Дождь мрачно барабанит по окнам коттеджа. Он начался около четырех часов назад, когда я пропалывала клумбы перед домом, и с тех пор не прекращается. А сейчас, похоже, разразится гроза. Я убираю остатки ужина с тарелки, и раскат грома заставляет меня вздрогнуть.

– Погода совсем испортилась, – говорю я и обхватываю себя руками. Уже подумываю о том, чтобы поспешить наверх за свитером, но Алекс предлагает гораздо лучшую идею.

– Как насчет того, чтобы я развел огонь? – Алекс тянется ко мне, гладит предплечье теплой мозолистой ладонью.

Прикосновение согревает меня, но не прогоняет мурашки, а, напротив, будоражит. Интересно, привыкну ли я когда-нибудь к ощущению сильных рук Алекса на своей обнаженной коже.

– Звучит идеально.

Пока Алекс прибирается в гостиной, я беру на себя опустошение тарелок и загрузку посудомоечной машины. В голове мелькает мысль, что я точно знаю, куда поставить каждый стакан, блюдо и кухонную утварь, словно я прожила здесь всю жизнь. К горлу подкатывает комок, ведь мне осталось провести под этой крышей всего пару недель.

А самое важное – именно такой отрезок времени уготован мне и Алексу.

Я нажимаю кнопку и, когда начинает литься вода, слушаю тихое жужжание посудомойки. Мне нужно выпить. Совершаю набег на кладовку в поисках чего-нибудь сладкого. Взгляд натыкается на упаковку смеси для горячего шоколада. Дополню капелькой мятного ликера, и получится настоящий рай в стакане.

Алекс расстилает пару толстых одеял перед разгорающимся огнем, и я присоединяюсь к нему. С хитрой улыбкой протягиваю парню полную кружку дымящегося горячего шоколада.

– Что это? – спрашивает он, сдвигаясь в сторону, чтобы освободить мне место на одеяле.

Я устраиваюсь рядом с ним, мгновенно согреваясь у камина.

– Горячий шоколад с секретным ингредиентом.

Скептически посмотрев на меня, Алекс дует на напиток. Я не могу не смотреть на его мягкие губы, пока пью из кружки.

Алекс прихлебывает шоколад и выгибает темные брови в приятном удивлении.

– Вкусно.

– Только не говори, что ты никогда не пробовал горячий шоколад с мятным ликером. – Я недоверчиво качаю головой.

В колледже я, бывало, готовила целую кастрюлю такого напитка для соседей по комнате. Это идеальная смесь шоколада и мяты, не слишком пьянящая.

– Не могу сказать, что пробовал, – усмехается Алекс. – Но мне нравится. – Он отставляет кружку в сторону и наклоняется, целуя меня в губы.

На вкус он как десерт, и я никак не могу насытиться. Я вздыхаю ему в рот, наслаждаясь, когда он проводит свободной рукой по моим волосам, раздвигая губы кончиком языка. Мы пробуем друг друга на вкус, неторопливо и чувственно, ни о чем на свете не заботясь.

Но едва кажется, будто время остановилось, в голове снова начинают проноситься вопросы.

Что произойдет, когда мы вернемся в Бостон? Что, если мы не сможем понять, как быть просто друзьями, и в конечном итоге будем относиться друг к другу как незнакомцы?

А если все, что я успела найти, все, чтополюбила в своей личности за эти летние дни, исчезнет?

Я думаю о новообретенной сексуальной уверенности, о желании, которое пробудил Алекс. Размышляю о том, что мне стало легче улыбаться, поскольку я уже не обременена токсичным партнером. Как чудесно наконец-то быть принятой такой, какая я есть, вместо того чтобы подвергаться критике за то, кем я не являюсь.

А если я потеряю положительные изменения в ту же секунду, когда запру дверь коттеджа в последний раз?

В камине трескается полено, и я вцепляюсь в рубашку Алекса, углубляя поцелуй с хриплым стоном. Он потакает моей настойчивости, страстно обнимая меня.

Когда он отстраняется, на его лице появляется выражение тревоги.

– Что с тобой? – Алекс проводит пальцами по руке, которой я все еще хватаюсь за его рубашку, умиротворяя меня нежнейшими прикосновениями. – Ты дрожишь.

Я моргаю и опускаю голову, избегая его проницательного взгляда.

– Ох. Просто на секунду задумалась.

– О чем?

– Наверное, о возвращении домой.

Чем туманнее, тем лучше. Я не осмеливаюсь признаться, как боюсь потерять его и ту близость, которую мы так рьяно разделяли. Мы же заключили сделку. Только на лето.

– А что насчет этого? – Алекс гладит мою щеку. – Ты беспокоишься о поиске нового места?

