В многочисленных мемуарах описаны героические действия штрафников во время взятия «языков». Так Михаил Сукнев рассказывал об одном из подобных случаев, «имевшем место быть» пред самым католическим Рождеством, 25 декабря 1944 года, в 198-й стрелковой дивизии 10-й гвардейской армии 2-го Прибалтийского фронта: «Ставлю в известность командира роты штрафников: надо провести разведку поиском за „языками“. Старший лейтенант подхватил этот довольно рискованный почин. Рота штрафников рассредоточилась по огневым точкам вокруг наблюдательного пункта дивизии. Командир роты отобрал добровольцев, готовых идти на смерть, но снять с себя позорное звание „штрафник“! Вызвался небольшой, можно сказать, „интернационал“. Старший сержант из интендантов – еврей, владеющий в совершенстве немецким; сержант-белорус и рядовой-казах, молоденький паренек. На прикрытие готовим один взвод… мы с саперами подобрались к проволочным заграждениям противника и, не обнаружив никого по траншеям вправо и влево, спокойно проверили миноискателем наличие мин, проделали проход в заграждении, куда вошел наш „интернационал“ из трех штрафников, а за ним прикрытие в десять автоматчиков… Мой ординарец Алексей вызвал меня наверх из блиндажа. Вижу, подходит группа подвыпивших немцев, которых конвоируют наши трое разведчиков. Пленные играют на губной гармошке, вразнобой поют и кричат: „Гитлер капут!“ Двадцать три немца…»

Как вспоминает ветеран М. Ф. Шабанов, он оказался в числе штрафников из-за того, что не смог сразу же ликвидировать обрыв линии связи: «Главная проблема была со связью. У нас провода были толстые, метров двести катушка, не больше, и всё. А у немцев провода тоненькие, прочные, в пластике. Поэтому из трофеев основная охота шла за немецкими проводами. Так вот меня и связиста Мишу послали искать обрыв… Мы пошли по линии провода. Шли – потеряли провод, потому что танк прошел, он же, как через окоп пройдет, там все перемешано. И чуть к немцам не угодили, хорошо, какой-то не выдержал, из автомата по нам…»

Сгоряча разведчика-артиллериста Шабанова обвинили чуть ли не в намеренном уклонении от выполнения приказа и вдобавок попытке перехода к противнику. В результате вместе с товарищем он попал в штрафники. «Чаще всего штрафники вели разведку боем, – вспоминает он. – Уцелел я, думаю, потому что фамилия моя на Ш. Привезли нас целый эшелон, где больше бьют, туда сразу больше берут, а я был последний в списке».

Шабанову повезло – он быстро сумел отличиться. «Пошли мы на разведку в сторону деревни одной. И туда в эту деревню переправлялась какая-то часть немецкая, и мы захватили языка-фельдфебеля. За это я получил орден Красного Знамени и был досрочно возвращен обратно в свою часть».

Так что честный артиллерист дальше воевал, будучи свободным от подозрений в свой адрес. О всеобщей ненависти к фрицам, а особо к предателям и власовцам, он рассказывает так: «Наша дивизия участвовала в Висло-Одерской операции с Пулавского плацдарма. Это наступление шло очень стремительно, танки неслись вперед, авиация наша бомбила. До 50–70 км в сутки, за неделю до Одера добрались. Там перемешались все немецкие воинские части, многие остались по лесам. Раз такое наступление началось, они тоже старались выходить. Наши по дороге наступают, а параллельно по полевой дороге немцы едут… Пока очухались, что рядом немцы, началась перестрелка. У нас трактора, которые пушки таскали, медленно ехали. Выехали из одного населенного пункта, меня посадили на машину к помощнику старшины, где кухня была прицеплена. Поможешь, мол, ужин готовить. А мужики на пушках сидят. Едем. Вдруг идет колонна машин, машины немецкие. Объезжают нас, и вот бортом один нас зацепил, и наша полуторка с кухней-фургоном – в кювет. Не опрокинулись совсем, там были липки молодые, мы их примяли, но устояли. Тут дивизион наш на тракторах с пушками подъехал. Их те тоже объехали, обгоняли. Мужики с пушек соскочили, вытолкали нашу полуторку. Слышим, впереди стрельба поднялась. Это были немцы. Они думали село проскочить, а там было много наших войск. Расчухали, что немцы, завязался бой. Подъезжаем – там уже убитые, пленные немцы и целая колонна машин захвачена.

Однажды в Польше мы вперед поехали тоже с кухней. Село, речка, церковь, горка, накатанная ребятишками. Готовим мы обед. И вдруг поднялась стрельба. Оказалось, захватили власовцев. Их уже пленных вели, остановились в селе, конвоиров мало. И эти стали разбегаться. А тут подходил пехотный полк. Солдаты увидели этих, сразу бросились и давай их в упор расстреливать, штыками колоть. Те – в кучу, друг под друга прятаться. Крови было! Смотрю – по той горке, где накатано, кровь ручьем течет. Всех перебили».