После исключительно крепкого ночного сна я просыпаюсь от запаха бекона и корицы. Алекс, должно быть, готовит, что вызывает у меня непрошеную улыбку.

Накануне вечером я лежала в постели и думала обо всем, что мне рассказывали об Алексе. Высокомерный. Эгоистичный. Сволочь. Игрок. Ненадежный. Но ни одно из описаний не подходит мужчине, с которым я ужинала.

Он готовил для меня. Позаботился, чтобы принести мою книгу с веранды. И сполоснул посуду, несмотря на мои протесты. Плюс заставил меня улыбнуться и назвал моего бывшего куском дерьма за то, что тот разбил мне сердце.

Впервые за несколько месяцев я заснула с улыбкой на устах.

Кто бы мог вообразить, что именно Алекс Браун станет тем, кто подарит мне капельку чертовой надежды?

Я потягиваюсь, встаю с кровати и делаю заметку в телефоне. Надо уточнить у Святоши марку подушек в спальне: ведь это не просто подушки, а маленькие пушистые облачка. Хотя я, вероятно, не смогла бы позволить себе подобную роскошь, поэтому буду наслаждаться ими, пока могу.

В ванной комнате придирчиво смотрюсь в зеркало. Выгляжу отдохнувшей, но, наверное, так и должно быть. Я слишком рано отправилась на боковую, поскольку не знала, чем себя занять. Тусоваться с бывшим моей начальницы сперва показалось мне все же немного странным, особенно после того, как он приготовил потрясающе вкусные стейки.

Но постепенно я расслабилась. Да и ужин был замечательным. Возможно, наши посиделки были в порядке вещей.

Нодолжны были вызвать подозрение, если посмотреть на все со стороны. Верно?

Короче, я задаюсь вопросом, должна ли чувствовать смущение из-за признания по поводу разрыва. Но любые самокритичные мысли моментально исчезают, когда я вспоминаю добрый взгляд Алекса и ободряющий настойчивый голос.

«Я выслушал твою историю и могу сказать одно: никакой жалости к себе, никаких “я должна была” или сожалений. Это пустая трата времени, которое тебе жизненно необходимо потратить на исцеление».

Вот что сказал Алекс, и в тот момент его глаза уже не мягко смотрели на меня, а метали молнии.

Разве кто-то мог бы предположить, что Алекс Браун – эмоционально зрелый человек? Днем – бог хоккея, ночью – психотерапевт. И какой-то части меня нужно было услышать именно эти слова поддержки.

Однако я в некотором замешательстве: просто невероятно, что дельный совет будет исходить от Алекса, человека, с которым я едва знакома.

Конечно, у меня есть друзья, но ни с кем нет настоящей близости. Никаких «настоящих», которым посвящены избитые мемы в соцсетях. Очень немногие знают реальную меня, но есть чувство, что Алекс… мог бы. Я ощущала себя естественной, пока открывалась ему вечером.

Как чудесно не притворяться кем-то еще!

Чищу зубы и собираю длинные пряди волос в беспорядочный пучок, а потом спешу вниз по лестнице на запах завтрака. Кухня пустует. Но меня ждет очередной сюрприз: на островке стоит блюдо – источник аромата корицы. Большие пышные горячие булочки – все, что может пожелать девушка в качестве утреннего десерта.

Я расплываюсь в улыбке и посматриваю на тарелку, накрытую тканевой салфеткой. А под ней обнаруживаю… шесть толстых ломтиков восхитительного обжаренного бекона.

Вставать поздно вовсе не так уж и плохо. По крайней мере, пока Алекс рядом.

Я достаю керамическую кружку из шкафчика и наливаю кофе, который Алекс предусмотрительно сварил. Сливки или сахар, которые он оставил для меня, не кладу.

Ночные занятия в Гарварде научили меня уважать кофе в неразбавленном виде. Завтракаю я возле одного из окон, выходящих на задний двор.