– Э-э-э… Наверное. – Я не могу вывалить на него правду. Не сейчас. Кроме того, договоренность была моей идеей. – Наверное, мне будет нелегко уехать отсюда.

– Понимаю. – Пристальный взгляд встречается с моим, и я почти уверена, что в глубине его глазах таится невысказанный вопрос.

Я прижимаюсь к твердой мужской груди, наблюдая, как пальцы Алекса играют с кончиками моих волос. На минуту мы замолкаем и слушаем потрескивание огня. Через некоторое время мои мысли рассеиваются, и я думаю о том, каким могло быть мое будущее с Алексом.

Были бы у нас сумрачные дождливые вечера? Довольствовались бы мы простым отдыхом в объятиях друг друга? Смогли бы пережить жизненные невзгоды как пара? Особенно учитывая то, что Алекс часто путешествует во время хоккейного сезона и его окружают бесчисленные фанатки?

Или все закончится, как и с Дейлом? С Иден?

– Хочешь кое-что узнать? – внезапно спрашивает Алекс, вытаскивая меня из очередной спирали мыслей и возвращая на планету Земля.

– Да, конечно. – Я глажу предплечье Алекса подушечками пальцев.

– Это лучшее лето в моей жизни.

Моя рука замирает.

Он прикалывается?

Я отшатываюсь, смотрю Алексу в глаза. Выражение его лица открытое и честное.

– Почему ты так говоришь?

Алекс пожимает плечами, приподнимает прядь моих светлых волос и слегка ее теребит.

– Я не всегда чувствовал, что могу быть самим собой, Аспен. Дома все уже решили, кто я. Но здесь, с тобой, я могу быть таким мужчиной, каким хочу быть. – Он делает паузу, в его глазах появляется печаль. – Полагаю, есть нечто притягательное в том, чтобы очутиться в глуши, где ничто, кроме красивой женщины, тебя не отвлекает.

Я краснею, шутливо толкая его в плечо.

– А ты очаровашка.

– Я серьезно, – говорит он с плутовской ухмылкой, однако настойчиво продолжает: – Все могло стать чертовски неловким. Или даже скучным. Но ничего такого не произошло, ведь ты не отгородилась от меня, как от придурка, за которым нужен глаз да глаз. Впервые за длительное время на меня не смотрели как на бомбу замедленного действия. Я был обычным человеком. Алексом. И я… – Он собирается что-то сказать, но умолкает, а затем добавляет: – Я рад, что получилось именно так.

– И я, – бормочу я, ища в его глазах ответы на вопросы, которые мне не хватает смелости задать.

Алекс переплетает наши пальцы.

– Ты в порядке?

– Да, – выдавливаю я и пытаюсь убедить себя, что это не ложь. – Странно представлять возвращение в Бостон. К той – прежней жизни. Я понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что чувствуешь себя здесь настоящим. У меня то же самое. И мне нравится новая версия Аспен.

– И мне, – шепчет он, и я вновь встречаюсь с ним взглядом, немного удивленная его словами. – Прости. Не хотел прерывать.

Ну а ты очень нравишься этой обновленной Аспен.

Было бы легко произнести это прямо сейчас, когда мы уютно устроились у камина, а я чувствую, как тепло горячего шоколада с ликером разливается по венам. Но я не могу рисковать возможностью отказа. Увы, я еще толком не оправилась от проблем в отношениях.

Сердце не выдержит.

Поэтому я говорю:

– Вероятно, лето меня избаловало. Для начала: я бы ни за что не нашла такое классное жилье. – Я нерешительно обвожу рукой гостиную.

– Ты отыщешь что-нибудь приличное. Возможно, без джакузи и без озера, но место тебе точно подойдет. – Алекс подталкивает меня локтем и подмигивает.

Я расплываюсь в улыбке и перестаю хмуриться. Мне надоело тратить драгоценное время на беспокойство.

– Никакого джакузи? – Я надуваю губы. – А как насчет камина?

– Это обязательное условие?

– О да! – заявляю я. – У огня можно неплохо согреться. – Я утыкаюсь носом в шею Алекса, прокладывая по ней дорожку поцелуев.

Алекс глубоко вздыхает, подается навстречу моим прикосновениям.

– М-м-м?.. В одиночестве? – спрашивает он с хрипотцой.

Я дрожу, когда Алекс приподнимает край моей рубашки, проводит ладонью по моему телу, поглаживая кожу.

– Нет, – шепчу я, задыхаясь, когда его большой палец скользит по груди. – С… книгой.

– Книгой? Не мужчиной? – Теперь обе руки Алекса находятся у меня под рубашкой, пальцы рисуют дразнящие круги вокруг сосков, а после в качестве эксперимента щиплют их.

