На следующее утро я отправляюсь на тренировку, а затем отвечаю на электронное письмо сестры. Она прислала очередное видео, где Джексон учится кататься на коньках. Возможно, я предвзят, но пацанчик очень милый. Принимаю душ, одеваюсь для рабочего дня и жду, когда Аспен закончит собираться. Затем мы отправляемся в город.

Вчера был наш первый полноценный день вместе, и, честно говоря, я был по-настоящему обескуражен. Сначала я увидел Аспен в наряде для йоги – облегающих леггинсах и спортивном лифчике. Тот еще отвлекающий маневр. Мне удалось связать пару слов, но потом пришлось еще целый час таскать дрова, лишь бы успокоиться. Либо так, либо бежать и яростно дрочить, а я уж точно не мог ускользнуть, чтобы она не догадалась.

Можно с уверенностью утверждать: Аспен Форд –не та женщина, за которую я ее принимал. Из моего краткого общения с ней в качестве ассистентки Иден я знал, что она организованна и умна. Но никогда не рассчитывал, что она будет настолько открытой или что с ней будет легко общаться наедине. К тому же Аспен веселая. Чертовски крутая. Безумно симпатичная и крайне опьяняющая.

Может, дело в свежем канадском воздухе, но здешняя атмосфера позволила нам невероятно быстро разрушить внутренние преграды. Впервые за долгое время я чувствую, что могу по-настоящему быть самим собой. Спасибо тебе, Аспен. И это приятно. Я не пытаюсь произвести на нее впечатление, не стараюсь быть тем парнем, каким меня хотят видеть остальные.

Теперь я – простоя.

Хотя… ладно, может, я все же пытаюсь произвести на нее впечатление. Слегка. Ведь вчера, пока она наблюдала за мной, я, черт возьми, поднапрягся. И приготовил ей идеальный швейцарский омлет с грибами на завтрак. Да ладно, какой парень в здравом уме не захотел бы покрасоваться перед такой женщиной, как Аспен?

Накануне вечером я обрадовался, что она не бросилась спать сразу после ужина, как в прошлый раз. Аспен свернулась калачиком на диване и читала книгу, пока я просматривал контракт с компанией по производству энергетических напитков, который прислал мой агент.

Потом мы с Аспен поболтали: когда я обсудил с ней контракт, она высказала свое мнение именно как друг, но не как коллега.

Сегодня я хочу сделать нечто приятное для Аспен, пусть и знаю ее совсем недолго. Завтра у нее день рождения и все такое. А быть одной в такой важный день, – не считая меня, конечно, – не очень-то классно. Вдобавок она до сих пор залечивает разбитое сердце.

Аспен заслуживает того, чтобы кто-то порадовал ее. И, думаю, я буду идеальным кандидатом.

Я провожу пятнадцать минут, разминая плечо и следуя рекомендациям физиотерапевта. Его советы мне пригодились: к счастью, чувствую себя как новенький.

Вскоре появляется Аспен, одетая в джинсовые шорты и толстовку оверсайз, которая элегантно спадает с плеча.

Я не могу удержаться и глазею, как она спускается по лестнице.

– Надеюсь, наряд не слишком повседневный. Я не взяла ничего для выхода в свет.

– Поверь, ты прекрасно впишешься. Мы едем вовсе не в шикарное место.

Аспен улыбается и засовывает ноги в сандалии, и я выхожу за ней на крыльцо, а затем запираю дверь дома.

Когда мы садимся в машину, Аспен молчит. Часть меня задается вопросом, не оказался ли я чрезмерно болтлив в эти несколько дней и стоило ли вообще рассказывать о татуировке. Но Аспен, похоже, не осуждает меня, да и мои прежние отношения – не какой-то секрет. Мне нечего скрывать.

Полагаю, я просто не хочу, чтобы прошлое вдруг укусило меня за задницу или заставило Аспен отвергнуть нашу импровизированную дружбу. У меня такое чувство, что лето будет весьма неплохим, возможно, даже станет панацеей для нас обоих, и мне не хочется, чтобы наше взаимопонимание улетучилось.

С другой стороны, я могу ошибаться. А вот что мне точно известно – это самый долгий промежуток времени, который я провел с женщиной, умудрившись ничего не испоганить.

Я не хочу, чтобы все это резко закончилось.

– Ну как? Отправляемся смотреть достопримечательности? – спрашиваю я, выруливая на шоссе.

Аспен потирает руки.

– Еще бы! Спасибо, что взял меня в поездку.

Я посмеиваюсь над ее волнением.

– Пока рано радоваться. Ты же не видела город.

Аспен возится с радио и находит станцию без помех.