А потом замечаю снаружи Алекса, и желудок делает сальто.

Даже жевать перестаю, наслаждаясь сногсшибательным мужским телом: мускулы предплечий этого красавца бугрятся из-под коротких рукавов белой рубашки, а джинсы обтягивают мощные ноги. На пне для рубки лежит топор. Алекс уже наколол внушительную груду дров и загрузил их в ближайшую тачку.

В образе лесоруба есть что-то сексапильное, привлекающее мое внимание.

А порно с лесорубами вообще популярно? Если раньше – нет, то сейчас точно стало.

Темные волосы Алекса кажутся чуть светлее в золотистых лучах утреннего солнца. Я любуюсь им еще секунду, а он останавливается, чтобы вытереть пот со лба, и смотрит на дом.

Сердце подпрыгивает, и я отвожу взгляд, хотя почти уверена, что он меня не видит. Мое отражение таращится на меня широко раскрытыми испуганными глазами.

Что я творю? Пялюсь на мужчину, на которого не имею никакого права? Где мой самоконтроль? Алекс отказался от планов на лето, чтобы помочь мне. И дело даже не только в этом. Пребывание в доме Святоши дает мне цель. Напоминание о том, что жизнь не заканчивается после ужасного разрыва отно- шений.

Я глотаю кофе, пытаясь смыть чувство вины, комом подступающее к горлу.

Иден, Холт, Святоша и Алекс – каждый проявил неслыханную щедрость и доброту. Они обеспечивали мне безопасность и кров как могли, уважали мое решение не возвращаться в чертову черную дыру под названием «наша с Дейлом квартира».

Когда я приехала сюда, то почувствовала себя прежней Аспен. Я нащупала свое давно забытое «я». И сейчас заново обретаю себя. Я почти стала той, которой была до расставания. И такой женщиной я хочу оставаться и впредь.

Помимо прочего, как-то неправильно и даже эгоистично прибирать это место к рукам. Поэтому я тешу себя мыслью, что попрошу Алекса остаться тут подольше, чем на выходные. Здесь просторно и комфортно, я бы его уговорила.

И я далеко не единственная, кто пытается залечить разбитое сердце.

Я кидаю взгляд на Алекса: его рубашка, пропитанная потом, прилипла к коже и подчеркивает великолепную натренированную спину.

Если бы только ему не пришлось уезжать так скоро…

Но, может, оно и к лучшему. Я ведь ясно выразилась накануне? Один поцелуй – и ничего такого больше не повторится. Разговоры по душам и томные взгляды опасны.

Пытаясь изменить ход мыслей, я вспоминаю, что физическая активность является лучшим способ прочистить голову. После завтрака я поднимаюсь в спальню и переодеваюсь в легинсы вересково-голубого оттенка и спортивный бюстгальтер в тон, что кажется амбициозным решением, учитывая калорийный завтрак.

Но мне же не на кого производить впечатление, правда?

Я спускаюсь по лестнице и выбираюсь на террасу. Дверь во двор распахнута. Я разворачиваю коврик, надеваю наушники и прокручиваю список треков, выбирая медитативную музыку, которая будет сопровождать сегодняшнее занятие. Сейчас отличное время для йоги.

Я расслабляю тело, выполняя половинное сгибание вперед, полностью погружаясь в умиротворяющую мелодию. Деревянный пол слегка скрипит под моим весом. Когда я поднимаю глаза, замечаю Алекса, прислонившегося к перилам. Он допивает стакан воды со льдом. Сердце в груди взволнованно подскакивает, вызывая головокружение, а разум вновь затуманивается.

Наши взгляды встречаются, и Алекс одаривает меня мальчишеской улыбкой.

Кончики его ушей и щеки раскраснелись после колки дров на ярком солнце.

Я делаю последний глубокий вдох и ставлю музыку на паузу, прищуриваясь и улыбаясь в ответ.