Я выгибаюсь. Алекс пользуется возможностью, чтобы снять с меня рубашку и продолжить ласкать мою обнаженную грудь. Я льну к нему и глубоко целую. Когда мы отстраняемся, у нас перехватывает дыхание.

Глаза Алекса темнеют от желания. Время для слов истекло.

Алекс отклоняется назад ровно настолько, чтобы снять футболку. Я провожу пальцами по твердым кубикам мужского пресса, наслаждаясь тем, как они напрягаются после моих прикосновений.

Я опускаюсь на одеяло. Схватив меня за ногу, Алекс прижимается членом – уже твердым и нетерпеливым – к моей болезненно влажной киске. Он нависает надо мной, внимательно наблюдая. Я издаю стон. Приглашающе приподнимаю бедра.

Алекс понимает намек и стягивает мои шорты и трусики, покрывая кожу ленивыми поцелуями. Расстегивает брюки и приспускает их по своим длинным спортивным ногам, но не раньше, чем достает презерватив из заднего кармана.

Скоро между нами не останется ничего. Только горячечное прикосновение кожи к коже и такое сильное желание, какого я никогда раньше не испытывала.

Алекс кладет руку мне между ног, точно чувствуя, насколько я готова. Другой рукой раскатывает презерватив по всей длине эрекции, пристально глядя в мои глаза, а затем посматривая на мои губы и грудь.

Одного жара его взгляда достаточно, чтобы пульс участился.

Он дразнит мою дырочку головкой члена, не входя полностью. Вновь издаю хриплый стон – я близка к тому, чтобы сойти с ума.

– Чего ты хочешь, Аспен? – Голос Алекса нежен, будто все, о чем он заботится в данный момент, – это я.

Я впиваюсь ногтями в его поясницу, всякое подобие контроля давно потеряно.

Я лежу перед ним полностью обнаженная и с придыханием шепчу:

– Я хочу, чтобы ты был внутри меня.

Алекс обхватывает руками мои бедра, его прикосновения молниеносно электризуют кожу. И он заполняет меня одним толчком.

Пальцы на ногах поджимаются, когда он проникает глубоко в мое лоно, каждый дюйм его члена погружается внутрь. Когда Алекс не двигается, я подталкиваю его бедрами, с моих губ срывается отчаянный стон.

Он ухмыляется, наклоняясь, чтобы легонько поцеловать меня, и начинает двигаться медленными равномерными толчками.

– Детка, – мягко говорит он, – я так хочу, чтобы тебе было хорошо.

– Ты… ты потрясающий, – отвечаю я.

Прошло всего две минуты с тех пор, как мы начали, а я уже трещу по швам. Покачиваю бедрами, двигаясь с ним в унисон, постанываю, когда он проникает в невероятно глубокое местечко внутри меня. Большим пальцем обводит мой клитор, невесомыми, словно перышко, движениями, от которых я подрагиваю. Возникает ощущение, будто пламя вдруг вырвалось из камина и лижет мои руки и ноги, обещая поглотить меня целиком.

– Алекс… – Я кончаю, и его имя дрожит на моих губах.

Мы с наслаждением прижимаемся друг к другу. Я держусь за него крепко, пока он трахает меня во время оргазма, продолжая растягивать удовольствие, пока уже ничего не вижу перед глазами, кроме него.

Алекс погружается глубже, издает сдавленный стон и содрогается.

–Черт. С тобой долго не протянешь.

Я прижимаюсь губами к его горлу, пробуя на вкус покрытую щетиной кожу, и он опять стонет.

С еще одним глубоким толчком он следует моему примеру и достигает оргазма.

Нам требуется некоторое время, чтобы перевести дыхание.

Алекс бережно целует меня в щеку и неохотно встает, чтобы снять презерватив. И снова присоединяется ко мне на одеяле, заключая меня в объятия, а я с радостью позволяю ему прижать меня к груди.

Слезы навертываются на глаза, когда я осознаю, что никогда еще не чувствовала себя в большей безопасности. Но мне приходится проглотить их: ведь я понимаю, что даже этому чувству нельзя поддаваться.

– Мы можем поспать здесь? Совсем чуть-чуть? – бормочу я, касаясь губами его бицепса.

– Все, что захочешь, – охотно откликается Алекс, стягивая диванное покрывало на наши обнаженные тела.

Я наслаждаюсь звуком ровного дыхания Алекса, постепенно замедляющегося по мере его расслабления, под непрерывный дождь и потрескивание огня в камине. Теперь вокруг нас звучит лишь успокаивающий белый шум.

И пусть между нами нет чего-то определенного, каким-то образом все идеально.