сушёных трав, вырезанными из дерева фигурками и дипломами в рамках. Общее впечатление совершенно кошмарное, но это только на первый взгляд. Стоит присмотреться, и ты начинаешь понимать, что здесь достаточно мастерски был создан антураж, который и ожидал увидеть посетитель. Это как если бы я у себя в офисе завесил углы паутиной, сделанной из старой сети и посадил бы в центр по игрушечному пауку, а в дальнее кресло пристроил бы скелет, такой, как в школах стоит в кабинете биологии. Мне подобный балаган был без надобности, а хозяйке этого дома, видимо, очень даже.

– Такое впечатление, что здесь обитала ведьма, но какая-то странная, – озвучил свои выводы Лёха, – дед говорит, что травы самые негодящие висят, с них толку никакого вообще, чисто декорация.

– Я тоже думаю, что это театр одного актёра, точнее, актрисы, – кивнул я и уточнил, – давай-ка в коридор, Лёха. Я работать буду, а ты следи, чтобы мне никто не вздумал помешать. Надо будет – не мне тебя учить, что делать.

– Будет сделано, босс, – Алексей, мгновенно став серьёзным, распахнул куртку, показав мне ремни кобуры. – Работай спокойно, граница на замке.

– Не помощники, а детский сад какой-то, – проворчал я больше для порядка, потому что знал: я действительно в безопасности. Наверное, нужно не меньше десятка хорошо вооружённых бойцов, чтобы смести с пути Алексея и «прикомандированную» к нему адскую гончую.

Закрыв за Лёхой дверь, я ещё раз прошёлся по комнате, оглядел стены, неторопливо изучил корешки старых книг, стоящих в шкафу, а затем сел в кресло, которое, как я чувствовал, было предназначено именно для хозяйки, а не для посетителей.

Откинувшись на удобную спинку, я закрыл глаза и осторожно снял барьеры со своего дара, выпустив пока небольшую его часть. Для того, кто смотрел бы на меня со стороны, ничего не изменилось бы, а вот я внутренним зрением видел, как тёмно-серое, почти чёрное облачко оторвалось от меня и неспешно поплыло по комнате. Оно напоминало любопытного пушистого зверька, который старается засунуть нос в каждый не обследованный пока уголок в поисках игрушки или чего-нибудь вкусненького. Но никому не пожелаю оказаться на пути этого симпатичного облачка: чистая некросила для обычного человека смертельна даже в небольших количествах.

– Ну, Пелагея, покажись же мне, – мягко проговорил я, так как присутствие не ушедшей за Кромку ведьмы почувствовал, как только вошёл в комнату. При остальных говорить не стал, чтобы они сгоряча не натворили чего-нибудь: насчёт Лёхи не знаю пока, а вот Фредерик уж очень сильно это племя не жалует.

– Зачем ты пришёл? – прошелестело в ответ. – И откуда знаешь, кто я такая?

– Ты, я вижу, не спрашиваешь, кто я, – я усмехнулся, – значит, уже сталкивалась с подобными мне. Не поделишься воспоминаниями?

– С тобой и сталкивалась, – напротив меня в кресле для посетителей сформировалась призрачная фигура, – только давно это было, ты и не припомнишь небось.

– Со мной? Тебе удалось меня удивить, – я всмотрелся в призрачное лицо и понял, что действительно когда-то уже видел его, только ни за что не вспомню – когда именно. – Прости, но не помню.

– Я не в обиде, – женщина без улыбки смотрела на меня, – это была мимолётная встреча, она ничего не изменила ни в моей, ни в твоей судьбе, некромант Антон. Но это уже не имеет никакого значения, лучше скажи, что ты делаешь в моём доме.

– Я приехал в Зареченск по своим делам, среди которых просьба небезызвестной тебе Софьи Годуновой.

– Только не говори, что Сонька опечалена моей гибелью, – беззвучно засмеялась та, которую при жизни звали Пелагеей, – ни за что не поверю!

– Она обеспокоена тем, что не знает, кому ты отдала свою силу, – ведьмовские тайны мне были совершенно без надобности, поэтому я не видел смысла хитрить и ходить вокруг да около. – Если в неумелые руки, то, сама понимаешь, бед может приключиться немало.

– Что она пообещала тебе? – Пелагея и не подумала отвечать на мой вопрос, и я с грустью понял, что придётся переходить к иным способам разговора.

– Одну жизнь и досье на интересующую меня особу, – это тоже была не слишком большая тайна, – это хорошая цена.

– Неплохая, – согласилась мёртвая ведьма, – можешь успокоить Софью, моя сила будет в умелых руках. Я сама вырастила и воспитала себе преемницу, только вот приехать она к моменту моей смерти не смогла, да оно и к лучшему, иначе легла бы рядом.

– У тебя была ученица? – не то чтобы мне было очень интересно, но любопытно же. – И об этом никто не знал?

