Пропаганде в Красной армии Сталин придавал исключительное значение, обращая внимание на патриотические публикации как в центральной прессе, так и в сводках Совинформбюро. Поскольку по воле командования штрафные части были «на всякий случай» разъединены и приданы обычным частям, то выпускать общефронтовую газету «Штрафник» (тем более, что существование самих штрафных подразделений не афишировалось) было невозможно, и поэтому штрафникам, как и обычным линейным подразделениям, доставляли «Красную звезду» и т. д. Но часто запланированное политпросвещение в штрафных частях, где бойцы практически постоянно рисковали жизнью, превращалось в некий фарс, и только «незримое присутствие» особиста сдерживало бойцов от «нежелательных высказываний».

В газете «Дуэль» были опубликованы воспоминания «сына врага народа», капитана в отставке, заместителя командира 163-й отдельной штрафной роты в 51-й армии в 1944–1945 годах Е. А. Гольбрайха: «Полное наше наименование: отдельная армейская штрафная рота – ОАШР. Последние две буквы послужили основанием к тому, что позывные штрафных рот на всех фронтах были одни и те же – „Шу-Ра“. Но особое значение имели первые две буквы. Для обычной роты кроме своих командиров в батальоне было два заместителя, парторг и комсорг, да в полку три зама и те же политработники, еще и в дивизии штабные и политотдел. И все они, поодиночке или скопом, в затишье между боями, когда хочется написать письмо или просто отдохнуть, являются по твою душу занудствовать по поводу чистых подворотничков, боевого листка, партийного и комсомольского собраний. Но в штрафную роту не придет никто. Мы – не их. У них своих забот хватает, и никто, тем более на фронте, не станет делать больше положенного. А партийной или комсомольской организации у нас попросту нет. Штатные офицеры стоят на партучете в запасном полку и там изредка платят взносы. Командир штрафной роты по своим правам приравнивается к командиру полка и подчиняется в оперативном отношении тому командиру дивизии, которому придан для конкретной операции. Это входит в понятие – отдельная. А армии не до нас. У них дела поважнее».

Но ближе к концу войны, на фоне победной эйфории, и о штрафниках стали «вспоминать» с благодарностью. Так, ветеран А. В. Пыльцын вспоминал: «Наша 38-я Гвардейская вместе со штрафбатом к середине дня 27 июля надежно заперла и удерживала кольцо окружения, соединившись с войсками, обошедшими Брест с севера. К рассвету 28 июля часть сил немцев в Бресте и окрестностях была пленена, но попытки оставшихся вырваться все еще не прекращались.

Москва салютовала доблестным войскам Первого Белорусского фронта, освободившим областной центр, город Брест, двадцатью артиллерийскими залпами из 224 орудий! Радостно было сознавать, что и наша кровь была пролита не зря. Как потом мы узнали, всем участникам этих боев Приказом Сталина, Верховного Главнокомандующего, была объявлена благодарность. И впервые нам, воинам штрафного батальона, были вручены специальные документы об этом.

Нетрудно догадаться, какое значение имели эти типографские бланки с портретом Верховного для поднятия духа наших бойцов, какие положительные эмоции ими были вызваны…»