– Доброе утро, мистер Лесоруб.

– Доброе утро, мисс Йога-мастер. – Алекс опирается на локти и скрещивает ноги в лодыжках. – Ты поела?

– Да, спасибо. Бекон безумно вкусный. А булочки с корицей… Ох, чувствую себя такой избалованной!

– Прекрасно. – Алекс кивает, наклоняет голову, и я слышу хруст позвонков. Он удовлетворенно вздыхает. – Мама всегда готовила булочки с корицей в первое утро каникул. Ведь так и нужно, верно?

– Похоже на то, – соглашаюсь я.

– Горячая выпечка… определенно одно из самых счастливых воспоминаний детства.

Заявление Алекса немного удивляет, и у меня возникает чувство, будто за этим скрывается какая-то история.

Однако мне не хватает храбрости засыпать его вопросами, как я сделала накануне, поэтому я выпаливаю:

– Вы много путешествовали, когда ты был маленьким?

– В основном ходили в походы. Но потом все начало вращаться вокруг хоккея, и семейные поездки как-то затерялись между соревнованиями.

– Понимаю.

Алекс задумывается, на его губах блуждает легкая улыбка.

– Прости, если утомил. Не знаю, что в тебе такого, но я чувствую, как будто могу открыть тебе то, что никогда не рассказывал другим. С тобой я откровенен. Честен.

После признания Алекса мое сердце замирает.

– Ты. Всегда. Можешь. Разговаривать. Со мной. О чем угодно. И все, чем ты поделишься, останется между нами.

– Спасибо. Я ценю твою прямоту.

Мы молчим. Алекс опускает взгляд на коврик для йоги.

– Ты часто этим занимаешься?

– Типа того. – Я хмыкаю. – Обычное баловство. Но, в принципе, неплохо для растяжки. Мне кажется, йога помогает восстановиться. Я же веду сидячий образ жизни.

– Ты имеешь в виду офисную работу? – уточняет Алекс.

– Да, и еще чтение. – Я выдерживаю паузу и смотрю на него. – Пока я спала, ты, похоже, продуктивно провел время.

Алекс бросает взгляд во двор, где я заметила его, когда завтракала.

– Дрова нарублены и сложены в сарае, подальше от дождя. Должно хватить на зиму.

– Супер. Ты круто расправляешься со списком дел. Святоша будет счастлив.

Он пожимает плечами.

– Да, наверное.

Когда я начинаю вставать, Алекс протягивает руку, ловит мою и подтягивает меня, пока я не поднимаюсь на ноги. А затем он отпускает меня безо всяких колебаний. Нет причин что-то надумывать.

Алекс начинает говорить, а я все еще размышляю о том, какой большой и сильной ощущалась его рука в моих пальцах.

– Я скоро все закончу, поэтому предполагаю, что уеду завтра утром. Уберусь с глаз долой и дам тебе наконец насладиться летом.

Меня пронзает внезапный укол разочарования.

– Может, останешься? – Слова практически вылетают изо рта, едва оформляется мысль. Я на автомате продолжаю: – Здесь достаточно места для нас обоих.

Алекс ничего не отвечает. Он наблюдает за мной.

Ну а меня уже несет, я не могу остановиться:

– Мы не будем беспокоить друг друга, за исключением приемов пищи. Но я бы чувствовала себя лучше, если бы поблизости кто-то был. Ну, чтобы не быть одной. Так или иначе, коттедж должен был стать твоим на лето, и у меня такое чувство, будто я испортила тебе планы на межсезонье. – Блин. Сбросила на бедного парня до черта всего. Пошла не по сценарию.

Но Алекс, похоже, не расстроен. Он склоняет голову набок и пристально смотрит на меня, и пусть со всех сторон нас окружает потрясающий пейзаж, я вижу только ослепительную синеву его глаз.

– Точно? – наконец спрашивает он. – Предложение серьезное.