– А с какой стати я стала бы об этом рассказывать? – совершенно искренне удивилась Пелагея. – Внучка это моя, только росла она не здесь, отправила я её подальше, в большой город, так мы решили. Но до чего же девочка талантливая!

В голосе ведьмы послышалась законная гордость, я прямо узнал интонации, с которыми мой наставник в своё время говорил обо мне.

– Но ты по-прежнему здесь, значит, твоя сила пока ею не получена, – я пытался разложить по полочками ситуацию, – почему?

– Она уже получила книгу, – фигура Пелагеи стала чуть бледнее, и я добавил силы, чтобы ведьма не исчезла раньше времени, – но откроет её и примет силу в определённый момент, она знает – когда.

– Ты можешь поклясться, что она не замышляет ничего, что может навредить тем, кто живёт под Луной, и тем, кто не знает о нашем мире?

– Могу, – ни секунды не раздумывая, ответила Пелагея, – она ведьма, конечно, редкой силы, но у неё иная цель, – тут она странно посмотрела на меня, – ей не интересны дрязги ковенов, она идёт своим путём.

– Каким же? – не удержался от вопроса я.

– Это не моя тайна, – покачала головой ведьма, – но… ты ведь знаешь, что мы всегда добиваемся своего, так ли, иначе ли… И если одна из нас решила, что ей что-то или кто-то необходим, она всё равно своё получит. Моя внучка влюбилась, – тут я поперхнулся воздухом, так как влюблённая ведьма – это нонсенс, такого просто не бывает, эти существа по умолчанию не способны на высокие чувства, – и решила, что должна стать достойной своего избранника.

– То есть избранник из наших? Ведьмак, что ли, какой? – желание посплетничать присуще всем тем, кто живёт на свете не одно столетие, и я не исключение. – Или колдун?

– А вот этого я тебе уже не скажу, – твёрдо ответила Пелагея, – не мой это секрет, Антон.

– Кроме тебя в последнее время убито ещё несколько ведьм, которые, как и ты, не входили ни в один ковен, – я решил, что не стану настаивать, так как право на личную жизнь есть даже у ведьм. – Твоя преемница не может быть в этом замешана?

– Нет, – подумав, качнула головой женщина, – она не стала бы этого делать, ни к чему ей это. Я ведь сказала уже тебе: другое ей надобно и рисковать без особой на то нужды она не стала бы.

– А тот, кто тебя убил? Он может стоять за теми смертями?

– Тоже не думаю, – она пожала плечами, – если они произошли не здесь, в Зареченске, то это не он. Так легла карта, что он убить меня решил: смерть я ему предсказала и надежды не дала на спасение. Не любят люди такого, и всегда виноват тот, кто сказал…

– И кому же это не повезло? – я внутренне сделал стойку, словно пёс, почуявший след дичи. – Уж не Юрию ли Ивановичу Карасёву?

Пелагея какое-то время смотрела на меня, а потом расхохоталась, как бы странно это ни выглядело для призрака.

– Так вот кто за ним пришёл, – она весело посмотрела на меня, – сумел и ты меня удивить, Антон.

– Ты можешь повторить дословно, что ты говорила ему?

– Могу, отчего же нет, – не стала спорить ведьма, словно прислушиваясь к чему-то, – тем более что время моё на исходе. Книга уже в руках у моей преемницы, так что скоро Кромка притянет меня окончательно. А сказала я ему, что свою главную ошибку он совершил чуть меньше десяти лет назад, – медленно, вспоминая, словно через силу проговорила женщина, глядя куда-то мимо меня, – он убил того, кто умер, но жив, и теперь хочет его смерти. Ни перед чем не остановится, чтобы отомстить. И он это сделает, здесь уже ничего не изменить. Сказала, что тот, кто хочет его смерти, смог покинуть своё мёртвое тело и живёт сейчас в ком-то другом, в том, кто из плоти и крови, живой, и что он не один, за ним стоит такая сила, что даже я предпочла бы с ней не сталкиваться. Страшная сила, древняя, много старше меня, а я прожила жизнь долгую… Не сказала я, что сила та некромантская, потому как сама не ведала. Чувствовать чувствовала, а точно сказать – не те у меня силёнки. И ещё почему-то мне виделась фигура быка, а к чему – не знаю.

– Бизона, – негромко поправил я, – тебе виделась фигура бизона, Пелагея. Надо же, как ты всё верно увидела, ведь так и есть. Не знаю, конечно, будет ли тебе от этого легче там, за Кромкой, но я приехал забрать жизнь у этого человека, и теперь мстить я буду и за тебя тоже.

– Спасибо, – женщина склонила голову, – не ожидала от некроманта такой щепетильности, хотя что я о вашем племени знаю? Слишком вас мало осталось… Прощай, некромант Антон, пусть будет лёгким твой путь под Луной…

С этими словами Пелагея растаяла, а я не стал её удерживать, просто потому что ни к чему.