– К чему мне надо приготовиться?

– Что ж. Если мне не изменяет память, здесь есть целых два светофора. Одна главная улица с несколькими специализированными магазинами и парой неплохих ресторанов.

– Как славно! Настоящая атмосфера маленького городка. Я приехала сюда как раз ради этого, – говорит Аспен и любуется пейзажем, проносящимся за окнами.

Никаких домов: голубое небо и масса вечнозеленых растений.

– Когда мы впервые нагрянули к Святоше, он повел нас в местную пиццерию. Нам до сих пор неясно, была ли это лучшая пицца в нашей жизни или мыжутко проголодались. Но заведение закрылось, поэтому теперь судить не могу. Наверное, все же второе.

Аспен усмехается.

– Вполне это допускаю.

– Но я планирую сводить тебя на пивоварню, если она, конечно же, еще работает. Не уверен, любишь ли ты крафтовое пиво, но у них есть и обширное меню.

– Я люблю пробовать что-то новое, Алекс.

* * *

За ланчем мы с Аспен наедаемся бургерами и наслаждаемся грейпфрутовым ирландским элем, сидя на великолепной террасе с видом на водоем.

Эль точно такой, каким я его помню: фруктовый, но не очень сладкий. Потрясающий.

– У тебя много дел в межсезонье? – спрашивает Аспен и лакомится ломтиком картофеля фри из моей тарелки.

Я придвигаю к ней блюдо, и Аспен тут же берет еще.

– Не очень.

Я рассказываю о детском хоккейном лагере, в котором буду тренировать ребят через несколько недель, и о запланированной поездке к сестре и Джексону, где, надеюсь, смогу покататься с племянником на коньках.

Аспен улыбается.

– Похоже, хоккей – вся твоя жизнь.

– Да. Во всяком случае, пока. – Я стараюсь не позволять этой мысли угнетать меня. Я всегда любил спорт, но в последнее время мне чего-то не хватает. Но анализировать тему хоккея и карьеры сейчас не хочется, поэтому я перевожу разговор на Аспен: – А как насчет тебя? Какова твоя история?

– Моя история? – Она встречается со мной взглядом, делая глоток эля.

– Да. Образование в Лиге плюща. Йога. Чтение. Бывший – полный придурок. – Я подмигиваю, и она смеется. – Что еще я должен знать?

Аспен пожимает плечами.

– Ну… Кажется, я все еще в процессе и работаю над своей историей.

– Что ж, справедливо. – Ее слова находят отклик в моей душе. Тот факт, что ты стал профессионалом на определенном поприще, вовсе не означает, что тебе не хочется чего-то иного. Разглядываю тарелку с картофелем фри и спрашиваю: – Хочешь еще?

Покачав головой, Аспен откидывается на спинку стула.

– Я наелась.

После ланча мы с Аспен предаемся шопингу. Я покупаю футболки, джинсы, шорты и нижнее белье в магазинчике под названием «Солнце и лыжи». Затем мы направляемся в лавку, где торгуют местными деликатесами, в том числе домашней карамелью и медом.

Аспен с интересом озирается, внимательно изучая обстановку, пока я покупаю банку засахаренных орехов пекан. Она выбирает коробку имбирного чая и декоративное украшение для дома в виде маленького лося, которое, по ее словам, будет отличным дополнением для рождественской елки и напомнит о лете в Канаде.

По соседству мы находим очаровательную лавочку, где Аспен хочет приобрестивсе. Тыквенный пилинг для лица, обещающий идеально гладкую кожу, полностью натуральный шампунь для блеска волос и бальзам под названием «Спасение от боли в мышцах», от запаха которого девушка радостно взвизгивает.

Но потом Аспен берет себя в руки, настаивая, что ей ничего не нужно.

Пока она стоит у витрины и болтает с владельцем магазинчика, я тайком покупаю то, что ей понравилось, и запихиваю в сумку.

– Еще одна остановка. – Я указываю подбородком в сторону рынка через дорогу. – Давай запасемся продуктами, раз уж мы здесь.

Аспен кивает.

– Все, что потребуется моему личному шеф-повару.

Услышав ее шутку, я усмехаюсь.

– Поверь, приятно готовить для кого-то, кроме себя.

– Значит, я должна хотя бы заплатить за продукты.

Я непреклонен:

– Ну уж нет, Аспен! – Я слишком хорошо осознаю, что моя зарплата гораздо больше, чем ее, поэтому ни за что на свете не позволю Аспен тратить деньги, чтобы прокормить нас.

Мы выбираем кучу органических продуктов и мясо, которое можно пожарить на гриле. Украдкой беру смесь для торта. Я не пекарь, но ведь у каждого должен быть торт на день рождения, верно? Да и булочки мне удались.