– Конечно. – Мой голос звучит намного увереннее, чем я чувствую себя на самом деле.

Легкий ветерок словно напоминает о том, насколько открыто мое тело: по обнаженным рукам и животу бегут мурашки.

– Что ж, – добавляет Алекс он, почесывая темную щетину на подбородке, – если тебя устраивает такой расклад, то и я не возражаю.

Меня накрывает волна облегчения.

– Класс! – Не представляю, что сказать дальше, поэтому беру бутылку с водой и пью.

Тем временем Алекс задирает футболку, чтобы вытереть пот со лба, обнажая роскошный пресс, вызывающий чувство голода в самом низу моего живота.

Я замечаю татуировку Алекса в левой части грудины, как раз пониже ключицы.

– Симпатичная татушка. – Вытираю мокрые губы тыльной стороной ладони.

Простое черное сердечко. Именно в том месте, куда я приложила телефон в ту роковую ночь, когда мы поцеловались.

– Спасибо, – бормочет Алекс, позволяя футболке упасть обратно, и потирает костяшками пальцев грудь.

– Что она означает?

– А обязательно должна? – Тон ровный, безэмоциональный. Чуть раньше он и не был особенно веселым, но сейчас нет никаких сомнений в том, что настроение Алекса резко ухудшилось.

– Обычно да.

Алекс вздыхает, косится на деревья. Выражение лица – пустое.

– Тебе действительно интересно?

Очевидно, я ткнула в больное место. Не знаю, нужно ли усилить напор или лучше отступить.

– Ага, мне любопытно.

– Когда-то давно я сделал ее для Иден. Раньше там были ее инициалы, но после разрыва попросил тату-мастера забить их. Теперь это просто… – Он закрывает глаза, испуская тяжелый вздох.

– Болезненное напоминание? – Я делаю маленький шаг к нему, прищуриваясь и стараясь рассмотреть Алекса с другого ракурса, будто лишь так сумею разгадать то, творится у него в душе.

Но когда Алекс встречается со мной взглядом, он выглядит просто… уставшим.

– В точку.

Я легонько бью его мускулистую руку правым кулаком.

– Ну а теперь? Твое сердце закрыто? Больше никому туда не проникнуть?

Его бровь изгибается, Алекс сдерживает улыбку, явно пытаясь не рассмеяться.

– Вроде того. Нам нужно поработать над твоим правым хуком, Аспен.

– Правда? Что, приложить лед к синячку? – Я замахиваюсь для нового удара, теперь действую поактивней.

Но, прежде чем успеваю коснуться Алекса, мужчина поворачивается всем телом и ловит мой кулак одной рукой. От его прикосновения мою кожу покалывает.

– В общем, – бормочет он, мягко отпуская меня, – если ты серьезно настроена на то, чтобы я остался, скажу откровенно: моей одежды хватит на ближайшие выходные. Придется смотаться в город, чтобы купить еще, иначе буду вынужден стирать каждые два дня. – Алекс оттягивает край футболки, обнажая дорожку темных волос, исчезающую за поясом джинсов. – Это где-то в сорока минутах езды, может, завтра посвятим день шопингу? Прошвырнемся по магазинам, потом заскочим в пивоварню, там открыт ресторанчик, где, между прочим, готовят отменные бургеры. И не только.

Я моргаю, отводя глаза от великолепного тела Алекса, встряхиваю головой.

– Я – за!

До моего двадцать пятого дня рождения уже двое суток. Я предвкушала провести его в одиночестве, уютно устроившись у камина с хорошей книгой, а потом скоротать вечер за просмотром сериала. Но, я думаю, следует побаловать себя чем-нибудь приятным.

Наверняка шопинг вместе с Алексом сделает день в преддверии этого события особенным. Понятия не имею, как обстоят дела с магазинами в городе, но, вероятно, меня ожидает новый сюрприз.

По крайней мере, у меня будет хорошая компания.

– Похоже, у нас намечается свидание.