– Что-нибудь еще? – спрашиваю.

Аспен качает головой, и я направляю тележку к кассе.

Парень перед нами так сосредоточен на кассире, который пробивает его покупки, что едва замечает сынишку, примерно ровесника Джексона, тянущего его за джинсы.

Наконец мальчонка добивается внимания с помощью умоляющего шепота.

– Пап. – Он сует отцу шоколадный батончик, выбранный в прикассовой зоне. – Можно? Пожалуйста?

Мужчина качает головой.

– Не сегодня, приятель. Положи на место.

Кассир заканчивает пробивать товары и объявляет общую сумму.

Если честно, мне нет до них никакого дела. А вот что мне любопытно, так это поглядывать на Аспен. Она нереально соблазнительна в обрезанных джинсовых шортах.

Но, похоже, возникает какая-то проблема, и я снова смотрю на мужчину в ожидании. Но он топчется у кассы. На его лице отражается беспокойство. Он считает купюры. Дважды.

Затем переводит дыхание и спрашивает, сколько стоит хлеб.

– Три тридцать девять, сэр, – тихо говорит кассир.

Мужчина снимает хлеб с ленты конвейера и задумывается. Наверняка мысленно подсчитывает получившуюся сумму.

– А апельсины?

В груди вдруг становится тесно, пока я наблюдаю, как вытягивается лицо мальчика.

– Но, папа…

Я действую молниеносно, но незаметно. Достаю двадцатку из бумажника, бросаю ее на пол. И хлопаю чувака по плечу.

Он устало поворачивается ко мне.

– Извините. Не вы уронили? – Я наклоняюсь, подбираю двадцатку и протягиваю мужчине.

На мгновение он впадает в замешательство, но затем в его глазах появляется благодарность, смешанная с облегчением.

– Спасибо, – благодарит он, принимая двадцатидолларовую купюру, а потом пожимает мне руку.

Я приветливо улыбаюсь.

– Все в порядке.

Мужчина передает деньги кассиру, в то время как мальчик таращится на меня.

Может, заплатить и за шоколадку для парнишки? Я несколько секунд размышляю над этим, но в последний момент передумываю, поскольку не хочу вмешиваться в семейные дела. Лучше просто помогу в безвыходной ситуации. К тому же мне по личному опыту известно, что сестра наверняка кастрировала бы меня, если б я дал Джексону вкусняшку, по мнению Нелл, начиненную сахаром.

Пока мы пробиваем продукты, Аспен помалкивает. Я расплачиваюсь, она помогает мне собрать сумки.

Когда мы идем к машине, она прижимается ко мне бедром.

– Ты здорово поступил.

– Да ладно, ничего такого.

Аспен кидает на меня скептический взгляд.

– Не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал, что под маской крутого хоккеиста скрывается милый парень?

Я ухмыляюсь.

– Боже упаси. Это полностью разрушит репутацию сволочи.

Мы загружаем сумки в машину.

Аспен усмехается.

– Что ж, поняла!

Теплое чувство в груди отказывается угасать всю обратную дорогу. Мы слушаем местную кантри-радиостанцию, подпевая исполнителям.

Аспен подтрунивает над моим ужасным певческим голосом. Однако она веселится от души, поэтому я воплю еще громче.

У Аспен замечательный смех, и ее легко заставить улыбнуться.

Вернувшись домой, мы выгружаем сумки с покупками на кухонный островок.

Аспен достает головку чеснока, упаковку козьего сыра и буханку французского хлеба.

– Уже слюнки текут. Ты только глянь! У меня разыгралось воображение по поводу твоей сегодняшней готовки.

Я незамедлительно отвечаю:

– У меня серьезные планы на лето, хочу произвести на тебя впечатление.

Аспен хихикает.

– Признаюсь, меня несложно впечатлить. Обычно я питаюсь едой навынос. Но, насколько я могу судить, в здешней глуши нет ни единого заведения, где можно было бы заказать ужин.

– Детка, никогда не изменяй себе.

Она хохочет.

– Никогда!

В глубине души мне нравится идея произвести на Аспен впечатление.

* * *

Мы выбираем нетривиальный ужин. Я пытаюсь научить Аспен нанизывать креветки на шампуры и жарить на гриле.

– Лучше ты.

Аспен морщится и грустнеет в процессе приготовления, поэтому я беру инициативу на себя, вытаскивая из каждой креветки маленькие голубые прожилки.

Аспен отличается от девушек, к которым я привык. Тот факт, что я профессиональный спортсмен, похоже, нисколько не смущает ее. Вдобавок она работает в той же лиге, что и я, поэтому мне можно расслабиться.

После ужина и уборки на кухне Аспен заваривает имбирный чай, который она сегодня купила, а я открываю баночку с засахаренным пеканом. Мы сидим на диване и обсуждаем лучшие боевики, а после – кто из вратарей НХЛ самый крутой. Я сто лет так часто не улыбался.

– Еще одно признание, – говорит Аспен после минутной паузы. – Мне написал Дейл.

Желудок скучивается в узел при упоминании о ее тупом бывшем.

– Да?

– Да, но я не ответила. Уверена, он хотел впарить очередную дерьмовую отговорку, дескать, скучает по мне, сожалеет об изменах и хочет, чтобы я вернулась. Но пути назад нет.

Я жду, что она продолжит, но Аспен замолкает. Делает еще глоток чая, ставит кружку на кофейный столик.

И поворачивается ко мне.

– Я решила, что хочу побыть одна: пожить без отношений. Снова обрести себя, быть довольной собой. Понимаешь, о чем я?

– Однозначно понимаю.

– То есть… зачем вообще ходить на свидания, если люди изобрели вибраторы, которые могут заменить любого парня? Все может быть намного проще.

Мне ни в коем случае нельзя представлять Аспен с вибратором. Я скрещиваю руки на груди и пытаюсь вести себя непринужденно.

– Тогда ты должна знать, что если когда-нибудь соберешься на свидание, то парень, которого ты выберешь, окажется чертовым везунчиком.

У Аспен перехватывает дыхание, ее глаза загораются, впиваясь в мои.

Она о чем-то задумывается, а затем быстро кивает.

– Спасибо, Алекс. За все.

– Конечно, – хрипло бормочу я.

– День был насыщенный, наверное, мне пора ложиться спать, – говорит она, поднимаясь с дивана. – Спокойной ночи, Алекс.

– Сладких снов, Аспен.

Я запираю двери, выключаю свет, после чего поднимаюсь по лестнице.

Несмотря на удобный матрас и простыни с миллиардным количеством нитей, я не могу заснуть. Раздражение растет. Я переворачиваюсь и взбиваю подушку. Делаю глубокий вдох. Мне известна причина, по которой усталости как не бывало. Технически я должен был вымотаться.

Последние два дня я тренировался, занимался физическим трудом и провел день в городе, но теперь я настолько на взводе, что все тело натянуто, будто чертова проволока. И причина ясна – мое сильное влечение к Аспен.

Правая рука скользит под одеяло, и я предупреждающе сжимаю полуэрегированный член. Аспен красивая и чертовски крутая. Но это вовсе не значит, что мне нужно трахнуть девушку к следующему вторнику.

Черт. Мне необходимо остыть.

У моей поездки есть цель. Мне надо доказать самому себе, что я могу платонически общаться с женщиной, которая мне нравится. Наверное, задачане слишком сложная. И возможно, было бы легче подавить влечение к Аспен, если бы я заранее с кем-нибудь переспал.

И, вероятно, тогда я бы не был взвинчен. Но, честно говоря, перепихон с незнакомкой меня с некоторых пор не заводит – и уж точно не заводит сейчас.

Я равномерно дышу и провожу рукой по отросшей щетине. В принципе, у меня нет проблем с засыпанием. Обычно я вкалываю чертовски усердно, и в тот момент, когда моя голова касается подушки, я сразу же отключаюсь.

Давненько я не был в таком раздрае. Нечто подобное случилось, когда я еще был в отношениях, которые не складывались, и крутился в кровати, размышляя о своей прежней жизни до НХЛ, до Иден. Как легко и весело мне было в те беззаботные дни.

И тогда я подумал, что одиночество – именно то, что мне нужно.

Я жестоко ошибался.

Я скучаю по ощущению, когда ночью лежишь с кем-то в постели. Разговариваешь. Смеешься и шутишь. Порвать с Иден было верным решением, но по дружбе с ней я скучал, ведь изначально мы неплохо ладили. Я любил Иден. Сначала все было в порядке, и мы по-настоящему упивались друг другом. Но постепенно все превратилось в ад.

А теперь я узнаю` Аспен поближе и понимаю, насколько иначе все могло бы быть с такой, как она. С ней легко говорить. А еще для этой девушки приятно готовить. В общем, мне нравится проводить с ней время.

Черт.

Я ерзаю на кровати, переворачиваясь на другой бок. Единственная надежда хоть как-то пережить лето – отключить либидо и наслаждаться тем, что есть. Спокойный отпуск безо всяких романтических осложнений.

Точка. Конец истории.

Ах, если бы я в это верил! Моя жизнь точно стала бы намного проще.